Книги и чтение

Книги и чтение

Будет неверно считать любовь к литературе незначительной среди очень здравомыслящих римлян в дни ранней республики на том основании, что, насколько мы можем судить, литература волновала лишь меньшинство.

Использование папируса, от которого произошла наша бумага, было важнейшим изобретением; как указывал Плиний Старший, блага цивилизованной жизни в значительной степени зависят от использования бумаги.

На рынках Рима продавалось много сортов писчей бумаги. Лучшая делалась из сердцевины папируса и называлась «hieratica», потому что использовалась исключительно для священных книг. Судя по Плинию, одному бывшему школьному учителю и вольноотпущеннику удалось сделать первоклассную бумагу из третьесортной сердцевины. Его бумага широко продавалась и была известна под названием фанниева (fanniana) бумага. Как нам известно от Катулла, тогда, как и сегодня, использованная бумага применялась, по его словам, в качестве «обертки для макрели», а также в гигиенических целях (в туалетах).

Черные чернила, надписи которыми остались разборчивыми до сего дня, изготавливались из сажи, смолы, дегтя и чернил осьминога. Плиний свидетельствует, что в I веке н. э. чернила ввозились из Индии, хотя говорит, что не знает, как они изготавливались. Похоже, он перепутал их с фиолетовой краской индиго. Ручки обычно были из тростника или перьев, остро заточенных, подобно гусиным и индюшачьим перьям наших не столь далеких предков. Писателям требовалось небольшой сундучок, полный этих обязательных инструментов их ремесла. Стиль – stilus, заостренная тонкая палочка из дерева, слоновой кости, камыша или металла – использовался для выцарапывания посланий, или memoranda, на покрытых воском деревянных табличках, которые скреплялись друг с другом шнурами, позволяющими поворачивать их как на шарнирах. Сенека говорит, что собрание таких табличек в старину называлось «caudex». Отсюда происхождение слова «кодекс», используемого позднее для обозначения книги со страницами вместо свитка.

Обычно свиток писался только на одной стороне столбцами длиной от 2 до 3 дюймов; в столбце было от 25 до 45 строк. Нормальный размер почерка обычно позволял написать приблизительно от 18 до 25 знаков (букв) в строке. В более качественных манускриптах большое внимание уделялось правильному соотношению полей вверху и внизу, а также расстоянию между колонками. Использовать обратную сторону для письма было невыгодной экономией, поскольку свитки были полупрозрачными. Тем не менее школьные упражнения в письме и счете можно было найти на оборотной стороне некоторых свитков. Один свиток обычного размера содержал целую книгу Библии длиной с Евангелие от Матфея. На длинное произведение, такое как полная история Ливия, потребовалось бы 142 свитка, что было слишком для библиотеки бедняка, как сетовал Марциал. Обращаться с такими «книгами» было очень неудобно. Для того чтобы найти необходимый отрывок или ссылку, нужно было разворачивать весь свиток целиком. Папирусное полотно не так легко рвалось, как наша бумага, но трудно поверить, что оно смогло бы выдержать такое же постоянное использование, какое выдерживает книга.

Рис. 51. Письменные принадлежности: 1 – восковые таблички; 2 – стиль; 3 – папирусный свиток; 4 – чернильницы и перьевая ручка

Вызывающей удивление стороной этих древних свитков, многие из которых (в большинстве написанные на греческом) сохранились в хорошем состоянии, извлеченные из египетских песков, была трудность их прочтения вследствие отсутствия знаков препинания и обычая переписчиков соединять все слова вместе без какого-либо пространства между ними. Они начинались без всякой титульной страницы, которая вставлялась в конец свитка, если вообще была включена, поэтому для получения такой нужной информации необходимо было развернуть весь свиток. Поскольку в Древнем Риме очки не были известны, стареющим ученым мужам приходилось отказываться от чтения по мере того, как они теряли способность фокусировать взгляд на мелком шрифте. Многие, кто мог бы стать ученым, не имели возможности это сделать, если у них было слабое зрение. Лишь в XIII веке в Европе появились очки.

Во времена империи для книг начали использоваться листы восковки или пергамента наряду с бумагой. Лучшие были сделаны из телячьей, овечьей кожи или из кожи козленка, очищенной, выскобленной, натертой до гладкости и отполированной мелом.

Тогда стали изготавливать книги новой формы из сложенных листов, сшитых вместе, codex, которая представляет собой ту книгу, которую мы знаем сейчас, из бумаги, как и из пергамента, и многие годы бумажный codex изготавливался наряду с пергаментным codex и конечно же свитками папируса. Пергамент был очень дорогим, поэтому книги, сделанные из него, были написаны маленькими буковками. Марциал удивлялся, как небольшой пергамент мог вместить великого Марона – копии произведений Вергилия в одном томе. Христианские авторы III века н. э. в основном использовали codex, который меньше изнашивался, особенно если был изготовлен из пергамента. Он мог содержать больше информации, и обращаться с ним было проще, чем со свитком. Четыре Евангелия и Деяния Апостолов легко можно было написать в одном codex, в то время как для них потребовалось бы пять отдельных свитков.

Безразличие древних римлян к книгам хорошо иллюстрирует тот факт, что только в I веке до н. э. частные библиотеки превратились в сильно желаемую военную добычу. Сулла в 86 году до н. э. из Афин, а Лукулл в 67 году до н. э. с Ближнего Востока вернулись с ценным собранием книг. С этого времени это служило доказательством сильного и растущего интереса к книгам. Цицерон был неисправимым собирателем книг. К его времени книготорговцы начали открывать свои лавки в Риме, некоторые прямо на Аргилете[49], где Цицерон имел поместье. Его страсть к книгам разделяли немногочисленные друзья, среди которых был ученый Помпоний. Он заслужил имя Аттик, под которым известен в истории, за свое увлечение всем греческим. Практичный и трудолюбивый, он обратил свою привязанность в денежную прибыль, покупая хорошо образованных греческих рабов и заставляя их работать переписчиками книг. Один из них диктовал текст копируемой книги, а вся команда рабов-переписчиков писала под его диктовку. Вот как близко подошли римляне к массовому производству книг и, кажется, преуспели в том, чтобы приумножить их число и сделать дешевле. Точно такой же способ производства книг сохранился во многих монастырях в Средние века.

Медленно, с течением лет, накапливалось огромное количество книг, и, поскольку многие были вначале ценной собственностью, образовался рынок не только в Риме, но и в провинциях Испании и Галлии. Выросло племя культурных и хорошо осведомленных книготорговцев, лавки которых привлекали литературно образованных людей почитать объявления о новых книгах, вывешенные снаружи лавок или на колоннах портика. С ростом количества книг стоимость многих текстов речей снижалась, и многие римляне наверняка познали радость от обнаружения редкого тома в лавке подержанных вещей.

Цицерон оставил множество свидетельств, особенно в письмах, своей всепоглощающей погони за книгами, которая прибавляла его жизни пикантности. Никогда прежде рассуждения на тему книг и литературы не были столь изящно выражены, чем в речи, которую он написал в поддержку просьбы своего друга Архия[50], поэта, в получении римского гражданства.

В отличие от других интересов и забав, которые подходят для определенного времени и места, а также для определенного возраста человека, культурные интересы и любовь к чтению всегда поощрительны: они придают силы молодым и очарование старикам, добавляют изящества благополучию и становятся верным убежищем и утешением во времена невзгод. Они доставляют нам наслаждение дома и никогда не обременяют нашу общественную жизнь, оказываются полезными во время бессонных ночей, в путешествиях и в деревне.

Осознавая, что его аудитория может счесть это странным, Цицерон добавляет: даже если мы сами не питаем таких интересов или находим их не по вкусу, в любом случае мы должны уважать их у других.

С тех пор ни одна усадьба не обходилась без библиотеки с полками или стенными шкафами для собраний разноцветных свитков. Тогда, как сейчас, богатые люди, явно без литературных интересов, покупали библиотеки напоказ, лишь для того, чтобы навлечь на себя презрение таких философов, как Сенека, который, сам будучи очень состоятельным человеком, проповедовал другим скромность и ограничения, осуждая тех, кто, не обладая элементарной культурой, владеет книгами не для учения, а для украшения своих столовых. По его словам, нет ни одного дома с претензиями, где не было бы собственной библиотеки с полками из редкого цитрусового дерева и слоновой кости от пола до потолка, а также ванн с горячей и холодной водой. Он исходил желчью, когда видел, что произведения божественных гениев покупаются лишь для того, чтобы украсить ими стену. Несмотря на такие обличения, нувориши упорствовали в этой привычке и, таким образом, поддерживали деятельность многих честных книготорговцев, усердие которых также шло на пользу истинным ценителям.

В Риме периода республики, как и в Англии почти до середины XVIII века, не существовало публичных библиотек, в которых можно было бы легко справиться с книгой. В первые годы новой империи Азиний Поллион, который помогал Августу на пути к власти, посвятил свои преклонные годы литературе. Перед своей смертью в возрасте 80 лет в 4 году н. э. он стал, цитируя Плиния, «первым, кто, создав публичную библиотеку, сделал гений образованных людей публичным достоянием». Очевидно, это было удачным и популярным шагом, поскольку Август присоединил библиотеку как с греческими, так и с латинскими произведениями к храму Аполлона, который построил на Палатине, а еще одну – к портику или аркаде, построенному им в память о своей сестре Октавии. Сменившие его императоры продолжили хороший пример, так что ко II веку н. э. только в одном Риме насчитывалось более 25 публичных библиотек. Можно было взять книги для прочтения дома и в более поздние века империи. В великих публичных термах также находились публичные библиотеки. Беспокойные дни поздней империи помешали дальнейшему увеличению числа или расширению библиотек, и людей с литературными наклонностями и интересами становилось все меньше и меньше до тех пор, пока к концу IV века н. э., как печально повествует Аммиан Марцеллин, из-за малочисленности читателей многие библиотеки были закрыты или тихи, как могила.

Когда мы спрашиваем, как далеко распространилась любовь к книгам и привычка к чтению среди простых людей, то ответ получить практически невозможно. Широкие массы не оставили писем или воспоминаний, и сохранилось очень немного сведений об их предпочтениях в чтении. Любопытно, что именно эти тайны дали нам ключ к разгадке. Как и многие другие, жители Помпеи имели привычку писать на стенах; кое-что сохранилось из того, что они писали, и было обнаружено после того, как разрушенный город был очищен от пепла и лавы. Школьники упражнялись, царапая на стенах слова из Вергилия; влюбленные по памяти цитировали то, что Овидий, Тибулл и Проперций писали в настроении «страсти нежной». Преобладают стихи, хотя римские поэты никогда не писали легко запоминающимися рифмами. Многие из таких надписей, возможно, выдержки по памяти из школьной программы, поскольку мальчиков и девочек заставляли читать известных римских авторов, таких как Плавт и Теренций, наряду с более многотомными произведениями драматургов, таких как Цецилий, Афраний, Пакувий, Аттий и другие, ни одно из произведений которых не дошло до нас. Может быть, они и не прочли целиком любовные стихи Катулла, Проперция, Тибулла и Овидия в школе, но множество отрывков из их стихов появлялось на стенах.

Из того факта, что в Риме во времена империи было где-то от 20 до 30 публичных библиотек, а также существовала активная торговля книгами, мы можем сделать вывод, что, видимо, среднестатистический римлянин во времена империи в конечном итоге не так уж и сильно отставал от среднестатистического американца или британца в том, что касается его интереса к книгам и чтению. С самых ранних дней республики Цицерон дает понять, что римская толпа никоим образом не лишена была умения разбираться в литературе; она сразу же замечает фальшивую рифму и ценит складную фразу и возвышенные мысли. Когда впервые в 163 году до н. э. знаменитая строка из Теренция: «homo sum: nihil humani a me alienum puto»[51] – была произнесена в театре, зрители бешено аплодировали стоя. К тому же они были подготовлены, чтобы почитать истинный талант. Сохранились сведения, что, когда поэт Вергилий вошел, чтобы занять свое место в театре, все зрители как один поднялись со своих мест. Однако в целом им не дано было понимать тонкости, прекрасные чувства, более тщательно отобранные и выдержанные зрелые мысли и выражения, далеко идущие намеки. Литературные интересы так и не коснулись широких масс, особенно в сельской местности. Подарить книгу сельскому жителю, цитируя Сенеку – «вот пример глупого подарка».

Поделитесь на страничке

Следующая глава >

Похожие главы из других книг

ЧТЕНИЕ

Из книги НАСТАВЛЕНИЯ В ДУХОВНОЙ ЖИЗНИ автора Феофан Затворник

ЧТЕНИЕ Относительно чтения. Читать для знания - одно дело, а читать для назидания - другое. При первом много читается, а при втором не надо много читать, а как только из читаемого что-либо падет на сердце, останавливайтесь и думайте, стараясь и разъяснить, а более углубить в


Поэтические книги и книги мудрости

Из книги Как возникла Библия [с иллюстрациями] автора Автор неизвестен

Поэтические книги и книги мудрости В самой середине Ветхого Завета мы находим пять книг, по своей глубине, мудрости и красоте принадлежащих к лучшим произведениям мировой литературы. Мы хотим привести их здесь отдельно.Книга ИОВА повествует о жизни богатого, но


Чтение их

Из книги Толковый Типикон. Часть II автора Скабалланович Михаил

Чтение их Утренние молитвы читаются священником в такой же обстановке, как и вечерние, т. е. пред царскими дверьми, с непокрытой головой, в епитрахили; «индеже и в фелони», — прибавляет здесь Типикон, имея в виду, конечно, обычай, узаконенный еще Стоглавым Собором, мирским


Поэтические книги и книги мудрости

Из книги Как возникла Библия автора Религиоведение Автор неизвестен -

Поэтические книги и книги мудрости В самой середине Ветхого Завета мы находим пять книг, по своей глубине, мудрости и красоте принадлежащих к лучшим произведениям мировой литературы. Мы хотим привести их здесь отдельно.Книга ИОВА повествует о жизни богатого, но


Чтение

Из книги Духовный мир преподобного Исаака Сирина автора Алфеев Иларион


ЧТЕНИЕ ИЛИ СЛУШАНИЕ ДУШЕПОЛЕЗНЫХ КНИГ НЕОБХОДИМО ДЛЯ СПАСЕНИЯ (Отрывок из предисловия начатого перевода неизвестно какой греческой книги)

Из книги Рукописи из кельи автора Феофан Затворник

ЧТЕНИЕ ИЛИ СЛУШАНИЕ ДУШЕПОЛЕЗНЫХ КНИГ НЕОБХОДИМО ДЛЯ СПАСЕНИЯ (Отрывок из предисловия начатого перевода неизвестно какой греческой книги) Возлюбленный читатель мой! Хочешь ли я покажу тебе вещь, которая честнее злата и сребра, многоценного бисера и камений драгих? Ничем


Настрой на чтение книги

Из книги Книга, которая лечит. Я забираю вашу боль! Энергия Сотворения автора Коновалов С. С.

Настрой на чтение книги Из истории болезни 1015727; 1939 г.р.[2]«Уважаемый Доктор Сергей Сергеевич! Здравствуйте! Пишет Вам Ваша пациентка, я посещаю 5-ю серию сеансов. Инвалид II группы. Не могу не поделиться радостью, которую мне сказал врач-гастроэнтеролог. Пришла я на прием к


Глава 36. 1–8. Написание книги пророчеств Иеремииных в 4-й год Иоакима. 9–26. Её уничтожение царем в следующем году. 27–32. Вторичное написание книги и пророчество об Иоакиме и его народе

Из книги Толковая Библия. Том 6 автора Лопухин Александр

Глава 36. 1–8. Написание книги пророчеств Иеремииных в 4-й год Иоакима. 9–26. Её уничтожение царем в следующем году. 27–32. Вторичное написание книги и пророчество об Иоакиме и его народе 1-8 Пророк в 4-й год Иоакима получает от Бога повеление записать все доселе сказанные им


Чтение

Из книги Повседневная жизнь отцов-пустынников IV века автора Ренье Люсьен

Чтение Было ли в долгом дне отшельника место для чтения? У монахов–пахомиан для чтения были отведены определенные часы, но нет никаких свидетельств, подтверждающих, что то же самое было и у пустынников. Впрочем, мы находим одну апофтегму, которая дает точное расписание


3.2. Взаимное отношение книги людских деяний и книги жизни

Из книги Небесные книги в Апокалипсисе Иоанна Богослова автора Андросова Вероника Александровна

3.2. Взаимное отношение книги людских деяний и книги жизни Отсутствие деталей в описании книги людских деяний побуждает исследователей выдвигать ряд собственных предположений. Главный интерес вызывает вопрос о взаимном отношении книги жизни и книги людских деяний, так


4.4.2. Толкование запечатанной книги как книги жизни

Из книги Толковая Библия. Ветхий Завет и Новый Завет автора Лопухин Александр Павлович

4.4.2. Толкование запечатанной книги как книги жизни Ранние толкователи о запечатанной книге как книге жизни. Толкование образа запечатанной книги как книги жизни встречалось сравнительно редко, однако нужно сказать, что такое понимание засвидетельствовано у некоторых


4.4.3. Толкование запечатанной книги как «книги действия»

Из книги Письма (выпуски 1-8) автора Феофан Затворник

4.4.3. Толкование запечатанной книги как «книги действия» Мнение Л. Бэйнс и его обоснование. Как было рассмотрено в предыдущей главе, в своей классификации Л. Бэйнс выделяет особый вид небесной книги – «книгу действия», и к этому виду она относит и запечатанную книгу. В


4.4.4. Толкование запечатанной книги как книги судеб

Из книги автора

4.4.4. Толкование запечатанной книги как книги судеб Рассмотрим толкование запечатанной книги как еще одного из видов небесных книг – книги судеб.Ранние толкователи о запечатанной книге как о записанных у Бога судьбах мира. У целого ряда древних толкователей можно


4.3. Упоминания книги жизни и книги людских деяний

Из книги автора

4.3. Упоминания книги жизни и книги людских деяний Книга жизни включается в повествование следующей после Апокалипсиса как книги, в одном из посланий семи церквам. С 13-й главы она четыре раза упоминается на протяжении цикла видений, а последнее обращение к этому образу


XLIX Священные книги Нового Завета. Книги исторические, учительные и Апокалипсис

Из книги автора

XLIX Священные книги Нового Завета. Книги исторические, учительные и Апокалипсис С последним апостолом сошел в могилу последний очевидец дел Христовых на земле, тот свидетель, который «видел славу его, славу как единородного от Отца» (Ин 1:14). Но с прекращением апостольского


216. Желание побывать в Киеве. К истории книги "Что есть духовная жизнь". О трудах по истолкованию. Похвала издателям Афонцам. О журнале "Воскресное Чтение"

Из книги автора

216. Желание побывать в Киеве. К истории книги "Что есть духовная жизнь". О трудах по истолкованию. Похвала издателям Афонцам. О журнале "Воскресное Чтение" Милость Божия буди с вами! С Новым годом! Виноват. Много задолжал вам неписанием. Прошу отпустить сей долг, ибо уплатить