Двадцать восьмой день

Двадцать восьмой день

Преподобномученик Стефан Новый

^{(О пользе почитания св. икон)}

I. Преподобномученик Стефан Новый, память коего совершается ныне, родился в Константинополе в 715 г. и был иноком Авксентиева монастыря близ Никомидии. За неподписание определений иконоборческого собора, бывшего при Константине Копрониме, в 754 году, он сослан был в заточение, где продолжал обличать иконоборческую ересь. Вызванный в Константинополь, святой Стефан заключен был в темницу и в 767 г. скончался мученически, пораженный в голову тяжелым обрубком дерева.

II. По поводу мученической кончины преп. Стефана за истину иконопочитания побеседуем в настоящий раз о пользе иконопочитания, которое некогда нужно было отстаивать ценою жизни.

а) Св. иконы суть одно из наилучших средств к научению православного народа св. истинам веры. Это самые вразумительные письмена для тех, кои не знают письмен. Так как таковых всегда и везде большая часть: то лишить храмы св. икон, – значит лишить целый народ одного из самых действительных способов к наставлению его в вере. Что может сравниться с назидательностью св. храма, украшенного, по надлежащему, св. иконами? Вступая в священное окружие его, человек невольно отделяется мыслию и чувствами от всего греховного мира, вступает как бы в видимое сообщество святых; преносится духом в Церковь праведников, на небесех написанных. Что ни взор, то благочестивая мысль или святое чувство. Благоразумно ли закрыть этот источник святого воодушевления?

И чем заменить его? Искусственными ли колоннами, картинами, изображениями природы? Но они возбудят в тебе удивление к художнику, а не к Господу; тогда как икона, даже безыскусственная, прямо заставляет думать о святом. Вот как изображает пользу иконопочитания великий богослов православной Церкви, св. Иоанн Дамаскин:

«Поелику Бог, по Своему благоутробию, для нашего спасения истинно соделался человеком, не явился только в виде человеческом, как являлся Аврааму и пророкам, но существенно и истинно стал человеком, жил на земле, обращался с людьми, творил чудеса, страдал, был распят, воскрес и вознесся на небо; то отцы и рассудили все дела Христовы, как достославные, изображать на иконах, которые бы служили кратким напоминанием. Часто случается, что мы и не думаем о страданиях Господа, но, как скоро видим икону распятия Христова, воспоминаем о спасительном Его страдании, падаем и поклоняемся не веществу, а Тому, Кто изображен, равно как поклоняемся не веществу, из которого сделано евангелие или крест, но тому, что ими изображается… То же должно сказать и о Богоматери. Честь, воздаваемая Ей, возводится к воплотившемуся от Нее.

Подобным образом подвиги св. мужей возбуждают нас к мужеству, к ревности, к подражанию их добродетели и к славе Божией, – ибо, как мы сказали, честь, воздаваемая усерднейшим нашим сослужителям, доказывает любовь к общему Владыке, и почитание образа переходит к Первообразному». («Точное изложение православной веры», кн. IV, гл. 16, с. 266–268. Москва, 1884 г.).

б) Затем спросим себя: не пред иконами ли и не их ли действием решалась судьба людей, даже целых народов? – Вспомните преп. Марию Египетскую: кто возбудил в душе ее святое дерзновение обещать пред Богом исправление свой жизни? Взор на икону Богоматери, стоявшую над дверьми храма Иерусалимского. Равно не память ли о сей иконе и обете, пред нею произнесенном, поддерживала ее потом в продолжение сорокалетних неимоверных подвигов пустынных?

Судьба всего нашего отечества в отношении к вере также решилась, можно сказать, не чем другим, а святою иконою. Ибо что особенно подействовало на св. Владимира в пользу восточного православия, когда он колебался и недоумевал в избрании веры? – То, что греческий философ, убеждавший его к принятию христианства, заключил убеждения свои представлением пред великого князя картины страшного Суда. Св. икона прекратила наше колебание; св. икона сделала нас христианами, и притом православными. После сего, если бы и все прочие народы христианские, по нерассудной гордости, перестали поклоняться иконам: то православному отечеству нашему, из одной благодарности, подобало бы никогда не оставлять к ним должного почтения.

в) Теперь спросите себя: что приобрели протестанты на земле и наши русские еретики-штундисты, отвергнув необдуманно почитание св. икон? Возвысились в понятиях о предметах веры? Напротив, видимо приблизились к опасности потерять веру в самые существенные догматы христианства и охладели в чувстве до того, что с равнодушием слушают и читают самых ожесточенных хулителей имени Христова. Где же мнимая выгода от неиконопочитания? Разве в том, что храмы начали походить своею внутренностью на места простых собраний, так что их завсегда тотчас можно обратить на какое угодно употребление.

Недальновидные, обнажив безрассудно церковь свою, думали укрыться с этой наготой под сенью заповеди Моисеевой: не сотвори себе кумира, ни всякого подобия; да не поклонишися им, ни послужиши им! (Исх. 20, 4, 5). Но богомудрый законодатель еврейский запрещает, очевидно, те кумиры и изваяния, кои были в употреблении у язычников и представляли собою их божества нечистые, но не запрещает священных изображений предметов святых. Доказательством последнего суть златые изображения херувимов, кои, по повелению Самого Бога, поставлены Моисеем в скинии свидения, и притом в святейшем ее месте – над ковчегом Завета, куда именно обращались лицом все молящиеся.

III. Итак, с какой стороны ни рассматривать почитание св. икон, оно представляется достойным всякого уважения, одним из благолепных украшений церкви, одним из действительнейших средств к назиданию в вере и добрых нравах. После этого остается только с благодарностью правильно пользоваться этим средством, стоившим так дорого защитникам иконопочитания, кои полагали, и многие положили, за него души свои. Т. е., как пользоваться? – Обращая молитвы, прошения и благодарения свои не столько к иконам, сколько чрез них к тем св. лицам, кои на них изображенны, – возбуждаясь зрением святых лиц и их святых подвигов, на иконах изображенных, к подражанию их вере и добродетелям; не простирая чествование св. икон до обожания вещества, их составляющего, и не приписывая им других необыкновенных качеств, кроме тех, кои зависят от невидимой благодати Божией, чрез них действующей. (Составлено по проп. Иннокентия Херсонского, т. III, с дополнениями из «Точного изложения веры» св. Иоанна Дамаскина).