Глава 3 «СТОИТ СРЕДИ ВАС НЕКТО»

Глава 3 «СТОИТ СРЕДИ ВАС НЕКТО»

Пролог четвертого Евангелия, то есть первые восемнадцать стихов его первой части, представляет собою гимн, почти не связанный с основным текстом, если так можно выразиться, богословский конспект всего Евангелия, основанный на упоминании главных его тем и принципиально важных моментов. Сам текст начинается с рассказа об Иоанне Крестителе. В этом смысле Евангелие от Иоанна ничем не отличается от трех предыдущих, где началу проповеди Иисуса также обязательно предшествует рассказ о том, как начал свою проповедь Иоанн.

В 19-м стихе первой главы говорится: «И вот свидетельство Иоанна, когда Иудеи прислали из Иерусалима священников и левитов спросить его: кто ты?» Дальше речь идет об Иоанне Крестителе. А в начале второй главы каждый читатель, вероятно, обратит внимание на слова «на третий день»: «На третий день был брак в Кане Галилейской…» Попытаемся понять, какое место занимает здесь этот «третий день». В стихе 29-м сказано: «На другой день видит Иоанн идущего к нему Иисуса…» – речь идет о дне, что наступил после того, как Иисус крестился от Иоанна в водах Иордана. В стихе 35-м снова повторяется: «На другой день опять стоял Иоанн и двое из учеников его. И, увидев идущего Иисуса, сказал: вот Агнец Божий». 41-й стих, если обратиться не к греческому, а, скажем, к сирийскому или старому (сделанному предшественниками блаженного Иеронима) латинскому переводам, содержит ту же формулу – «на следующий день», «наутро» («Он первый [Андрей. – Г. Ч.] находит брата своего Симона и говорит ему: мы нашли Мессию, что значит: Христос». В 43-м стихе тоже: «На другой день Иисус восхотел идти в Галилею»… Итак, с того дня, как Иоанн увидел, что на Иисуса в виде голубя нисходит Дух Святой, прошло четыре дня.

И затем уже говорится (в начале второй главы): «На третий день был брак в Кане Галилейской». Рассказ этот кончается словами: «Так положил Иисус начало чудесам в Кане Галилейской» (Ин., 2:11). Если посчитать, сколько же дней охвачено этим рассказом, то получится семь дней, или неделя. И сразу вспоминается другой библейский текст, который открывается теми же словами: «В начале (древнеевр. берешит. – Г. Ч.) сотворил Бог небо и землю». Это первая глава книги Бытие, где рассказана история творения, которая укладывается в семь дней. Евангелие от Иоанна, также открывающееся словами: «В начале…», повествует прежде всего об истории обновления всего творения, начало этого обновления тоже укладывается в семь дней. Видна явная параллель между книгой Бытия с её семи днями творения и четвертым Евангелием, которое с первой страницы придаёт миссии Иисуса библейскую значимость.

Для христиан первых поколений было очень важно осознать и передать младшим, что с миссией Иисуса действительно начинается обновление всего творения, а не просто созидание новой религии. Во времена Иисуса еще далеко не ушли в прошлое древние религии, привлекавшие большее или меньшее число людей. Христианство не стало одной из таких религий. Оно родилось как нечто принципиально новое. Прежде всего в силу того, что в каждой из религий законоучитель обращается к своим адептам – к тем, кто его слушает, признает, считается с его мнением, тогда как здесь происходит что-то совершенно иное: Христос приходит сразу ко всем и ради всех. Как говорится в одном современном катехизисе, «ещё не родился и никогда не родится человек, за которого не умер Христос».

Христос за всех умирает, ради всех совершает Свое служение, для спасения всех воскресает. Как в Адаме Бог творит, призывает к жизни, выводит из небытия все человечество, так во Христе начинается обновление опять-таки всего человечества, а не только тех, кто уже сознательно считает себя христианами или хочет быть ими. Обновление, которое начинается в течение этих семи дней и история которого изложена на первых двух страницах Евангелия от Иоанна. Если сравнить всемирную историю до Христа с тем, что произошло с человечеством в течение последних двух тысячелетий, то можно легко заметить, что это уже иная история, что род людской в целом стал иным, не таким, каким он был до Христа.

Возникает вопрос, о котором не всегда говорят. Нас поражает жестокость нашего века. Но ведь так было всегда. Во все века люди говорили, что настали страшные времена, и всегда прошлое виделось из сегодняшнего дня замечательным, благостным и прекрасным, своего рода навсегда утраченным золотым веком. А на деле? В действительности прошлое с его эпидемиями, с его жестокостью и беспомощностью человека перед лицом стихии всегда страшнее настоящего. Так, например, Аристотель, рассуждая о природном равенстве всех людей, каким-то образом просто не относил к их числу рабов, а Иисус заговорил именно о рабах как о людях и в общем был услышан…

То сообщество, о котором впервые заговорил Данте в «Монархии», назвав его по-латыни выражением univer-sitas humana или omne genus humanum («весь человеческий род»), то есть «человечество» именно как единое целое, до Иисуса было просто невозможно. Когда Данте употребил в первый раз это выражение, он, скорее всего, заимствовал его из латинского перевода греческого гимна в честь Богородицы «О Тебе радуется, Благодатная, всякая тварь, ангельский собор и человеческий род…». Однако поэт прибавил к выражению genus humanum слово omne («весь»), блестяще подчеркнув, что человечеством мы, люди, становимся только в том случае, когда включаем в свое сообщество всех людей, что живут на Земле, без какого бы то ни было исключения. Именно с этим связаны и те его переживания, о которых Данте нам рассказывает в XIX песни «Рая». Человек родился на берегу Инда, жил без греха (sanza peccato), но умер некрещеным. Справедливо ли то, что он будет наказан? – спрашивает поэт и сам же дает ответ, утверждая, что