LI Жизнь первенствующих христиан. Чистота и святость семейной жизни. Положение женщин и детей. Рабы и господа. Любовь к ближним

LI

Жизнь первенствующих христиан. Чистота и святость семейной жизни. Положение женщин и детей. Рабы и господа. Любовь к ближним

Вера первенствующих христиан не была лишь внешним исповеданием, а проникала своей животворящей силой во всю жизнь их, делая их «святыми и непорочными». Основывая церковь как царство не от мира сего, Христос основывал особое общество людей, которые, вопреки нравственному растлению окружающего мира, должны были представлять собой истинный свет добродетели и быть солью земли. И христиане глубоко сознавали это и своей жизнью вполне оправдывали свое высокое назначение. Так как древнее человечество разлагалось в самых своих основах, именно в семейном отношении, то для возрождения его необходимо было прежде всего оздоровить и возвысить семейную жизнь, и в церкви Христовой она именно нашла для себя оздоровляющую соль. Христианство совершенно обновило семейную жизнь, предоставляя браку свободу, наполняя его новым духом, отводя женщине приличное положение, делая ее опять из рабыни мужа его помощницей. В древности брак, как и все другие отношения, имел свой центр тяжести в государстве. Целью его было производить граждан для государства. Поэтому и всякий обязан был по отношению к государству вступать в брак, и государство, ввиду ослабления брачных связей, наконец считало себя вправе наказаниями принуждать к исполнению этой обязанности. Христианство провозгласило брак свободным и, уважая личную свободу, предоставило каждому на волю, вступит ли он в брак или нет. Оно, напротив, не только не принуждало к браку, но и придало особенное значение безбрачной жизни, в чем именно и проявилось торжество христианства над ложным языческим воззрением на брак. Возвысив его на степень божественного установления, церковь и совершала его соответственным этому воззрению образом. Он совершался с ведома и согласия общины. О предполагаемых браках докладывалось пресвитеру, и они совершались с его благословения. Брак, заключенный без содействия церкви, не считался у христиан истинным браком. В христианстве брак получил гораздо более высокую цель, чем какая была известна в язычестве. Он есть, по выражению одного христианского учителя, залог добродетелей для брачующихся, к их собственному воспитанию и воспитанию их детей для вечности.

Каждое семейство должно было служить отображением церкви, по слову Спасителя: «где соберутся двое или трое во имя Мое, там Я посреди их». Муж и жена в христианском браке не только делались одной плотью, но и важнее того – одним духом, именно духом одной веры. Вследствие этого по необходимости возвысилось и само положение женщины в семействе. Хотя по божественному установлению в браке муж должен быть господином, но весь характер домашности и семейной жизни определяется гораздо более женой, чем мужем. Потому-то в языческом мире и не могло быть здоровой семейной жизни, что женщина не занимала должного положения. У греков она была рабой мужа; у римлян, хотя и уважалась больше, но все-таки по отношению к мужу была совершенно бесправной. Древность никогда не признавала за женщиной полного человеческого достоинства. Полным человеком считался только мужчина.

Христианство освободило женщину от этого рабства и этого бесправия, поставив женщину в равное положение с мужчиной во всем том, что было высшего в жизни, именно в отношении к Христу и Царству Божию. Она есть также сонаследница вечной жизни. «В том совершенстве, – как выражает эту мысль Климент Александрийский, – одинаково должны участвовать муж и жена». Из этого само собой следует все остальное. Если она по естественному течению жизни и оставалась подчиненной мужу, то все-таки она уже была не его служанкой, а его помощницей. «Ты не почел недостойным рождения Твоего Сына от жены», – говорится в одной молитве древней церкви.

Это рождение Сына Божия от жены дало женщине вообще другое положение. Правда, как Бог создал женщину для служения, так и в церкви ее призванием было служить. Публично женщина не должна была учить в собрании, потому что это значило бы предоставлять ей право, которое не принадлежит ей. Но так как все в церкви есть служение, даже учительная должность и должность правления, то в этом не было никакого унижения для женщины, потому что таким постановлением ей отводилось лишь соответствующее место в порядке, установленном Богом при творении. Эмансипированные женщины суть продукт языческого духа, и во времена упадка, даже в Риме, несмотря вообще на низкое воззрение на женщину, было множество эмансипированных женщин, которые проводили ночи в кутежах с мужчинами и даже сражались в гладиаторском вооружении.

Христианские женщины, напротив, достойно выступали как матери, которые воспитывали для церкви истинно добродетельное поколение. Язычники часто смеялись над тем, что в христианских общинах так много было женщин. Вследствие этого они в насмешку называли христианство религией старух и детей. Но они скоро должны были узнать, что христианство делало из этих женщин, должны были невольно признать различие между языческой и христианской женщиной. Там – страсть к нарядам, суетность, безмерное кокетство; здесь – простота и естественность; там – бесстыдство и распущенность; здесь – целомудрие и скромность; там – женщины, проводившие свое время в приготовлении туалетов и за самым туалетом, которым они блистали в театре и цирке, в пиршествах и на праздниках; здесь были жены, старавшиеся угодить своему мужу, матери, жившие для своих детей; там – расслабленный пол, искусственно накрашенный и убранный; здесь – героини, которые не бледнели и при виде львов в амфитеатре, которые спокойно склоняли свои головы под меч. «Какие женщины встречаются среди христиан!» – изумленно восклицал язычник Ливаний.

Евангелие впервые предоставило человеческие права и детям. В древности дети были совершенно бесправны. Отец мог безусловно распоряжаться ими по своему произволу. Он мог принимать их и воспитывать, но мог также, если только хотел этого, выбросить и умертвить. Римский закон «Двенадцати таблиц» выразительно признавал это право за отцом. Платон и Аристотель снисходительно смотрели на то, если родители выбрасывали детей, которых они не в состоянии были воспитать или которые, как слабые и больные, не могли быть полезными государству. Тот, кто принимал выброшенного таким образом ребенка, мог распоряжаться им по своему произволу и даже обращать его в рабство. Отеческая власть над детьми была безгранична, простираясь даже на жизнь и смерть их. Христианство впервые научило людей смотреть на детей как на дар Божий, как на вверенный им залог, за который они были ответственны перед Богом. Оно налагало на родителей высокую задачу воспитывать своих крещеных детей как чад Божиих для Его царства. Таинство крещения совершалось над всеми детьми, и таким образом и сами малютки делались участниками благословений и всех преимуществ христианства.

При таком взаимоотношении членов семьи всякий христианский дом был как бы храмом Божиим. В нем прилежно читалось слово Божие, ревностно и благоговейно совершались молитвы. «Если у тебя есть жена, – говорится в одном древнем наставлении, – то молись вместе с нею; брачный союз да не будет препятствием к молитве». Перед каждой трапезой они не только молились, но и вкушали часть принесенного из церкви благословенного хлеба. При каждом выходе и входе, при одевании и обувании, при умывании, при возжигании света, ложась и вставая, они клали на себя крестное знамение; и это не был простой мертвый обычай, но живое воспоминание о Распятом, о крещении в Его смерть и о принятых на себя во время крещения обязанностях.

На всей жизни христианина лежал отпечаток спокойной и священной серьезности. Христиане знали, что они соль земли и свет мира, и старались соответствовать этому призванию. Их взоры уходили в будущность к своему Господу, который обещал прийти опять, и в ожидании Его скорого пришествия они с ревностью старались об освящении своей жизни, без чего никто не мог предстать перед Ним. Вся их жизнь была как бы военной службой под начальством Христа, их военачальника. Ему они в крещении клялись в верности, отвергаясь диавола и всех дел его. Их знаменем был крест; их паролем было исповедание веры; их оружием, с которым они день и ночь стояли на страже, пребывая в бодрствовании, была молитва. «Не будем никогда ходить невооруженными, – убеждает Тертуллиан, – днем будем находиться в стоянии, ночью в бдении. Во всеоружии молитвы будем охранять знамя нашего военачальника; молясь, будем ожидать трубы архангела». Часто раздавались в христианских домах и псалмопения. Утро начиналось обычным чтением Св. Писания и молитвой, которая заканчивалась славословием, после чего все члены семейства давали друг другу поцелуй мира и расходились на свои дневные работы. Вечером день опять заканчивался общей молитвой и вечерней песнью, которая и теперь поется православной церковью, именно песнью «Свете тихий».

Не менее благотворное влияние христианство оказало и на отношения между господами и рабами. «Явилась благодать Божия, спасительная для всех человеков». Перед таким благовестием не могло долго удержаться древнее рабство. Христианство заявляло, что нет уже иудея, ни язычника; нет раба, ни свободного; нет мужского пола, ни женского: ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал 3:28). «Христианская праведность делает в наших глазах равными всех, которые носят имя человека, – заявляет один древний учитель церкви. – Он сын, а сыны свободны. Так как Христос освободил нас от греха и рабства закону, то во всем водворилась свобода. Где Дух Господень, там и свобода» (2 Кор 3:17). Между тем как у язычников достоинство человека ценилось по его внешнему состоянию, это последнее для христиан не имело никакого значения, и истинное внутреннее достоинство ценилось совершенно независимо от него.

Раб или господин – это есть лишь нечто случайное. Раб может быть в истине, именно внутренне, свободным, а господин может быть в истине, именно внутренне, рабом. Есть только одно истинное рабство, и именно рабство греха, и одна только истинная свобода, именно свобода во Христе. Но поэтому именно христианская церковь совершенно далека была от мысли тотчас же освобождать рабов. Она даже и в этом отношении признает существующий порядок и учит рабов видеть в нем Божие устроение.

«Каждый оставайся в том, в чем он призван», – гласит основное правило апостола.

Внутренняя свобода имела столь большое значение у христиан, что перед ней часто совершенно стушевывалась внешняя гражданская свобода. Тем не менее нельзя сказать, чтобы церковь оставила все в прежнем положении. Новое начало внутренне изменяло и преобразовывало отношения господ и рабов. Обхождения с рабами со стороны их христианских господ и отношения христианских рабов к своим господам тотчас же делались иными. Они смотрели на себя как на братьев, и ап. Павел в послании к Филимону пишет о рабе его Онисиме: «Прими его навсегда, не как уже раба, но выше раба, как брата возлюбленного» (Фил 15, 16).

Между ними, как членами церкви, уже не было никакого различия. Они собирались в тот же самый дом Божий, молились одному и тому же Богу, исповедовали одного и того же Спасителя, вместе пели священные песни, вкушали от того же самого хлеба и пили из той же самой чаши. Все это невольно совершенно иначе настраивало господина по отношению к своим рабам. Он уже не мог относиться как к бездушной вещи к тому, кто был его братом во Христе. Перед всяким рабом, вступавшим в церковь, открывались все ее преимущества, и он мог достигнуть даже епископства. Случалось впоследствии даже так, что раб был пресвитером той же самой общины, к которой принадлежал его господин как простой член. Это, естественно, часто приводило к освобождению рабов. Хотя церковь и не настаивала на этом, чтобы не поощрять плотских стремлений рабов к свободе, но если господин сам отпускал раба, смотрела на это благосклонно, как на дело похвальное. Поэтому случаи освобождения бывали часто. Некоторые, обращаясь в христианство, освобождали всех своих рабов в самый день крещения или избирали для их освобождения какие-либо торжественные праздники церкви, особенно Пасху, чтобы засвидетельствовать о своей благодарности за воспринятую благодать.

Об одном богатом римлянине времени Траяна рассказывается, что он, сделавшись христианином, в праздник Пасхи даровал свободу всем своим рабам, которых у него было 1250 человек. С третьего столетия вошло в обычай освобождение рабов производить в церкви в присутствии священника и общины. Господин за руку подводил рабов к алтарю, там прочитывалась освободительная грамота, и в заключение священник произносил благословение. И внешним образом дело ставилось так, что они должны были благодарить за свою свободу церковь. Она являлась тем, чем была, именно хранительницей и раздаятельницей свободы. По своем освобождении рабы в христианской общине не оставляемы были на произвол судьбы, как это часто было в язычестве, а продолжали пользоваться содействием церкви в устроении своей жизни. Их прежние господа считали своим долгом помогать им и делом, и советом, как своим христианским братьям, и таким образом они оказывались не отчужденными от общества, но делались его ближайшими членами, так как христианская община научала их правильно пользоваться своей свободой и воспитывала из них деятельных и полезных людей.

В основе такого отношения к рабам лежало то, что христиане совершенно иначе относились к труду. Он не считался у них, как у язычников, позором для свободного человека почестью; христиане видели в нем не унизительное рабство, но божественное установление, обязательное для всех людей. Ведь и сам Господь был тружеником, был сыном плотника, и апостолы были также тружениками: Петр – рыбаком, Павел – делателем палаток.

Отцы Церкви часто говорят, что рабочие люди лучше знают Бога, чем языческие мудрецы. «Вы найдете у нас рабочих, – говорит Афинагор, – которые, если и не могут словами доказать преимущества нашего учения, доказывают его делами». Если для христиан закрыты были некоторые положения в жизни, как, например, военная служба, государственные должности, должности при храмах, на которых язычники зарабатывали себе хлеб, то тем больший почет и значение приобретал у них собственно ремесленный труд. Упоминавшееся выше «Учение двенадцати апостолов» повелевает общинам принимать всякого, кто приходит во имя Господне, но с испытанием. Если он странствующий, то по возможности должно оказывать ему пособие, но все-таки он не может оставаться более двух или трех дней. «Но если он остался у вас и он ремесленник, то он должен трудиться и есть. Если он не знает ремесла, то по своему разумению заботьтесь, чтобы у вас не проживал какой-нибудь празднолюбец под именем христианина. Если он не хочет работать, то это человек, который делает из христианства промысел: удаляйтесь от общения с таковыми». Так называемые «Апостольские постановления» также выразительно увещевают всех членов общины к усердному труду, «ибо праздных ненавидит Господь Бог наш». Епископу вменялось даже в обязанность помогать ремесленникам в приискании работы. Величайшие мудрецы древности, Платон и Аристотель, объявляли труд за нечто такое, чем не мог заниматься свободный человек, не унижая себя; ап. Павел убеждает, чтобы каждый трудился и ел собственный хлеб, и категорически поставляет правило: кто не работает, тот не должен и есть. И христианские общины действительно руководились этим именно правилом, из которого затем и создался новый мир, представивший в себе более великого и славного, чем сколько видели и могли воображать Платон и Аристотель.

В послании к Ефесянам ап. Павел, увещевая новообращенных христиан жить по правилу принятой им веры, говорит: «Кто крал, вперед не крадь, а лучше трудись, делая своими руками полезное, чтоб было из чего уделить нищим» (Еф 4:28). В этих словах вполне определялось истинное назначение труда. Трудиться нужно не только для приобретения средств жизни для себя, еще менее для обогащения и наслаждения, но для того, чтобы служить братьям. Такого правила и держались христиане первых времен. Трудясь собственными руками, они своими заработками помогали своим нуждающимся собратьям. Для язычников это было нечто совершенно новое. «Новую заповедь даю вам», – так Христос провозгласил свою заповедь о любви к ближним. «По тому познают вас, что вы Мои ученики, что вы любите друг друга».

В древнем языческом мире все было совершенно иначе. Всякий исключительно преследовал свои собственные интересы, нисколько не заботясь о других, потому что язычники знали только земную жизнь и у них не было никакой другой цели, как счастливо прожить именно здесь. И само счастье в основе было только наслаждением, хотя оно и понималось то в более грубом, то в более высоком смысле. Собственная личность у них есть центр, около которого вращалось все. Античный человек презирал всех, кого он привлекал на служение себе, ненавидел всех, которые противились ему. «Человек человеку волк» – таково было основное воззрение древнего дохристианского мира. Отсюда он не знал снисхождения к слабым, сострадания к угнетенным. В этом отношении бессердечным эгоизмом проникнуты даже мысли Платона, благороднейшего среди древних мудрецов, о государстве. Все нищие, по его мнению, должны быть изгнаны из государства, бедных не должно принимать, если они больны. Если телосложение рабочего недостаточно крепко, чтобы противостоять недугу, то врач без смущения может оставить его, так как этот рабочий уже бесполезен для продолжения своего ремесла. «Плохую услугу, – говорит Плавт, – оказывает бедному тот, кто дает ему есть и пить, потому что то, что он дает ему, только ухудшает и удлиняет ему жизнь к его бедственности». Добро можно было делать только тем, которые нам делают добро; тех же, которые делают нам зло, можно было только ненавидеть, даже должно было ненавидеть их.

По Аристотелю, гнев и месть – законные страсти; без них у людей не было бы сильных побуждений к добру. О самоотречении, о любви, которая может больше давать, чем принимать, и особенно о любви к врагам Древний мир не имел никакого понятия. Себялюбие было основным началом его жизни, а отсюда Древний мир не знал никакой благотворительности. От этого бездушного себялюбия могла избавить человечество только любовь, провозглашенная христианством. И эта любовь возродила его. Жизнь первобытных христиан всецело проникнута была этой братской любовью. Ничто так не изумляло язычников, ничто не было так непонятно для них, как эта именно любовь среди христиан. «Смотрите, – кричали они, – как они любят друг друга!» Между собой христиане называли себя братьями, и это братское имя было не словом только: они и в действительности жили как братья. Целование, которым они приветствовали друг друга при совершении евхаристии, не было простой формой; христианская община действительно была одним семейством, все ее члены – чадами единого небесного Отца.

Всякий служил другому, всякий молился за других. Все у них было общее. Даже незнакомец, приходивший издалека, если только он приносил одобрительное письмо от своей общины, доказывавшее, что он христианин, был принимаем как брат, и все относились к нему, как к брату. «Они любят, не зная друг друга!» – изумленно говорит один язычник. Все это, конечно, представляло полнейшую противоположность языческому изречению: «Человек человеку волк». Эта братская любовь затем расширялась до всеобщей любви к людям. Родившаяся из любви и живущая в любви христианская община была истинным органом для осуществления любви. Она прежде всего обнимала тех ее членов, которые каким бы то ни было образом нуждались в помощи, но затем расширялась, чтобы обнять любовью и тех, которые стояли еще вне общины. Ведь и их должно привлечь к христианской общине. Отсюда любовь действовала в миссионерском духе. Она никого не исключала, как никого не исключает и милость, из которой она происходит, не исключала даже врагов, даже гонителей.

В христианских общинах отдельные лица, несомненно, много совершали дел любви и от себя. Христианин ревностно следовал слову Господню: «Просящему у тебя дай, и от желающего занять у тебя не отвратись». В «Учении двенадцати апостолов» говорится: «Не будь таким, который раскрывает руки для взятия, но сжимает для давания. Не смущайся давать, и когда даешь, не делай этого с неохотою. Ибо ты узнаешь, кто есть славный воздаятель награды. Не отказывай нуждающемуся, но разделяй все с твоим братом и не говори, что это твое. Ибо если вы сотоварищи в бессмертном, то кольми паче в земном».

Обыкновенной формой приношений было приношение для совершения Вечери любви. Члены общины приносили свои дары большей частью натурой, и из них требующаяся часть хлеба и вина выделялась для евхаристии, а остальное шло в пользу духовенства и бедных. Имена жертвователей записывались на таблицах, так называемых диптихах, и поминались в молитве. За умерших дары приносили их родственники в день поминовения их, – обычай, который поддерживал живую и постоянную связь между настоящей и загробной общиной. Сами усопшие этим как бы продолжали служить общине. Затем делались приношения при особых обстоятельствах – по случаю радостных событий, в день крещения и т. д.

Попечением общины призревались бедные и особенно вдовы. Ап. Павел прилагал особые попечения о них и давал особые правила для выдачи им пособий. Если они действительно вели честную вдовью жизнь, то они пользовались высоким почтением в общине и попечениями до самой кончины, за что они в свою очередь должны были оказывать общине услуги, например, в воспитании детей. Бедные сироты воспитывались под надзором епископа именно вдовами. Мальчики учились ремеслу и получали, по достижении известного возраста, необходимые ремесла для занятия; девицы, в случае если они не давали обета оставаться в девстве, вступали в брак с своими христианскими собратьями. Часто принимались и выбрасывавшиеся язычниками дети, которых иногда бывало много, и по-христиански воспитывались вместе с другими сиротами. Христианская община принимала участие в них и в последующей жизни, в случае если их положение было особенно тяжелым и опасным для их христианской веры и христианской жизни, и вообще помогала им устроиться в жизни.

Таким образом, любовь к ближним была знаменем всей жизни христиан, и по этому именно знамени все могли узнавать, что это люди не от мира сего, а именно сыны Царства Божия на земле, ученики Христа, провозгласившего заповедь о любви.

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

IX. Любовь к ближним

Из книги Том 5. Приношение современному монашеству автора Брянчанинов Святитель Игнатий

IX. Любовь к ближним Кажется, ни о чем так часто не беседуют проповедники, как о любви. Сколько раздается призывов к стяжанию этой {стр. 610} высшей добродетели, и, однако, редкий вития может указать правильный путь к приобретению любви. Только тот, кто сам преуспел в любви,


Любовь к ближним и преодоление эгоизма

Из книги Сияющий Коран. Взгляд библеиста автора Щедровицкий Дмитрий Владимирович

Любовь к ближним и преодоление эгоизма Если верно всё сказанное выше, и к восприятию истинной веры, которая ведет к спасению души, способны лишь особо одаренные люди, с самого начала наделенные склонностью к благочестию, то как же спастись всем остальным?На этот вопрос


Положение женщин в знатных семьях

Из книги Инки. Быт. Культура. Религия [litres] автора Боден Луи

Положение женщин в знатных семьях Градация пищи, одежды и жилищ соответствовала статусу знати, но, естественно, была ниже уровня самодержца. У представителя этого привилегированного класса могло быть несколько жен, но не так много, как у Верховного Инки. Их максимальное


Положение женщин

Из книги Византийцы [Наследники Рима (litres)] автора Райс Дэвид Тальбот


Глава 34. Любовь Христова и любовь к ближним по плоти и к себе

Из книги Современная практика православного благочестия. Том 1 автора Пестов Николай Евграфович

Глава 34. Любовь Христова и любовь к ближним по плоти и к себе В каких язвах наша любовь естественная. Свт. Игнатий (Брянчанинов) Господь сказал: «Возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим и всею душою твоею и всем разумением твоим: сия есть первая и наибольшая


Глава 42. Не стыдись доброго и разумного. – Будь внимателен в воспитании детей. – Будь осторожен в обществе женщин. – Прославь Господа – Бога за величие Его в творениях

Из книги Толковая Библия. Том 5 автора Лопухин Александр

Глава 42. Не стыдись доброго и разумного. – Будь внимателен в воспитании детей. – Будь осторожен в обществе женщин. – Прославь Господа – Бога за величие Его в творениях 1-8 Ст. 1-8 заканчивают мысль, изложенную в 17-29 ст. XLI


2. Положение женщин в Палестине I века

Из книги Иисус. Человек, ставший богом автора Пагола Хосе Антонио

2. Положение женщин в Палестине I века JEREMIAS, Joachim. Jerusal?n en tiempos de Jes?s. Madrid, Cristiandad, 1977, pp. 371–387.STEGEMANN, E.W./STEGEMANN, W., Historia social del cristianismo primitivo. Estella, Verbo Divino, 2001.FREYNE, Sean, Galilee and Gospel. Boston-Leiden, Brill, 2002, pp. 271–286.HANSON, K. C./ OAKMAN, Douglas E., Palestine in Time of Jes?s. Social Structures and Social Conflicts. Minneapolis, Fortress Press, 1998, pp.


Любовь к ближним и христианское милосердие

Из книги Святитель Феофан Затворник и его учение о спасении автора Тертышников Георгий

Любовь к ближним и христианское милосердие Без любви христианской не может полно, гармонично развиваться ни человек, ни человеческое общество. И это потому, что только любовь несет в себе ту благодатную силу, которая облагораживает, одухотворяет и сердечно связывает с


Молитвы беременных женщин о благополучном разрешении от бремени и о рождении здоровых детей, а также о здравии младенцев и детей

Из книги Молитвы о здравии автора Лагутина Татьяна Владимировна

Молитвы беременных женщин о благополучном разрешении от бремени и о рождении здоровых детей, а также о здравии младенцев и


Любовь к Богу и ближним

Из книги Трудные вопросы духовной жизни. Ответы современнику автора (Долженко) Архимандрит Борис

Любовь к Богу и ближним Любовь к Богу и ближним является вершиной здания добродетелей и, как говорит апостол Павел, совокупностью совершенства (Кол. 3, 14). Здесь Апостол говорит о действительной, а не мечтательной любви к Богу, и о благодатной, а не родственной или дружеской


Молитвы беременных женщин о благополучном разрешении от бремени и о рождении здоровых детей, а также о здравии младенцев и детей

Из книги 100 молитв на быструю помощь. С толкованиями и разъяснениями автора Волкова Ирина Олеговна

Молитвы беременных женщин о благополучном разрешении от бремени и о рождении здоровых детей, а также о здравии младенцев и детей Пресвятой Богородице перед ее иконой «Скоропослушница» Тропарь, глас 4К Богородице притецем сущии в бедах, и святей иконе Ея ныне припадем, с


Поучение 2-е. Свв. праведные Богоотцы Иоаким и Анна (Уроки из их жизни: о) благочестие не мешает семейной жизни; б) христиане не должны чуждаться семейной жизни и в) страшиться многочадия)

Из книги Полный годичный круг кратких поучений. Том III (июль – сентябрь) автора Дьяченко Григорий Михайлович

Поучение 2-е. Свв. праведные Богоотцы Иоаким и Анна (Уроки из их жизни: о) благочестие не мешает семейной жизни; б) христиане не должны чуждаться семейной жизни и в) страшиться многочадия) I. Перенесемся, христиане, мыслию нашей за девятнадцать почти веков назад, к тем


Поучение 1-е. Преставление св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова (Уроки для подражания из его жизни: а) ревность ко спасению ближних; б) любовь к Господу и ближним; в) девство)

Из книги Толковая Библия. Ветхий Завет и Новый Завет автора Лопухин Александр Павлович

Поучение 1-е. Преставление св. апостола и евангелиста Иоанна Богослова (Уроки для подражания из его жизни: а) ревность ко спасению ближних; б) любовь к Господу и ближним; в) девство) I. Святой, ныне прославляемый апостол и евангелист Иоанн Богослов был сын галилейского рыбаря


L Первенствующая церковь и ее учреждения. Богослужение первенствующих христиан

Из книги О любви. Священное Писание и церковный опыт автора Терещенко Татьяна Николаевна

L Первенствующая церковь и ее учреждения. Богослужение первенствующих христиан Если для христиан оказалась потребность в священных книгах как воплощении того учения, которое составляло основу их веры и правило их жизни, то для них также необходимо было и богослужение


Любовь к ближним

Из книги Церковно-исторические повествования автора Лебедев Алексей Петрович

Любовь к ближним Что мед и соты в устах, то ответ ближнему, данный с любовью.Преподобный Ефрем Сирин(IV в.)* * *Если не возлюбишь ближнего, то не узнаешь, как любить самого себя.Преподобный Ефрем Сирин* * *Если кто любит брата своего, то возлюблен он Богу, а кто ненавидит брата


Поучительные черты домашней и семейной жизни древних христиан

Из книги автора

Поучительные черты домашней и семейной жизни древних христиан Смысл слов христианского писателя II века, что христиане ни в чем не отличались от нехристиан. - Молитва: как понимали учение о непрестанной молитве? - Дневная и ночная молитва, определенные часы для молитвы,