как Он принес эту жертву

как Он принес эту жертву

Таким образом, как вы видели, наш Первосвященник начал Свое священническое служение; теперь мы подошли к Его жертве и обсудим частности принесения этой жертвы. Жертва за грех имела две части: мясо и тук, который назывался туком, покрывающим внутренности, почки и т.д. (Лев. 3:12-16). Соответственно этому, жертва Христа также состояла из двух частей: души и тела. Тело есть плоть, а душа есть тук, та внутренняя часть, которая ни в коем случае не должна была избежать огня (Ис. 53:10). Ибо без сожжения тука жертвы всесожжения и жертвы за грех обе части (тело и душа), являвшиеся символом жертвы нашего Первосвященника, считались несовершенными, а значит, неприемлемыми.

Кроме того, в такого рода жертвоприношениях тук и голова должны быть сожжены вместе; и священники «рассекут ее на части, отделив голову ее и тук ее, и разложит их священник на дровах, которые на огне, на жертвеннике» (Лев. 1:12). Это означало, я думаю, осознание того, что жертва Его тела и души из-за греха должна была нести на себе проклятье Божье все то время, что Он страдал ради нас. Отсюда и название жертвы всесожжения: это жертва всесожжения для сожжения, потому что должна была горсть на жертвеннике всю ночь до утра, и огонь жертвенника Должен был поддерживаться на нем. Тук жертвы увеличивал огонь, поэтому Бог говорит с одобрением о туке: «… это всесожжение, жертва, благоухание, приятное Господу» (ст. 13). И еще: «На подвиг души Своей Он будет смотреть с довольством» (Ис. 53:10-12). Стон души, плач души, тот внутренний конфликт, который испытал Сын Божий вместе с добровольным подчинением Себя воле Отца, когда Он сделался жертвой за грех, несомненно распалили пламя еще больше, подняли его еще выше в благоухание Богу, справедливость Которого теперь была утолена и грехи народа умилостивлены.

Его тело было частью этой жертвы и также испытало суд Божий за грехи. Тело могло чувствовать муки, пока было живо и пока в нем оставалась жизнь. Оно чувствовало также вместе с душой по причине их единства: душа страдала, а тело кровоточило; душа корчилась в агонии, а тело истекало кровью; душа изнемогала под тяжестью суда и проклятия закона, а тело, изъявляя свое сострадание душе, испускало скорбные крики и изливало реки слез перед Богом. Мы не будем здесь подробно говорить о колючих терниях, или терновом венце, или о том, как Его лицо было обезображено ударами и кровоподтеками, как он был изранен, пронзен и какие боли испытал, пока в нем тлела жизнь, преданная на страдание за наши грехи. Все это было предопределено в старом законе отсечением головы, рассечением жертвы на части и сожжением ее на огне жертвенника (Лев. 1). Теперь вы знаете, что как первосвященник должен был принести свою жертву, так и Он должен был принести Кровь Свою к ковчегу откровения, где Бог открывался людям со своего престола милосердия, или престола благодати, и где теперь находится наш Иисус; он должен был принести Кровь к двери скинии и пронести ее за завесу, о чем мы и поговорим теперь.