На пассии, семнадцатое

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

На пассии, семнадцатое

Большая толпа народа пришла на Голгофу смотреть казнь Господа Иисуса. Как всегда, эта толпа состояла из средних людей, не умных и не глупых, не злых и не добрых, и во всем посредственных. Это были люди, наущаемые книжниками и фарисеями, и безумно кричавшие на суде у Понтия Пилата: «Распни, распни Его! Кровь его на нас и на детях наших!» Они вместе со священниками и фарисеями издевались над висевшим на кресте Иисусом, говоря: «Уа! Уа! Других спасал — спаси Себя Самого. Сойди с креста — и уверуем в тебя».

А теперь, когда солнце померкло, и настала тьма по всей земле, они в ужасе содрогнулись, поняв свой тяжкий грех, и медленно расходились, низко опустив головы и бия себя в грудь.

Но не все содрогнулись: осталась часть безнадежно упорных, тех, которые жестоко гнали апостола Павла и побивали его камнями, тех, потомки которых и доныне не хотят знать своего Мессию.

Но были еще худшие, чем эти: были люди с окаменелыми и злобными сердцами, которые не постыдились клеймить уже мертвого Страдальца позорным словом, когда просили Пилата поставить стражу у гроба Иисуса и говорили: «Мы вспомнили, что этот обманщик говорил: «В третий день воскресну».

Уйдем от окаянной тьмы этих безнадежных для истины сердец и всмотримся в сердца других очевидцев распятия Христова. Увидим прежде всего пронзенное мечом сердце Пресвятой Девы, Матери Распятого, о Котором пророчески сказал в день Сретения Господня старец Симеон: «Тебе Самой оружие пройдет душу».

Рядом с Ней стоит любимый ученик Христов Иоанн. А поодаль другие апостолы и мироносицы, Иосиф Аримафейский и Никодим.

О, как страшно взглянуть в сердца этих чистых и святых людей!

Они разрываются от жгучей, невыносимой боли, они полны отчаяния, ибо вдруг окончилась их светлая радость и настала беспросветная тьма отчаяния.

Но есть еще два сердца, над которыми особенно надо призадуматься: это сердце римского сотника, командовавшего казнью Иисуса. В его сердце была тьма языческого неведения истины, но оно было чисто и очень глубоко.

Широко раскрытыми глазами наблюдал он все движения, все поведение распятого, с изумлением слушал Его благодатные слова, Его молитву о распявших его. А когда настала тьма, когда услышал он страшное последнее слово Иисуса «Совершишася!», тогда ярким пламенем вспыхнула в сердце его горячая вера, и он воскликнул: «Воистину Он был Сын Божий!» Он крестился, стал христианином, и мученическим подвигом кончил жизнь свою. Это был святой мученик Лонгин-сотник. Еще более неожиданно, еще более поражает нас то, что увидели мы в сердце уверовавшего во Христа разбойника, распятого с Ним.

О, как огромны глубины человеческого сердца! Как изумительно уживаются в нем совершенно противоположные чувства: жестокость убийцы была в нем, тяжелые пороки, неизменные у всех разбойников, и в этом же сердце нашлось место для внезапно вспыхнувшей глубокой веры в распятого с ним Сына Божия. И в порыве этой веры он воскликнул: «Помяни мя, Господи, егда приидеши во Царствии твоем». Этих коротких слов было довольно для того, чтобы Христос простил ему все тяжкие грехи его и с любовью ответил: «Днесь со Мною будеши в раи».

Вот что видим мы в сердцах тех, кто были зрителями несказанного ужаса распятия Господа нашего Иисуса Христа.

А что же в ваших сердцах, слушающих меня? Знаю, знаю, что взволнованы вы, что слезы капают из глаз ваших. Знаю, знаю, что в храм сей святой привела вас любовь, горячая любовь к Господу Иисусу Христу. Но мало, мало вас, близких моему сердцу, хотя и полон храм.

А там, за дверями храмов, огромное множество равнодушных, которым нет никакого дела до Господа Иисуса Христа, до Божественной проповеди Его, до страшного креста Его.

К ужасу нашему, там немало даже ожесточенных врагов Христовых, к которым относятся страшные слова апостола Павла: «Если отвергшийся закона Моисеева, при двух или трех свидетелях, без милосердия наказывается смертью, то сколь тягчайшему, думаете, наказанию повинен будет тот, кто попирает Сына Божия и не почитает за святыню кровь завета, которою освящен, и Духа благодати оскорбляет»? (Евр. 10, 28–29).

С содроганием сердца думаем мы, что сбудется на них и другое страшное слово Павлово: «Бог поругаем не бывает!»

Аминь.

1954 г.