Человек греха

Человек греха

Второе послание к фессалоникийцам, должно быть, последовало сразу же за первым, так что его также можно датировать 50 г. и считать, что оно было написано в Коринфе.

Очевидно, Первое послание Павла наделало много шуму. Некоторые из фессалоникийцев отвергали возможность Второго пришествия, так как все, казалось, развивалось очень плохо, а преследователи казались очень могущественными.

Поэтому Павел снова энергично описал Судный день, как время наказания тех, кто казался столь торжествующими теперь:

2 Фес., 1: 7–8. А вам, оскорбляемым, отрадою вместе с нами, в явление Господа Иисуса с неба, с Ангелами силы Его, в пламенеющем огне совершающего отмщение не познавшим Бога и не покоряющимся благовествованию Господа нашего Иисуса Христа…

Он убеждает их, что приходит великий день, но указывает на то, что необходимой прелюдией к этому дню является временный триумф зла. Сама жестокость времен с этой точки зрения является не чем иным, как еще одним свидетельством близости Второго пришествия:

2 Фес., 2: 3–4. Да не обольстит вас никто никак: ибо день тот не придет, доколе не придет прежде отступление и не откроется человек греха, сын погибели, противящийся и превозносящийся выше всего, называемого Богом или святынею, так что в храме Божием сядет он, как Бог, выдавая себя за Бога.

Это реминесценция отрывка из Книги Даниила, упоминающем о селевкидском преследователе Антиохе IV:

Дан., 11: 36. И будет поступать царь тот по своему произволу, и вознесется и возвеличится выше всякого божества…

Таким образом возникает некоторая параллель. Поскольку успех к Маккавеям пришел только после мрачных дней правления Антиоха IV, так и Второе пришествие произойдет после темных дней «человека греха». Действительно, слова Даниила можно рассматривать как обращение непосредственно к Маккавейской эпохе и в конечном счете к Судному дню.

Возможно, Павел повторяет здесь еврейскую мистическую мысль (у которой, в свою очередь, могут быть вавилонские и персидские корни), в которой есть некоторая симметрия между началом и концом творения. Так, как намекается в некоторых библейских стихах, небо и земля были сотворены, но вначале через уничтожение Тиамат в вавилонском мифе или Левиафана. В конце этого творения происходит второе творение более великолепного вида, которое появляется после второй победы над старым врагом.

Иезекииль описывает такое последнее сражение между силами добра и зла в своем описании Гога из земли Магога. Как только Гог был уничтожен, было установлено идеальное царство.

Создатели еврейской легенды за столетие до Иисуса этому последнему искусителю Бога дали имя Велиар. Возможно, эта легенда о Велиаре основывалась не только на Антиохе IV, но впоследствии также и на других великих врагах еврейского национализма типа Помпея и Ирода Великого.

Именно на этого последнего врага ссылается Павел, когда намеренно связывает противоположности:

2 Кор., 6: 15. Какое согласие между Христом и Велиаром? Или какое соучастие верного с неверным?

В Евангелиях Иисус перечисляет бедствия, которые пали бы на мир перед Страшным судом, и это включает в себя грешников, которые притворно говорят от имени Бога. Это лжемессии:

Мф., 24: 24. Ибо восстанут лжехристы…

В Первом послании от Иоанна такие лжемессии упоминаются как «антихристы» («враждебные Христу»).

1 Ин., 2: 18. Дети! последнее время. И как вы слышали, что придет антихрист, и теперь появилось много антихристов…

Когда говорится о «лжехристах» и «антихристах» во множественном числе, это упоминание могло быть о злых людях или злых силах вообще. Однако Павел использует единственное число. Он говорит о «человеке греха». Он говорит так, как если бы Антихрист был конкретным человеком или силой, главным делом которого является противостоять Богу, добиться временного триумфа, а затем быть уничтоженным в окончательном поражении.

По-видимому, было бы вполне разумно предположить, что единственным Антихристом является Сатана, но конкретно это не утверждается. Поэтому в разные времена истории выбор падает на какого-нибудь конкретного человека, который мог бы, по-видимому, играть роль Антихриста.

Возможно, Павел имел в виду Калигулу, который в 41 г., примерно за десятилетие до того, как были написаны Послания к фессалоникийцам, приказал, чтобы ему поклонялись как богу в самом храме.

Однако Калигула был убит прежде, чем он смог полностью воплотить свой дурной замысел, и, в любом случае, мир все еще существовал. Десяток лет или около того после этих посланий Нерон начал свое преследование христиан в Риме, а затем многие, должно быть, думали, что наконец Антихрист уже здесь. Возможно, и другие преследующие императоры — Домициан, Деций, Диоклетиан, — в свою очередь, казались подходящими для этой роли.

В Средние века христиане в нехристианах видели антихристов, а во времена Реформации обвинения обильно летели в обоих направлениях. Отдельные реформаторы были провозглашены антихристами католиками; отдельные римские папы были удостоены такого титула протестантами.

Поскольку мир продолжал существовать и Второе пришествие было отсрочено, несмотря на всех этих антихристов, использование этого термина стало менее частым. Даже люди, которые, по-видимому, были для своих врагов совершенными образцами Антихриста, такие, как, например, Ленин или Гитлер, редко (или никогда) не провозглашались с этим титулом.