18 — 20. Облечение Слова плотью — великая тайна веры. Христос рожден от Девы, но без греха

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

18 — 20. Облечение Слова плотью — великая тайна веры. Христос рожден от Девы, но без греха

18.

Теперь, чтобы нам ответить попроще, скажем, что не подобало Сыну Божьему родиться из семени человеческого. Ведь если бы Он целиком был Сын человеческий, то не был бы Сыном Божьим и ни в чем не превосходил бы ни Соломона, ни Иону (ср. Матф. 12, 40–42), и о Нем нужно было бы судить согласно мнению Эвиона. Значит, раз Он уже был Сыном Божьим от семени Бога-Отца, то есть Духа, то Ему, чтобы стать и Сыном человеческим, нужно было только принять плоть от плоти человеческой, без семени мужа. Излишне было семя мужа для Того, Кто имел семя Божье. Поэтому, как Он мог иметь Отцом Бога без матери человеческой, — пока еще не родился от Девы, — точно так же, когда родился от Девы, мог иметь мать человеческую без отца человеческого. А именно Он есть человек, соединенный с Богом, как плоть человеческая с Духом Божьим, — плоть от человека, но без семени; Дух от Бога, и с семенем. Стало быть, если относительно Сына Божьего был тот замысел и намерение, чтобы Он произошел от Девы, то почему Он не принял от Девы тело, которое вынес из нее? Потому, что тело, которое он принял от Бога, другое, ибо Слово, говорят, стало плотью (Иоан. 1, 14). Но это слово [Писания] свидетельствует лишь о том, что сделалось плотью; а с другой стороны, нет никакой опасности, чтобы Слово, сделавшееся плотью, тотчас оказалось чем-то иным, а не Словом. Сделалось ли Слово плотью из плоти или из самого семени [30], — это пусть скажет нам Писание. Но раз Писание указывает лишь, чем оно сделалось, не указывая, из чего, — то этим склоняет к предположению, что сделалось это из чего-то другого, а не прямо из семени. А если не прямо из семени, но из другого, то уже отсюда сделай вывод, — есть ли иной, более достойный доверия, источник того, что Слово стало плотью, нежели [сама] плоть, в которую Оно и воплотилось. Ибо Сам Господь решительно (sententialiter) и определенно провозгласил: Что рождено во плоти, то есть плоть (Иоан. 3, 6), — потому именно, что от плоти рождено. Но если Он высказал это только о человеке, а не о Себе Самом, тогда, конечно, отрицай человечество Христа и заявляй, что это Его не касается. Но ведь Он тотчас добавил: А что рождено от Духа, то есть Дух (там же), — ибо Дух есть Бог и рожден от Бога. Если это относится к верующим в Него, то уж тем более относится к Нему Самому. Но если это относится к Нему, то почему не относится и сказанное выше? Если признаешь во Христе ту и другую субстанцию, и плотскую и духовную, то нельзя разделять эти слова и вторую часть относить к Нему Самому, а первую — ко всем прочим людям. Кроме того, если Он так же имел плоть, как и Дух, то, заявляя о свойстве этих двух субстанций, которыми Сам обладал, Он не мог отнести духовную субстанцию к Своему Духу и вместе с тем не отнести телесную к Своей плоти. Значит, раз Сам Он происходит от Духа Божьего, а Дух есть Бог, то и Сам Он есть Бог, от Бога рожденный, и Человек, порожденный во плоти от плоти человеческой.

19.

Что же означает: Не от крови, не от желания плоти и не от желания мужа, но от Бога Он рожден (Иоан. 1, 13) [31]? Этой главой я как раз и воспользуюсь, когда изобличу ее исказителей. Они настаивают, что написано так: Не от крови, не от желания плоти, и не от мужа, но от Бога они рождены, — словно [апостол] имеет здесь в виду вышепоименованных верующих во Имя Его, дабы показать то тайное семя избранных и духовных, какое они принимают в себя [32]. Но как это может быть, если все, которые веруют во Имя Господне, рождаются по общему закону человеческого рождения — от крови, от плоти и от желания мужа, — и даже сам Валентин? Постольку должно быть единственное число, ибо написано об Одном Господе: И от Бога рожден, — и написано справедливо, ибо Христос есть Слово Божье, а со Словом — Дух Божий, а в Духе — Сила Божья и все, что принадлежит Богу. Хоть Он и есть плоть, но не от крови, не от плоти и желания мужа: ибо Слово стало плотью по желанию Бога. К плоти, конечно, а не к Слову относится отрицание обычного нашего рождения, ибо так имела родиться плоть, но не Слово.

Однако почему же [апостол], отрицая рождение от желания плоти, не отрицал рождения от субстанции плоти? Потому, что он, отрицая рождение от желания плоти, отверг не субстанцию плоти, но лишь участие семени, которое, как известно, есть жар крови; остывая, он превращается в сгусток женской крови. Ибо от закваски и в сыре проявляется [истинная] природа субстанции, то есть молока: оно сгущается при добавлении закваски. Стало быть, нам понятно, что [этими словами] отрицается лишь, что рождение Господа произошло вследствие соития (под ним и разумеется желание мужа и плоти), но не отрицается участие ложесн. А почему [апостол] так усиленно настаивает, что Он родился не от крови, не от желания плоти, или мужа, если не потому, что Он имел такую плоть, в рождении которой от соития никто и не подумал усомниться? Но, отрицая, далее, рождение от соития, он не отрицал рождение от плоти; напротив, он утверждал его, ибо не отрицал рождение от плоти так же, как отрицал рождение от соития. Спрашиваю вас: если Дух Божий низошел в ложесна не для того, чтобы участвовать во плоти, то для чего Он низошел туда? Ведь гораздо проще духовная плоть могла образоваться вне ложесн и без их участия, чем в них. В таком случае Он без причины сошел туда, откуда ничего не вынес. Но Он сошел в ложе сна не без причины и, значит, нечто принял из них. Ибо если Он ничего из них не принял, то сошел в них бесцельно, — особенно если намеревался принять плоть такого свойства, которое чуждо ложеснам, то есть духовную.

20.

Но какова же лукавость ваша, если вы стараетесь убрать даже слог «от» (ех), написанный в качестве предлога, и воспользоваться другим, который в таком виде не встречается в Священном Писании? «Через» (per) Деву, говорите вы, Он рожден, а не «от» Девы, и: «в» ложеснах, а не «от» ложесн, — ибо и ангел сказал Иосифу во сне: Что в Ней рождено, то от Духа Святого (Матф. 1,20); и не сказал: от Нее. Но ведь ясно, что если бы даже он употребил слова: от Нее, — то разумел бы все равно: в Ней, — ибо то, что было от Нее, было в Ней. Сообразно этому, стало быть, слова его "в Ней" и "от Нее" совпадают: ибо, что было в Ней, то было от Нее. Хорошо, впрочем, что тот же самый Матфей, излагая родословие Господа от Авраама до Марии, говорит: Иаков родил Иосифа, мужа Марии, от которой рождается Христос (1, 16). Да и Павел предписывает молчать этим «грамматикам»: Бог, — говорит он, — послал Сына Своего, ставшего от жены (Галат. 4, 4). Разве он говорит "через жену" или "в жене"?. А если он предпочел сказать «ставшего» (factus), так это слово выразительнее, чем «рожденного» (natus), ибо гораздо проще было бы ему сказать «рожденного». А говоря «ставшего», он указал на слова: Слово стало плотью (Иоан. 1, 14) и подтвердил реальность (veritas) плоти, ставшей от Девы. В этом случае покровительствуют нам и псалмы, но, конечно, не псалмы отступника, еретика и платоника Валентина, а святейшего и всеми признанного пророка Давида. Он воспевает Христа для нас, и через него Христос воспел Сам Себя. Вонми Христу и услышь Господа, говорящего с Богом-Отцом: Ибо Ты Тот, который извел Меня из чрева Матери Моей (Пс. 21, 10), — вот одно. Ты упование Мое от груди Матери Моей; на Тебя оставлен Я от чрева Ее (10–11) — вот другое. И от чрева Матери Моей Ты — Бог Мой (11) — вот третье.

Теперь разберем смысл этих слов. Ты извел Меня, — говорит Он, — из чрева. Но что исторгается, если не то, что прилежит ему, что связано и прикреплено к тому, из чего-ради разобщения — исторгается? А если Он не прилежал чреву, то как мог быть исторгнут? Если Тот, Кто был исторгнут, прилежал чреву, то как мог Он прилежать иначе, нежели как прилежа чреву через пуповину, то есть как бы через отросток той оболочки [плода], которой она связана с порождающим чревом? Ведь даже когда одно внешнее соединяется с другим внешним, то оно так сплачивается и срастается с тем, к чему прикрепилось, что при отторжении забирает с собой часть того тела, от которого отторгается, — как бы след расторгнутого единства и взаимодействия. Но о каких сосцах Матери Своей говорит Он? О тех, без сомнения, которые сосал. Пусть повивальные бабки, врачи и испытатели природы скажут о свойстве сосцов, — бывают ли истечения из них без того, чтобы ложесна не испытали муку рождения, — ибо только после этого кровь по венам из нижнего хранилища поднимается к груди и в результате самого этого перемещения претворяется в более питательную материю — молоко. Именно по этой причине во время беременности месячные кровотечения отсутствуют. Но если Слово стало плотью из Самого Себя, а не через общение с ложеснами, то они ничего не сотворили, ничего не произвели, ни в чем не страдали. Каким же образом они перелили свой источник в сосцы, которые могут изменить его, только получив? Но у них не могло быть крови для приуготовления молока, если не было самой причины для поступления этой крови, а именно — отторжения своей плоти. Что было необыкновенного в рождении Христа от Девы, — это ясно: именно лишь то, что Он родился от Девы по причине, которую мы узнали, и что Дева есть наше возрождение, ибо Она духовно освящена от всякой нечистоты через Христа, Который и Сам есть Дева по плоти, ибо рожден от плоти Девы.