52 Быть счастливым, дарить счастье — это ритм жизни

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

52

Быть счастливым, дарить счастье — это ритм жизни

Вопрос: Я приехал из Европы несколько месяцев назад, чтобы в очередной раз навестить своего Гуру, живущего недалеко от Калькутты. Сейчас я направляюсь домой. Мой друг пригласил меня навестить вас, и я с удовольствием пришёл.

Махарадж: Чему вы научились у вашего Гуру и какие практики вы выполняете?

В: Мой Гуру — почтенный старец восьмидесяти лет. По философским взглядам он ведантист, а практики, которым он обучает, относятся к пробуждению бессознательных энергий ума и вынесению скрытых препятствий и преград в сознание. Моя личная садхана была связана с одной моей проблемой, идущей из раннего детства. Моя мать не могла подарить мне чувство защищённости и любви, так важное для нормального развития ребёнка. Это была женщина, не подходящая на роль матери, — заезженная тревогами и неврозами, неуверенная в себе, она воспринимала меня как ответственность и бремя, которое она не способна нести. Она никогда не хотела моего рождения. Она не хотела, чтобы я рос и развивался, она хотела, чтобы я снова оказался в её утробе, нерождённый, несуществующий. Она сопротивлялась любому движению жизни во мне, серьёзно боролась с любой попыткой выйти за пределы её узкого круга существования. В детстве я был чувствительным и любящим. Больше всего на свете я хотел любви, но в любви, в простой инстинктивной любви матери к своему ребёнку мне было отказано. Поиск ребёнком своей матери стал ведущим мотивом моей жизни, и я так и не смог вырасти из этого. Счастливый ребёнок, счастливое детство стали для меня навязчивой идеей. Беременность, рождение, младенчество страстно меня интересовали. Я стал довольно известным акушером и помогал совершенствованию метода безболезненных родов. Счастливый ребёнок счастливой матери — таков был мой жизненный идеал. Но моя мать всегда была рядом — несчастная сама и неспособная увидеть счастливым меня. Это проявлялось странным образом. Когда я чувствовал себя неважно, она чувствовала себя лучше, когда мне было хорошо, ей снова было плохо, и она кляла себя и меня заодно. Она как будто так и не смогла простить мне преступление моего рождения и заставляла меня чувствовать себя виновным за то, что я жив. «Ты живёшь, потому что ненавидишь меня. Если ты любишь меня — умри», — это было её постоянное, хотя и беззвучное послание. Так я и провёл свою жизнь, с предложением смерти вместо любви. Заключённый в тюрьму под названием «моя мать», вечный ребёнок, я не смог создать нормальные отношения с женщиной, образ моей матери всегда стоял между мной и другими, непрощающий, непрощенный. Я искал утешения в своей работе, и она принесла мне некоторое удовлетворение, но я так и не смог сдвинуться с точки младенчества. В конце концов я обратился к духовному поиску и придерживаюсь этого пути уже много лет. Но в каком-то смысле это всё тот же старый поиск материнской любви, называется ли это Богом, Атмой, или Высшей Реальностью. Прежде всего я хочу любить и быть любимым. К сожалению, так называемые религиозные люди против жизни и только за ум. Когда перед ними встают жизненные нужды и стремления, они начинают классифицировать, абстрагировать, концептуализировать и подменять своими классификациями саму жизнь. Они просят концентрироваться на концепции и воплощать её. Вместо спонтанной интеграции через любовь они рекомендуют намеренную и трудоёмкую концентрацию на формуле. Будь то Бог или Атма, я или другой, всё приходит к одному и тому же! К тому, о чём можно думать, а не к тому, кого можно любить. Мне нужны не теории и не системы, их много и все они выглядят привлекательно и правдоподобно. Мне нужно волнение сердца, обновление жизни, а не новый способ мышления. Нет новых способов мышления, но чувства могут всегда быть свежими. Когда я люблю кого-то, я медитирую на него спонтанно и мощно, с теплотой и энергией, которыми мой ум не может управлять.

Слова хороши для описания чувств, слова без чувств подобны одежде без тела — они холодные и бесформенные. Моя мать — она иссушила во мне все чувства — мои источники высохли. Могу ли я найти здесь богатство и изобилие эмоций, которые были мне так необходимы в детстве?

М: Где теперь ваше детство? И каково ваше будущее?

В: Я родился, я вырос и я умру.

М: Вы имеете в виду тело, конечно же. И свой ум. Я говорю не о вашей физиологии и психологии. Они — часть природы и управляются её законами. Я говорю о вашем поиске любви. Имел ли он начало? Будет ли у него конец?

В: Я правда не знаю. Он здесь, с самого первого до самого последнего мгновения моей жизни. Эта тоска по любви такая постоянная и такая безнадёжная!

М: В вашем поиске любви что именно вы ищете?

В: Просто любить и быть любимым.

М: Вы имеете в виду женщину?

В: Не обязательно. Друга, учителя, проводника — при условии, что чувство яркое и чистое. Конечно, женщина — это обычный ответ. Но это не единственное.

М: Чего вам хочется больше: любить или быть любимым?

В: Я бы предпочёл и то, и другое! Но я чувствую, что любить — возвышенней, благородней, глубже. Быть любимым приятно, но это не способствует росту.

М: Вы можете любить сами по себе или с вами нужно что-то сделать, чтобы вы могли любить?

В: Конечно же, надо встретить кого-то притягательного. Моя мать не только не могла любить, она ещё не давала любить себя.

М: А что делает человека притягательным? Разве не то, что он любим? Сначала вы любите, а потом ищете причины.

В: Может быть и наоборот. Вы любите то, что делает вас счастливым.

М: Что делает вас счастливым?

В: Здесь нет никакого правила. Это всецело индивидуально и непредсказуемо.

М: Правильно. Как бы вы это ни выражали, пока вы не полюбите, вы не будете счастливы. Но делает ли вас любовь всегда счастливым? Не является ли ассоциация любви со счастьем ранней, примитивной стадией? Когда любимая страдает, разве вы тоже не страдаете? И разве вы прекращаете любить из-за того, что страдаете? Должны ли любовь и счастье всегда идти рука об руку? Разве любовь — это просто ожидание удовольствия?

В: Конечно, нет. В любви может быть много страдания.

М: Тогда что же такое любовь? Может быть, это состояние бытия, а не состояние ума? Нужно ли вам знать, что вы любите, чтобы любить? Разве вы не любите свою мать, не сознавая этого? Ваша жажда её любви, возможности её любить — разве это не движение любви? Не является ли любовь такой же частью вас, как сознание — частью бытия? Вы искали любви своей матери, потому что любили её.

В: Но она мне не позволяла!

М: Она не могла вам этого запретить.

В: Тогда почему я так несчастен всю свою жизнь?

М: Потому что вы не проникли в корень своего бытия. Ваше полное незнание себя скрыло от вас вашу любовь и счастье и заставило искать то, чего вы никогда не теряли. Любовь — это воля, воля делиться своим счастьем со всем. Быть счастливым, дарить счастье — это ритм любви.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.