6. Домашние животные в демонологии

Несмотря на то, что кошки в Китае одомашнены очень давно, историй об оборотнях-кошках в китайской литературе сравнительно немного. Очевидно, что народные суеверия обходили по преимуществу стороной этот класс «злых существ». Тем не менее, весьма интересен и одновременно поучителен следующий эпизод из придворной жизни, внесенный в исторические хроники под годом 598. Он свидетельствует, что, по крайней мере, в то время китайцы верили в существование ведьм, использующих для своих коварных целей оборотней- кошек. Вот как говорит об этом историк.

«По своему характеру Духу То был еретиком. Его бабушка с материнской стороны, госпожа Гао, служила коту-оборотню и убила своего зятя Го Ша-ло; благодаря ей колдовство вошло в его дом. Императору тайно доложили об этом, но он не поверил.

Случилось так, что императрица и госпожа Чэн, наложница Ян Су, одновременно заболели. Вызванные к больным лекари в один голос заявили, что причиной болезни является кошка-оборотень. Император, учитывая, что Духу То приходился императрице младшим братом по отцу, а его супруга — младшей сестрой Ян Су по отцу, заключил, что это их рук дело. Император тайно приказал его старшему брату My проявить (братские) чувства и усовестить его, а потом, отослав всех приближенных, самолично увещевал его. Но То все отрицал, и тогда император, разгневавшись, понизил его ранг до начальника Сяньчжоу, а когда То выразил протест, назначил комиссию в лице Гао Гуна, Су Вэя, Хуанфу Сяо-сюя и Ян Юаня для того, чтобы разобраться в деле и осудить То.

Служанка То по имени Сюй Э-ни сделала следующее признание: колдовство пришло из дома матери То, которая постоянно служила кошкам-оборотням. В каждый день цзы она совершала в честь них жертвоприношения, поскольку, говорила она, день цзы соответствует крысе, а также говорила, что имущество того, кого убьет кошка-оборотень, попадает в тот дом, где она живет. Однажды То попросил вина, а когда жена сказала, что у нее нет денег на вино, обратился к Э-ни: "Скажи кошке-оборотню, чтобы она отправилась в дом господина Юэ и раздобыла для нас денег". При этих словах Э-ни забормотала про себя заклинания. Через несколько дней кошка-оборотень отправилась в дом Ян Су. И наконец, когда император вернулся из Бинчжоу, То якобы сказал ей в парке: "Передай кошке-оборотню, чтобы она отправилась в покои императрицы и заставила ее дать мне еще денег". После этого Э-ни вновь пробормотала заклинание, и оборотень вошел во дворец. Потом Ян Юань, служивший во внешней страже, отослал Э-ни прочь с тем, чтобы она привела кошку-оборотня. В тот же вечер она поставила горшок с ароматной рисовой кашей и, помешивая ее ложкой, воскликнула: "Киска, возвращайся, не оставайся во дворце!" Через некоторое время лицо ее посинело, и передвигалась она так, словно кто-то тащил ее за собой, и тогда она сказала: "Кошка-оборотень уже здесь".

Император передал дело в руки государственных министров. Цич-жан-гун Ню Хун посоветовал: "Если первопричиной зла, приносимого призраками, являются люди, с последствиями его можно покончить, убив этих людей". И тогда император приказал посадить То и его жену на повозку, запряженную теленком, и хотел уже было милостиво разрешить им покончить с собой у себя дома, но тут во дворце появился младший брат То, управляющий Палатой чинов и заслуг, и стал молить о пощаде. То даровали жизнь, но лишили всех рангов, а его жену, госпожу Ян, сослали в буддийский монастырь. Но еще прежде этих событий некий человек пожаловался, что его мать была убита чьей-то кошкой-оборотнем, но император счел его жалобу выдумкой и чепухой и с негодованием отослал его прочь. Однако теперь он приказал, чтобы семьи, уличенные в насылании кошек-оборотней, истреблялись. То вскоре умер» («История северных династий», гл. 64, 11.10; «История династии Суй», гл. 79, II.4).

История эта лишний раз свидетельствует о том удивительном легковерии, которое в далекие времена поражало порой умы даже коронованных особ и государственных министров. В официальной истории танской династии рассказывается, что в следующем столетии императорские наложницы истово верили в то, что после смерти некоторые люди способны превращаться в кошек и мстить тем, кто преследовал их при жизни. Так, придворная дама Сяо Лян-ди, фаворитка императора Гао-цзуна и его супруги Ван, была обесчещена вместе с императрицей стараниями и кознями Чжао И, которая заняла ее место и впоследствии стала знаменитой императрицей У Цзэ-тянь. Она обвинила двух женщин в колдовстве. «Император повелел, чтобы их понизили до положения простолюдинов и посадили под домашний арест во дворце, а мать и братьев императрицы вместе со всем кланом Лян-ди приказал отправить в ссылку на юг. Тогда Сюй Цзин-цзун подал трону петицию, в которой говорилось, что Жэнь-ю (покойный отец опальной императрицы) не имел никаких особых заслуг, и предлагалось в связи с совершенным против трона преступлением уничтожить весь его клан, а гроб с его телом разрубить на куски. Тогда был издан эдикт, лишавший Жэнь-ю всех его (прежних) рангов и должностей; позднее У-хоу убила императрицу и Лян-ди. Однако еще до этого мысли императора вернулись к некогда любимой супруге, и он отправился к месту ее заточения. Супруга обратилась к императору со словами: "Ваше величество настолько добры, что вспомнили наши прежние счастливые дни; после того как я умру и вновь появлюсь на свет, чтобы наслаждаться солнцем и луной, молю вас, оставьте для меня во дворце пристанище, куда бы могло вернуться мое сердце", — "Я немедленно сделаю это", — ответил император. Когда же У-хоу прознала об этом, она заставила императора отдать приказ дать каждой из женщин по сто ударов палками и отрубить им руки и ноги; потом она велела связать эти руки и ноги вместе и бросить в сосуд с вином, заявив, что желает, чтобы обе они опьянели до самых костей. Через несколько дней обе женщины умерли, а тела их разрубили на части. Когда женщины узнали об отданном приказании, Лян-ди набросилась на своего врага с проклятиями: "От лисьих козней госпожи У нам нет спасения даже здесь, но когда потом я стану кошкой, я превращу ее в крысу и задушу ее в отместку за все то зло, что она причинила мне". Когда впоследствии императрице передали ее слова, она запретила держать кошек во всех своих шести дворцах» («Синь Тан шу», гл. 76, И. разд. 6).

В местном описании уезда Учэн, входящего в провинцию Чжэцзян, повествуется, среди всего прочего, и о призраке неизвестной и неописуемой наружности, который на деле оказался лошадью. Главный действующий персонаж истории — знаменитый полководец, живший в третьем столетии до новой эры, бывший одним их главных действующих лиц кровавых событий, связанных с падением первой династии Цинь. «Отступая под натиском врагов в области У, Сян Юй переправлялся через широкий водный поток, в котором жило странное существо: каждое утро и каждый вечер оно хватало хвостом несколько человек и пожирало их. Сян Юй вскочил чудовищу на спину, одной рукой ухватился ему за шею, а другой зацепился за дерево; так несколько больших деревьев одно за одним оказались вырванными с корнем. С наступлением дня все увидели, что на самом деле это лошадь, все тело которой было покрыто изображениями черного дракона» («Учэн сянь чжи»).

А следующая легенда показывает, что китайцы верили и в способность ослов принимать самые невероятные формы и преследовать людей. «В первом году Тяньбао (742) в окрестностях Чанъани, в деревне Яньшоу жил человек по имени Ван Сюнь. Как-то вечером трое человек собрались на ужин в его доме. Только они закончили трапезу, как вдруг увидели при отблесках свечи, что снизу к ним тянется большая рука. Сюнь и его друзья сперва перепугались, а когда присмотрелись, увидели, что рука была черного цвета и покрыта шерстью. Через мгновение откуда-то из-за тени послышался голос: "Господин, у вас гости, но могу ли я обратиться к вам? Я хочу немного мяса, положите его мне в руку". Сюнь никак не мог понять, откуда идет голос, но положил в руку мясо, и рука исчезла.

Но вскоре она появилась вновь. "Господин, — сказал голос, — я был так рад, что вы угостили меня мясом. Оно почти закончилось, прошу вас, дайте мне еще". Сюнь еще раз положил мясо в руку, и рука снова пропала из виду. После некоторых сомнений друзья решили, что это, должно быть, призрак и что, если он опять придет, надо отрубить ему руку. Прошло немного времени, рука опять была тут как тут, тогда они схватили мечи и отсекли ее. Рука упала на пол, а сам призрак пропал; друзья наклонились, чтобы посмотреть, что же это за рука, и увидели в луже крови ногу осла.

Наутро они пошли по кровавому следу, чтобы найти чудовище. След привел их к одному их деревенских домов. Обитатели дома, которых они опросили, рассказали, что у них более двадцати лет жил осел, который прошлой ночью остался без ноги — видимо, кто-то отрубил ее мечом, и что они очень напуганы произошедшим. Тогда Сюнь подробно рассказал им обо всем, что с ним приключилось, и тогда они убили осла и съели его мясо» («Сюань ши чжи»).

Опять мы видим, что, согласно поверьям, увечье, нанесенное призраку в человеческом обличий, сохраняется и после его возвращения в животный облик. Перейдем теперь к другим домашним животным.

Согласно еще древнекитайским представлениям, призраки-козы и призраки-бараны принадлежат к демонам, населяющим землю, и называются фэнь-ян. Козы и бараны ведут себя точно так же, как и другие животные, а именно — принимая облик человека либо какие-то неясные смутные очертания призрака, они играют с человеком хитрую и опасную игру. Последствий их коварства, однако, человек может избежать, если он будет сохранять присутствие духа, будет умен и мудр.

Юй Бао сообщает: «Когда Сун Дин-бо из Наньяна (пров. Хэнань) был еще молод, как-то ночью он встретился с призраком. Он задал призраку вопрос и получил ответ: "Я — призрак, а кто вы, господин?" — "Я тоже призрак", — сказал Дин-бо, чтобы обмануть демона. "А куда вы направляетесь?" — вновь спросил призрак. "На рынок в Юань", — ответил Дин-бо. "Я тоже иду туда", — сказал призрак, и они прошли вместе несколько ли. Наконец, призрак заявил: "Мы идем слишком медленно, что вы скажете на то, чтобы поочередно нести друг друга на плечах?" — "Очень хорошо!" — не растерялся Дин-бо.

Первому очередь нести выпала призраку. Через несколько ли он сказал: "Вы слишком тяжелы для призрака, господин". — "Я стал призраком только недавно, и потому все еще тяжел", — ответил Дин-бо. И он посадил призрака, который почти ничего не весил, себе на плечи. Так они сменяли друг друга два или три раза. Наконец, Дин-бо спросил: "Поскольку я новый призрак, я не знаю, чего нам, призракам, нужно остерегаться и опасаться" — "Ничего мы не любим так, как человеческую слюну", — ответил призрак.

Они продолжили путь и вскоре добрались до воды. Дин-бо пустил призрака первым переправляться через реку, но, как он ни прислушивался, не мог уловить ни малейшего шума. Сам же он, переходя реку вброд, взбаламутил воду, и призрак спросил: "Что это там за шум?"

"Умерший недавно еще не умеет переправляться через реку, так что не удивляйся", — ответил Дин-бо.

Когда они уже подходили к рынку в Юань, Дин-бо, несший тогда призрака на плечах, внезапно схватил его. Не обращая внимания на его громкий пронзительный визг, Дин-бо связал его веревкой и, не слушая его речей, понес его прямо на рынок. Когда он бросил призрака на землю, тот превратился в барана. Дин-бо плюнул на него, чтобы он больше ни в кого не превратился, продал за тысячу пятьсот монет и отправился восвояси» («Coy шэнь цзи», гл. 16).

В этой истории находчивому и смекалистому человеку удалось перехитрить призрака. А вот в следующей все произошло как раз наоборот: призраки в облике баранов обманули человека.

«Чжу Хуа, житель Лояна, продавал баранов и тем зарабатывал на жизнь. В первом году Чжэньюань династии Тан (785) он отправился на запад в Биньнин, намереваясь обменять там своих баранов на других. Какой-то человек увидел его и сказал: "Господин пытается разбогатеть, продавая баранов? Что ж, если вы обменяете своих баранов на больших, у вас их станет меньше, а если обменяете на меньших, то у вас их станет больше. Баранов больше — выгода лучше". Хуа согласился с ним и сказал: "Если вы знаете кого-нибудь, у кого есть маленькие ягнята, я обменяю у него всех своих баранов".

Через несколько дней тот же самый человек свел Хуа с хозяином баранов, которому Хуа отдал всех своих, а взамен получил сто десять молодых ягнят. Собрав и больших, и маленьких баранов в одно стадо, Хуа отправился обратно в Лоян, но, когда он входил в ворота, все бараны, которых он получил в результате сделки, в мгновение ока превратились в призраков и убежали. Перепуганный насмерть, не понимая, что могло быть причиной случившегося, Хуа на следующее утро вернулся в Биньнин, чтобы встретиться с хозяином ягнят. Он был так разгневан, что хотел уже было схватить хозяина и доставить в управу, но хозяин спросил: "Что же я такого сделал?" — "Ты отдал мне в обмен на моих баранов этих ягнят, а когда я проходил через ворота, они все превратились в призраков. Разве это не черное колдовство с твоей стороны?" — "А ты, — воскликнул хозяин, — ты продаешь и покупаешь баранов целыми стадами и ради выгоды уничтожаешь жизнь; разве ты не знаешь, что это тягчайшее из преступлений, которые только можно совершить против Неба? Свои прегрешения ты не замечаешь, а обращаешь свой гнев против меня. Я пошлю всех этих баранов, чтобы они схватили и убили тебя". Сказал он и исчез, а Хуа был так поражен и испуган, что сам наложил на себя руки в Биньнине»[52]. Тайно присваивать жертвенные яства и вино, подносимые людьми божествам-покровителям, могут, оказывается, не только лисицы, но и бараны и козлы. Юй Бао сообщает: «При династии Хань в Ци жил человек по имени Лян Вэнь, который поклонялся Дао и выделил в своем доме три-четыре комнаты под кумирни даосскому божеству. Он отгородил трон для божества черной занавеской, и в течение десяти с лишним лет подносил туда жертвы. Однажды, когда он в очередной раз совершил жертвоприношение, из-за занавески послышался человеческий голос: "Я — принц высоких гор, я могу съесть и выпить много пищи и вина, я умею излечивать болезни. Вэнь, ты служил мне с искренней почтительностью долгие годы, и поэтому сейчас я позволяю тебе заглянуть за занавеску: бог пьян". Вэнь с глубоким почтением попросил дозволения увидеть лик божества. "Дай мне свою руку", — был ответ. Вэнь протянул руку и поймал бороду, что росла у божества на подбородке. Борода была очень длинной — Вэнь обернул ее вокруг руки, потянул за нее, и тут услышал блеянье козла, которое неслось с божественного трона. Сбежались перепуганные домочадцы и помогли Вэню вытащить существо. Оно оказалось козлом Юань Гун-лу, который потерялся лет за семь-восемь до того и которого с тех пор никто не видел. Они убили его и тем самым положили конец его проделкам» («Coy шэнь цзи», гл. 18).

Свиньи в китайской демонологии, как правило, наделяются теми же чертами и атрибутами, что и лисицы с собаками. Самые злобные и хитрые особи могут превращаться в женщин и околдовывать и очаровывать своими прелестями и чарами противоположный пол. Вот несколько связанных с ними историй.

«Ли Фэнь жил в езде Шаньгой в Юэчжоу. Он любил наслаждаться красотой гор и вод и потому поселился на горе Сыминшань. Под горой находился дом простолюдина Чжан Лао, семья которого, тем не менее, была очень богата. Они разводили свиней, но не убивали их по прошествии нескольких лет, а отпускали на волю. Как-то в последнем году Юнхэ (356), в день полнолуния в середине осени Ли Фэнь расхаживал при свете луны по внутреннему дворику и развлекал себя игрой на лютне, как вдруг услышал, что за воротами дома кто-то вздыхает от восторга, перемежая вздохи восклицаниями и смехом. Ли Фэнь не мог догадаться, откуда идут эти звуки, и громко спросил: "Кто это так поздно проник в мою горную обитель?" — "Я очарована и восхищена прекрасным голосом талантливого человека", — с улыбкой ответила какая-то женщина. Она открыла ворота, и Ли Фэнь увидел девушку несравненной красоты — только, как он заметил, кожа вокруг рта у нее была черного цвета. "Вы не призрак и не принадлежите к бессмертным?" — спросил он. "Нет, — ответила девушка. — Я — дочь Чжана, наша семья живет тут же, в горах. Сегодня ночью родители мои отправились в гости в деревню, что лежит к востоку, а я тем временем украдкой пробралась сюда, чтобы нанести визит"… Они опустили занавески, и более не обращали внимания на лампу; лютня умолкла.

Наутро они проснулись с криками петуха. Женщина поднялась и хотела уходить, но Фэнь, влюбившийся в нее и ни за что не хотевший с ней расставаться, украл ее голубой войлочный башмачок и спрятал его в корзине со своей одеждой. После этого его одолела дремота и он заснул. Женщина сперва ласкала его, а потом, увидев, что одного башмачка нет, начала плакать и причитать. "Пожалуйста, отдай его мне. Я обязательно приду вечером опять. Если ты не отдашь его, я точно умру. Я умоляю тебя, будь так добр, верни мне его". Но Фэнь отказался вернуть ей башмачок и заснул; женщина же ушла вся в слезах, горестно вздыхая.

Фэнь проснулся от дрожи; женщины не было, но пол перед кроватью был залит свежей кровью. Фэнь подивился этому и заглянул в корзину с одеждой — вместо башмачка он увидел кусок ороговевшей кожи со свиного копыта. Ужасу его не было предела. Он пошел под гору по кровавому следу, и следы привели его прямо к свинарнику господина Чжана. Одна из свиней, завидев Фэня, уставилась на него злобным взглядом. Он рассказал обо всем господину Чжану, и тот, подивившись и перепугавшись одновременно, зажарил свинью. Фэнь же после этого случая оставил свое затерянное в горах пристанище и перебрался в другое место» («Coy шэнь цзи»).

Еще одна история, передаваемая Юй Бао: «При династии Цзинь один ученый-ши по фамилии Ван жил в области У. Возвращаясь как-то домой, он подошел к излучине реки; уже смеркалось, поэтому лодочники вытащили лодку на большую дамбу. Он заметил девушку семнадцати-восемнадцати лет, позвал ее и провел с ней ночь. На рассвете он снял металлический колокольчик и привязал его к руке девушки; потом он приказал своим людям следовать за ней, но когда те добрались до ее дома, никакой девушки они не нашли, но, проходя мимо свинарника, заметили большую свинью: на лодыжке у нее висел колокольчик» («Coy шэнь цзи», гл. 18).

В заключении приведем еще одну весьма занимательную историю, утверждающую, что домашние животные, если только их тела не истлели, могут превращаться в призраков и преследовать людей: «У одного крестьянина из деревни Тунцзин, что в Цзяннине, десять с лишним лет жила корова, которая за все это время родила двадцать восемь телят и тем самым принесла хозяину немалую выгоду. Корова одряхлела и больше не могла тащить плуг; все мясники просили крестьянина продать ее, но тот никак не соглашался расстаться с ней таким образом. Он отдал ее мальчику, чтобы он присматривал за ней до тех пор, пока корова не умрет своей смертью, а когда это случилось, похоронил ее. На следующую ночь крестьянин услышал за воротами дома какой-то стук. Это продолжалось несколько ночей подряд, а крестьянину и в голову не приходило, что причиной шума могла быть его корова. Но шум не прекращался в течение месяца с лишним, и можно было расслышать даже мычание и топот копыт, поэтому все деревенские жители решили, что они имеют дело с призраком коровы. Они разрыли могилу и увидели, что на теле коровы нет никаких признаков разложения. Глаза ее смотрели словно живые, а к копытам прилипли зернышки риса — было ясно, что недавно она ступала по земле. Взбешенный хозяин схватил меч и отрубил корове все четыре ноги; потом он вспорол ей брюхо и забросал ее навозом и нечистотами; после этого животное больше не появлялось. Когда какое-то время спустя могилу вновь вскрыли, труп коровы уже полностью разложился» («Цзы бу юй», гл. 14).