III. Противоречия XVII-го века

III. Противоречия XVII-го века

1. Не спячка, скорее оторопь…

ХVII-ый век открывается Смутой в Московском государстве. С избранием новой династии Смутное время еще не кончается. Весь век проходит в крайнем напряжении и в беспокойстве, в разноголосице, в пререканиях и спорах. Это был век народных мятежей и восстаний…

Но Смута была не только политическим кризисом, и не только социальной катастрофой. Это было еще и душевное потрясение, или нравственный перелом. В Смуте перерождается сама народная психея. Из Смуты народ выходит изменившимся, встревоженным и очень взволнованным, по-новому впечатлительным, очень недоверчивым, даже подозрительным. Это была недоверчивость от неуверенности. И эта душевная неуверенность или неустойчивость народа была много опаснее всех тех социальных и экономических трудностей, в которых сразу растерялось правительство первых Романовых…

До сих пор еще принято изображать ХVII-ый век в противоположении Петровской эпохе, как «время дореформенное», как темный фон великих преобразований, столетие стоячее и застойное. В такой характеристике правды очень немного. Ибо ХVII-ый век уже был веком преобразований…

Да, еще многие живут в это время по старине и обычаю. И у многих чувствуется даже обостренная потребность всю жизнь заковать или обратить в некий торжественный обряд, освященный, если и не священный. Однако, еще свежа память о разрухе. И старину приходится уже восстанавливать; и обычаи приходится соблюдать уже с большой находчивостью и рассуждением, точно прописи отвлеченного закона. В стиле Московского XVII-го века всего меньше непосредственности и простоты. Все слишком умышленно, надуманно, нарочито. О нерушимости отеческих устоев и преданий резонировать беспокоиться начинают обычно именно тогда, когда быт рушится. И вот, в бытовом пафосе ХVII-го века чувствуется скорее эта запоздалая самозащита против начавшегося бытового распада, некое упадочное «бегство в обряд», нежели непосредственная целость и крепость быта. Мы имеем слишком достаточно прямых свидетельств о повсюдной расшатанности именно бытового склада. Об «исправе» в это время открыто говорят самые упорные охранители и ревнители старины. Даже они чувствуют и признают, что уже нельзя прожить одной инерцией предания или привычки. Нужна именно решимость и настойчивость. И под «исправой» именно ревнители всего чаще разумеют покаяние, нравственное обращение и собранность (срв. Неронова или Аввакума). Притупился инстинкт, потеряно было органическое чувство жизни. Потому так нужен стал обряд, образец, пример, некая внешняя скрепа и мерило. В процессе роста бандаж не бывает нужен, «бытовое исповедничество» есть симптом бессилия и упадка, не силы и веры…

XVII-ый век был «критической», не «органической» эпохой в русской истории. Это был век потерянного равновесия, век неожиданностей и непостоянства, век небывалых и неслыханных событий. Именно век событий (а не быта). Век драматический, век резких характеров и ярких лиц. Даже С. ?. Соловьев называл этот век «богатырским». Кажущийся застой XVII-го века не был летаргией или анабиозом. Это было скорее лихорадочное забытье, с кошмарами и видениями. Не спячка, скорее оторопь…

Все сорвано, сдвинуто с мест. И сама душа сместилась. Скитальческой и странной русская душа становится именно в Смуте..

Совсем неверно говорить о Московской замкнутости в ХVII-м веке. Напротив, это был век встреч и столкновений, с Западом и Востоком. Историческая ткань русской жизни становится в это время как-то особенно запутанной и пестрой. И в этой ткани исследователь слишком часто открывает совсем неожиданные нити…

Кончается этот испуганный век апокалиптической судорогой, страшным приступом апокалиптического изуверства. Вдруг показалось: а не стал ли уже и Третий Рим царством диавольским, в свой черед…

В этом сомнении и в этой догадке исход и тупик Московского царства. Надрыв и душевное самоубийство. «Иного отступления уже не будет, зде бо бысть последняя Русь…»

В бегах и в нетях, вот исход XVII-го века. Был и более жуткий исход: «древян гроб сосновый», — гарь и сруб…

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг:

Глава 11. Редакции Жития Сергия Радонежского XVII века

Из книги автора

Глава 11. Редакции Жития Сергия Радонежского XVII века Редакция Германа ТулуповаВ основу редакции был положен Основной вид Пространной редакции, дополненный описанием чуда о зачатии Василия III и чуда о победе над литовцами у Опочки.Списки:1) РГБ, ф. 304/I (Собр. Библиотеки


§ 10. Редакция середины XVII века[559]

Из книги автора

§ 10. Редакция середины XVII века[559] В середине XVII в. была составлена грандиозная компиляция из текстов, читавшихся в различные дни года и посвященных святым Федору, Давиду и Константину. По всем признакам, создана она была в Спасо–Ярославском монастыре. Источниками


Глава VI. Последний щит Средневековья. Первая половина XVII века

Из книги автора

Глава VI. Последний щит Средневековья. Первая половина XVII века После жестокого многолетнего единодержавия Ивана Грозного Московская Русь вступила в полосу затяжного государственного кризиса, социальных и политических неурядиц. Борис Годунов, не «по правде» занявший


Церковь в московском государстве вторая половина XV-начало XVII века

Из книги автора

Церковь в московском государстве вторая половина XV-начало XVII века Мы с вами прошлый раз остановились на разговоре об отделении от Вселенского православия, которое произошло в московской части Руси в середине 15 века. Вы помните основные даты: 1439 год Московский митрополит


2. Иные противоречия

Из книги автора

2. Иные противоречия Фотий в энциклике 867 г. критиковал еще и некоторые литургические и канонические обычаи, внедрявшиеся франкскими миссионерами в Болгарии (оппозиция женатому священству, выполнение конфирмации, то есть Миропомазания, только епископами, посты по


Последняя треть I века и начало II века

Из книги автора

Последняя треть I века и начало II века Императорская династия Флавиев правила с 69 по 96 годы. Первый ее представитель, Веспасиан, в 67 году принял военное командование в Иудее, где переломил ход войны в пользу римлян. После самоубийства Нерона (68 год) его внимание


ПРОТИВОРЕЧИЯ БИБЛЕЙСКИЕ

Из книги автора

ПРОТИВОРЕЧИЯ БИБЛЕЙСКИЕ изречения и *нарративные части Библии, к–рые находятся в противоречии с другими ее речениями и повествованиями.П. в Библии были замечены уже иудейскими экзегетами *междузаветного периода (см. ст. Герменевтика). Среди христ. писателей одним из


Противоречия текстов

Из книги автора

Противоречия текстов Апостолы:Мф10:2–4: братья Симон (Петр) и Андрей, Иоанн и Иаков Зеведеевы, Филипп, Варфоломей, Фома, Матфей (мытарь), Иаков Алфеев, Леввий (Фаддей), Симон Кананит, Иуда Искариот.Деян1:13: Петр, Андрей, Иоанн, Иаков, Филипп, Варфоломей, Фома, Матфей, Иаков Алфеев,


Неясности и противоречия

Из книги автора

Неясности и противоречия Благодаря Платону, исследование смерти стало излюбленной темой философии — с тех пор, как истинная философия была определена, как мы сказали выше, в качестве «заботы о смерти» [[54]]; так продолжалось и во времена после Сократа [[55]]. Эти идеи имели


Библия и литература XVII века

Из книги автора

Библия и литература XVII века Итак, мы с вами продолжаем наше путешествие по векам и по жанрам, в которых отражалась библейская традиция на протяжении истории.XVII век! Это был потрясающий, грозный, чреватый многими великими и трагическими событиями, век. Это был век протопопа


7. Литература XVII века

Из книги автора

7. Литература XVII века XVII век был бледнее, безличнее и менее творческим. В монашеских кругах мы обнаруживаем упадок духовных и культурных интересов. Социальные и хозяйственные заботы и трудности этого столетия объясняются не только последствиями Смуты [841]. В сущности,


Из середины века в средние века

Из книги автора

Из середины века в средние века Я и не предполагал, что в наше время достаточно нескольких часов, чтобы из середины XX столетия перекочевать, в средневековье.Американская машина везет нас извилистыми переулками святой Джидды. Я только в сказках слышал о таких узких