Кельн. Собор. Ночь

Кельн. Собор. Ночь

И снова ночь, снова по небу разбежались весело мигающие огоньки звезд, а ветерок шебуршит густую листву. Они снова под сводами Собора. Старый Отто, держа руки в карманах, неподвижно замер в центре безлюдного зала. Темнота стояла хоть глаз выколи, не ровен час, можно и заблудиться. Но он знал здесь каждый уголок, ему свет был совершенно ни к чему.

– Что-то не так, – бормотал старый Отто себе под нос. А потом вскинул глаза на саркофаг.

– Ну уж простите меня! Да, я допустил ошибку. Привел к вам постороннего человека. Хватит молчать-то! Да-да, я знаю, что вы всего лишь образы, половины из вас и не было в действительности. Нет, я понимаю, ваше время давно прошло, и все же… Кто-то же должен узнать правду о вас, о Нем…

– Это еще как сказать, – прошелестел в тишине собора голос Мельхиор.

– Вот именно! – подхватил волхв Каспар.

– Может, я не там правду ищу? – прищурился старый Отто.

Где-то расхихикался Моисей. Его старческий надтреснутый смех эхом отдавался под сводами Собора.

– А ты еще в пустыню за правдой отправься, – слетело с пыльных каменных губ пророка.

Отто был рад, что они вновь заговорили, но и спускать насмешки ветхому, как его Завет, пророку не собирался.

– А какова она, твоя пустыня?

Моисей свел брови:

– Одиночество. Тишина. Пространство.

Мельхиор хмыкнула, как всегда поддерживая старого Отто (впрочем, ей он казался еще совсем молодым – у нее были другие представления о времени):

– И где все это искать, а, Моисей?

– В любом месте мира. Кто хочет, тот найдет. И девчонку с собой прихвати, старый ловелас. Пусть она тебя потешит, мальчик мой! – отозвался Моисей.

– За что люблю я вас, пророков, – ухмыльнулся Отто, – так за то, что вам подобные все время пророчествуют!

Глупости Моисея он предпочел не расслышать. Что возьмешь со старого человека?