16 Долгожданная возможность проповедовать

16 Долгожданная возможность проповедовать

И вот я в Нью-Йорке, величайшем, великолепнейшем городе мира, но сердце мое всегда стремится во Вриндаван. Я буду счастлив вернуться в свой Вриндаван, в это святое место. Вы спросите: «Тогда почему вы здесь?» Потому что это мой долг. Я принес для вас послание. Мой господин, мой духовный учитель, дал мне наказ: «Все, чему ты научился, ты должен донести до жителей западных стран». Поэтому, несмотря на все трудности и неудобства, с которыми мне пришлось столкнуться, я здесь. Я связан долгом.

— Из лекции Шрилы Прабхупады

КОМНАТА номер 307 никогда не предназначалась для жилья, ашрама или лектория. Это был маленький, узкий кабинет без мебели и телефона. В дверь было вставлено большое матовое стекло, как бывает в старых офисах, а над дверью находилась застекленная фрамуга. Свою постель Бхактиведанта Свами положил прямо на пол перед металлическим сундучком, превратившимся в рабочий стол, за которым он писал. Спал он на полу. Здесь негде было готовить и даже мыться, поэтому ему приходилось каждый день ходить домой к доктору Мишре.

Пока Бхактиведанта Свами жил в комнате номер 501 в ашраме доктора Мишры, доктор Мишра оплачивал все его расходы.

Но теперь он мог рассчитывать только на самого себя. Все, что ему удавалось выручить от продажи книг, уходило на повседневные нужды и арендную плату, составлявшую семьдесят два доллара в месяц. Он обнаружил, что пакетик красного молотого перца в супермаркете в Вест-Энде стоит двадцать пять центов, то есть в десять раз дороже, чем в Индии. У него не было постоянного дохода, расходы его возросли, а бытовые условия ухудшились. Но зато теперь у него была своя комната. Здесь он мог проповедовать, как считал нужным.

Он приехал в Америку, чтобы рассказывать людям о Кришне, и пользовался любой возможностью делать это, будь то в компании, которая собиралась в гостиной Агарвалов, или на собрании в «Лайонс клаб» в Батлере, на уроке санскрита доктора Нормана Брауна, в «Обществе йоги» доктора Мишры или в Обществе Тагора. Но он не придавал большого значения чтению лекций перед теми, кто пришел послушать его один раз. Это было главной причиной, по которой он хотел иметь в Нью-Йорке собственное помещение, — дать людям возможность приходить к нему регулярно, петь мантру Харе Кришна, вкушать с ним прасад и слушать его лекции по «Бхагавад-гите» и «Шримад-Бхагаватам».

Переехав из студии йоги в маленькую комнату внизу, Бхактиведанта Свами получил то, что искал, — собственное помещение, но при всем желании это место никак нельзя было назвать храмом. На двери висела табличка с его именем, так что всякий, кто искал Бхактиведанту Свами, мог найти его там. Но кто придет сюда? Храм должен привлекать людей к Кришне своим богатством и красотой, однако комната номер 307 была прямой противоположностью этому — в ней царила ничем не прикрытая нищета. Даже человеку, который интересуется духовными вопросами, вряд ли понравится сидеть на голом полу в комнате, похожей на узкий железнодорожный вагон.

Один из учеников доктора Мишры пожертвовал катушечный магнитофон, и Бхактиведанта Свами записал несколько сольных бхаджанов, которые исполнял, аккомпанируя себе на караталах. Он также записал на пленку длинное философское эссе «Введение в ,,Гитопанишад“». «Даже если никто не придет, — говорил ему Бхактисиддханта Сарасвати, — повторяй мантру стенам».

Но поскольку теперь, на новом месте, куда привел его Господь, у него появилась возможность свободно проповедовать, он решил три раза в неделю (по понедельникам, средам и пятницам) читать лекции для всех, кто придет его послушать.

Первыми слушателями Бхактиведанты Свами были в основном люди, которые слышали о нем или встречались с ним в студии йоги доктора Мишры. Несмотря на убогость обстановки в его комнате, эти встречи стали для него источником новой жизни.

18 марта

Бхактиведанта Свами поделился радостью с Сумати Морарджи, написав ей письмо:

Меня очень вдохновили Ваши слова о том, что мне необходимо оставаться здесь до полного выздоровления и возвращаться лишь тогда, когда моя миссия будет выполнена. Я думаю, Сам Господь Бала-Кришна продиктовал Вашей доброй душе эти слова.

Хочу порадовать Вас: я поправил здоровье, и моя миссионерская деятельность развивается неплохо. Я надеюсь, что, по милости Господа, осуществится и мой проект по открытию храма Шри Шри Радхи-Кришны.

Сейчас, переехав из Батлера (штат Пенсильвания) в Нью-Йорк, я за семьдесят долларов в месяц снимаю комнату, где читаю лекции по «Бхагавад-гите» и «Шримад-Бхагаватам», провожу санкиртану, а американские мужчины и женщины приходят меня послушать. Вы, должно быть, удивитесь, узнав, что, даже не понимая языка, они тем не менее внимательно слушают санкиртану. Движение, которое я начал здесь, для них совершенно ново, поскольку большинство американцев считают йогой индийскую гимнастику, которую здесь демонстрируют некоторые наши йоги. Они никогда не слышали о религии бхакти, науке о Кришне, но все-таки слушают меня. С моей точки зрения, это огромный успех.

* * *

За окнами комнаты номер 307 сгустились зимние сумерки. Слова Бхактиведанты Свами перемежаются с приглушенными звуками автомобильных клаксонов и сирен, доносящимися с улицы, а иногда— с величественными аккордами туманного горна[12] с Гудзона. В комнате пусто, но тепло. Бхактиведанта Свами читает лекцию по второй главе «Бхагавад-гиты».

Арджуна в растерянности. Он не может решить, сражаться ему или нет. Увидев перед собой родственников, с которыми ему нужно биться, он пришел в замешательство. Тогда он начал спорить с Кришной.

Итак, первое, что стоит отметить: КришнаВерховная Личность Бога.

Бхактиведанта Свами говорит серьезным и убедительным тоном. Время от времени, когда он обращается к слушателям особенно горячо, голос его повышается и срывается. Его благородная британская речь окрашена сильным бенгальским акцентом. Вдруг он делает паузу и обращается к кому-то из слушателей.

Бхактиведанта Свами: Что это?

Человек: Где?

Бхактиведанта Свами: Что это за книга?

Человек: Это перевод «Бхагавад-гиты».

Бхактиведанта Свами явно недоволен тем, что кто-то во время лекции читает книгу. Едва ли это можно назвать почтением, которое, согласно «Шримад-Бхагаватам», следует оказывать мудрому учителю.

Бхактиведанта Свами: Итак... Нет... Слушайте меня.

Человек: Я слушаю.

Бхактиведанта Свами: Да, лучше не отвлекайтесь. Просто слушайте.

Бхактиведанта Свами принимает на себя роль учителя, делающего ученику замечание. Конечно, никто из этих случайных гостей не обязан его слушаться. Ему нужно их внимание — и только. Пытаясь рассказать им о сознании Кришны, он требует только одного: чтобы они были хотя бы внимательны — «Просто слушайте».

Вы слышали, что человек должен принять духовного учителя, но преждетщательно его испытать, как при выборе жениха или невесты. В Индии люди очень осмотрительны. Браки между юношами и девушками устраивают родители, которые очень осторожны в выборе жениха или невесты. Точно так же каждый должен принять духовного учителя. Это необходимо. Согласно предписанию Вед, у каждого должен быть духовный учитель. Возможно, вы видели священный шнур. У нас есть такой священный шнур. Господин Коэн? Вы видели? Священный шнур.

Бхактиведанта Свами делает паузу. Его слушатели до сих пор не замечали тонкого белого шнура из нескольких нитей, который пересекает его грудь под рубашкой. На протяжении многих тысячелетий индийские брахманы носят такие шнуры, обвивающие торс по диагонали и ниспадающие с левого плеча на правое бедро. Повторяя три раза в день священную мантру гаятри, брахман держит шнур в правой руке. Но американцам все это кажется странным и диковинным — впрочем, как и сам Бхактиведанта Свами, в сером чадаре на плечах, сидящий на тонкой подушке, выпрямив спину и скрестив ноги. От слушателей, сидящих к нему почти вплотную, его отделяет чемодан, который сейчас заменяет ему кафедру. Невысокого роста, хрупкий, он при этом полностью уверен в себе, что совершенно не вяжется с его положением иностранца в Нью-Йорке. Гости ощущают исходящую от него таинственную силу. Две аккуратные вертикальные полоски белой глины украшают его лоб, а его бледно-розовая одежда ниспадает свободными складками. Он останавливается лишь на несколько секунд — спросить, видели ли они когда-нибудь священный шнур.

Этот шнур указывает на то, что у человека есть духовный учитель. Согласно обычаям индусов, у замужней женщины тоже есть некоторые знаки, по которым видно, что она замужем. Здесь, разумеется, нет такой традиции. Она ставит на лоб красную точку, чтобы всем было понятно, что у нее есть муж. Также по способу укладки волос... Как называется эта линия?

Мужчина: Пробор.

Бхактиведанта Свами: Как?

Мужчина: Пробор.

Бхактиведанта Свами: Как это пишется?

Мужчина: П-p-o-б-o-p.

Бхактиведаыта Свами: Пробор. Пробор тоже имеет значение. (Они знают язык, а Бхактиведанта Свами знает «Гиту». Но он тоже неплохо владеет английским, а вот они с «Гитой» практически не знакомы , и ему приходится все разжевывать. Но иногда он все-таки обращается к ним по поводу какого-нибудь английского слова.) Когда пробор посередине, значит, у женщины есть муж, и онаиз порядочной семьи. Но если пробор вот здесь, значит, она проститутка. (Не касаясь головы, он делает по направлению к ней легкое движение рукой, и этот незаконченный жест явно указывает на пробор сбоку.) Кроме того, если женщина нарядно одета, это говорит о том, что ее муж дома. Если она одета скромно, это значит, что муж в отъезде. Понимаете? Одежда вдовы... Отлычительных признаков много. Аналогичным образом священный шнурпризнак того, что человек принял духовного учителя, так же как красная точка говорит о том, что у женщины есть муж.

Хотя посетителей очень занимают эти рассказы об индийских обычаях, внимательный слушатель может уловить в словах Бхактиведанты Свами и более глубокий смысл: каждый должен принять духовного учителя. Случайным гостям это сложно понять. Зачем принимать духовного учителя? Наверное, это только в Индии? Но он говорит: «Каждый должен принять духовного учителя». В конце концов, кто такой этот духовный учитель? Может, Бхактиведанта Свами хочет сказать, что принятие духовного учителя — один из элементов культурной традиции индуизма, вроде священного шнура, пробора в волосах или одежды вдовы? Для слушателей эти его рассказы — что-то вроде ознакомительной лекции по индийской культуре. Гости Бхактиведанты Свами похожи на людей, которые, сидя в мягком кресле, смотрят фильм о нравах и обычаях другой страны (без всякого, однако, намерения их перенимать). У Свами есть священный шнур, но эти шнуры носят индусы, это их традиция; это вовсе не значит, что американцы должны носить такие же. Впрочем, верования этих индусов довольно занятны.

Единственное, что движет Бхактиведантой Свами, — это желание проповедовать Абсолютную Истину, в точности следуя словам своих предшественников по ученической преемственности. И если кому-нибудь в этой комнате-вагоне придет в голову вопрос: «Должен ли я предаться духовному учителю?» — он почувствует исходящую от Свами силу, силу истинного гуру. Каждый может воспринимать его слова, как хочет.

Духовный учитель руководит каждым шагом в жизни ученика. Но, чтобы руководить, духовный учитель должен быть совершенным. Иначе как он поведет ученика? Арджуна знает, что Кришна совершенен. Поэтому он принимает Егошишйас те ’хам шадхи мам твам прапаннам.

Санскрит! Да здесь же никто не знает ни слова на санскрите! Но у Бхактиведанты Свами даже вопроса такого не возникает: ну и что, что не знают, — божественные звуки шастр очистят их! Изначальные слова мудрецов, пусть даже непонятные американцам, сразу же придают вес и научность его проповеди. Как же он может обойти их молчанием?

«Я предаюсь Тебе, прими меня Своим учеником»,говорит Арджуна. Дружеские беседы не помогут найти выход из затруднительной ситуации. Можно годами общаться по-дружески, но проблему это не решит. Итак, мы видим, что Арджуна принимает Кришну духовным учителем. Это значит, что он должен будет соглашаться со всем, что скажет ему Кришна. Ученик не может ослушаться приказа духовного учителя. Поэтому нужно выбрать такого духовного учителя, чьи указания не заставят вас совершить ошибку.

Предположим, вы приняли духовным учителем не того, кого нужно, и он ведет вас в неверном направлении. Тем самым вы испортите себе всю жизнь. Поэтому следует принять такого духовного учителя, наставления которого помогут вам достичь совершенства. Таковы отношения духовного учителя и ученика. Это не просто формальность. Это серьезная ответственность, как для ученика, так и для духовного учителя. И... Да?

Студент: А если ученик пребывает в невежестве...

Бхактиведанта Свами: Да. (Бхактиведанта Свами соглашается с серьезностью заданного вопроса. Именно для того, чтобы отвечать на подобные вопросы — вопросы «учеников, пребывающих в невежестве», — он и покинул Индию и приехал сюда.)

Студент: ...откуда ему знать, какого учителя выбрать? Ведь у него нет необходимых знаний, чтобы принять мудрое решение.

Бхактиведанта Свами: Да. Поэтому в первую очередь человек должен искать духовного учителя, так же как вы, например, ищете какую-нибудь школу. По крайней мере, у вас должно быть хоть какое-то представление о том, как эта школа выглядит, чтобы вы не искали ее среди магазинов тканей. Если вы в таком невежестве, что не можете отличить школу от магазина тканей, то вам будет очень трудно. Вы должны хотя бы приблизительно представлять, что такое школа. То же самое относится к этому знанию:

тад-виджнанартхам са гурум эвабхигаччхет

самит-паних шротрийам брахма-ништхам

Согласно этому стиху, духовный учитель нужен тому, кто проявляет интерес к трансцендентному знанию. В «Бхагаватам» есть похожий стих: тасмад гурум прападйета джиджнасух шрейа уттамам. «Пытливый человек, жаждущий трансцендентного знания, должен искать духовного учителя». Если у человека нет хотя бы предварительного знания о трансцендентном, то как же он сможет задавать вопросы духовному учителю?

Студент, кажется, вполне доволен ответом. Бхактиведанта Свами не готовился читать лекцию на какую-то определенную тему. Хотя речь его серьезна и содержательна с научной точки зрения, она затрагивает несколько философских тем. Бхактиведанта Свами не делает пауз, чтобы обдумывать слова. Он точно знает, что хочет сказать, — вопрос только в том, что из этого смогут понять его слушатели.

Но иногда в его голосе проскальзывают шутливые нотки, и тогда он сочувственно обращается к слушателям, посмеиваясь над трудностями, которые им сообща приходится преодолевать: «Вот, например, прошел снегопад, и весь Нью-Йорк завалило снегом, и это всем причиняет неудобства. Вы страдаете, но что вы можете поделать?» Порой он хвалит учеников доктора Мишры за прилежание: «Итак, то, чему учит доктор Мишра, — это очень хорошо. Он учит тому, что, во-первых, вам нужно понять: „Кто я?“ Это прекрасно, но узнать „Кто я?“ можно и из „Бхагавад-гиты“ — „Я не тело“». Порой кто-то из гостей задает совершенно неуместный вопрос, но Свами терпеливо пытается его рассмотреть.

Внешне терпеливый, внутренне Бхактиведанта Свами всегда очень торопится. Иногда он говорит быстро — это выдает его желание как можно скорее дать людям Запада сознание Кришны. У него нет ни последователей, ни храмов; все, что у него есть, — это книги. Он открыто говорит о своей гонке со временем: «Я пожилой человек. Я в любое время могу уйти». За этими простыми ознакомительными лекциями о философии сознания Кришны стоит тревога и страстное, почти отчаянное желание убедить хотя бы одну душу принять сознание Кришны. Немедленно.

Все те условности, которыми он был скован в Батлере или Ананда-ашраме доктора Мишры, позади. Теперь он может свободно говорить про Абсолютную Истину во всей Ее полноте. Всю жизнь он готовился к этому, но даже сейчас он не переставая изучает своих западных слушателей, их реакцию, чтобы понять, как лучше представить им Кришну.

Мы должны всегда помнить, что ОнБог. Он всемогущ. Никто не может превзойти Его в силе и красоте. Что касается Его красоты, то, когда Он был на поле битвы... Кто-нибудь из вас видел изображение Кришны? Вы видели? Кто-нибудь из вас когда-нибудь видел Кришну? О-о... Нет?

Голос Бхактиведанты Свами замирает, он останавливается и испытующе смотрит на слушателей. Никто из них никогда не видел Кришну. Ни у кого из них нет ни малейшего представления о Кришне. В Индии сотни миллионов людей каждый день поклоняются Господу Кришне, вечному средоточию красоты и истины, созерцая Его прекрасный образ, запечатленный в скульптуре, на картинах и в танце. И нет никого, кто не слышал бы о философском учении «Бхагавад-гиты», и Бхактиведанта Свами послан Самим Кришной. Но мужчины и женщины в комнате номер 307 просто безучастно взирают на Свами.

Он говорит об истинном смысле посещения святых мест в Индии.

Человек должен отправиться в святое место, чтобы найти там ученого, сведущего в духовном знании, и общаться с ним. Как, например, я... Я живу во Вриндаване. Во Вриндаване есть много великих ученых и святых. В такие святые места нужно ехать не только для того, чтобы омыться в озере или реке. Нужно быть достаточно разумным, чтобы отыскать там духовно возвышенного человека, внимать его наставлениям и получить от этого благо. Если человек посещает места паломничества лишь для того, чтобы совершить там омовение, но не питает интереса к словам ученых людей, проживающих в этих местах, то он ничем, не лучше осла. (Смеется.) Са эва го-кхарах. Го значит «корова», а кхара значит «осел». Вся современная цивилизациякультура коров и ослов. Каждый считает себя телом. Да, вы хотели что-то сказать?

Женщина: Это в местах, которые называют «скрытыми»[13]?

Бхактиведанта Свами: Святыми... Да.

Женщина: Ага, так эти места «святые»?

Бхактиведанта Свами: Да.

Женщина: Правда ли, что места, где собираются святые и духовно зрелые люди, становятся более притягательными?

Бхактиведанта Свами: О, да, разумеется. Конечно. Потому-то такие места и притягивают людей.

Женщина: Да, и когда...

Бхактиведанта Свами: Как, например, Вриндаван. Так и есть. Сейчас я в Нью-Йорке, величайшем, великолепнейшем городе мира, но сердце мое всегда стремится во Вриндаван.

Женщина: Да. (Смеется.)

Бхактиведанта Свами: Да. Здесь я не счастлив.

Женщина: Да, я понимаю.

Бхактиведанта Свами: Я буду счастлив вернуться в свой Вриндаван, в это святое место. Вы спросите: «Тогда почему вы здесь?» Потому что это мой долг. Я принес для вас послание. Мой господин, мой духовный учитель, дал мне наказ: «Все, чему ты научился, ты должен донести до жителей западных стран». Поэтому, несмотря на все трудности и неудобства, с которыми мне пришлось столкнуться, я здесь. Я связан долгом. Если я уеду и буду жить во Вриндаване, лично мне будет там хорошо и удобноникаких беспокойств, ничего такого. Но я пошел на этот риск в столь преклонном возрасте, поскольку меня связывает долг. Я связан долгом. У меня есть долг, который я должен исполнять, невзирая ни на какие неудобства.

Кто-то открывает дверь и нерешительно заглядывает в комнату. Бхактиведанта Свами (прерывая лекцию): Да, да, заходите. Проходите сюда.

* * *

Роберт Нельсон, хотя и вырос в Нью-Йорке, с виду казался простым деревенским парнем, медлительным и грубоватым. Ему было двадцать лет. Он не примкнул к растущему движению хиппи, не увлекался марихуаной и прочими наркотиками и был не слишком разговорчив. Получив техническое образование в Общественном колледже Стейтен-Айленда, он пробовал найти себя в производстве грампластинок, но без особого успеха. Его интересовал Бог, и он посещал многие религиозные общества Нью-Йорка. Однажды вечером он забрел в «Общество йоги», чтобы послушать лекцию доктора Мишры, и там впервые увидел Бхактиведанту Свами.

Роберт: Он сидел на скамейке, скрестив ноги. Там собралось около пятидесяти человек, а доктор Мишра стоял и говорил на тему «Я есть Сознание». После лекции доктор Мишра, широко улыбнувшись, представил гостями Свами. «Среди нас находится Свамиджи»,произнес он, делая широкий жест рукой в его сторону. Это смотрелось очень артистично. Он представил его в конце своей лекции, которая шла около часа. Свами ничего не говорил. Он только спел песню.

Я подошел к нему. Он широко мне улыбнулся и сказал, что ему нравится, когда молодые люди принимают сознание Кришны. Он относился к этому очень серьезно. Он хотел, чтобы вся молодежь приняла сознание Кришны. Это мне понравилось. Это имело смысл. Поэтому я захотел ему помочь.

Мы стояли и беседовали около часа. У Мишры была библиотека, и мы смотрели картинки в его книгахАрджуну, Кришну, колесницы и так далее. Потом мы просто ходили по комнате и разглядывали изображения разных свами, висевшие на стенах. Было уже поздно, и Свамиджи попросил меня прийти к нему на следующий день, к десяти часам.

На следующий день Роберт Нельсон постучал в дверь комнаты номер 307, и Свамиджи пригласил его войти. Комната была совершенно не приспособлена для жилья — там не было ни туалета, ни душа, ни стульев, ни кровати, ни телефона, а стены были какого-то темного, унылого цвета. Бхактиведанта Свами показал Роберту трехтомник «Шримад-Бхагаватам», который тот сразу же купил за шестнадцать с половиной долларов. Затем Свамиджи вручил ему маленький листок бумаги с отпечатанной на нем мантрой Харе Кришна.

Роберт: Когда Свамиджи давал его мне, на лице его была такая широкая улыбка, словно он вручал мне целый мир.

Мы целый день провели вместе. В какой-то момент он сказал: «Мне нужно немного поспать»и прилег рядом со своим столиком. Я сказал: «Я тоже устал» — и улегся в другом конце комнаты. Прямо на полу, поскольку больше было негде. Но спал он совсем недолгооколо полутора часов, не более того. Весь остаток дня мы провели вместе. Он рассказывал мне о Господе Чайтанье и Его играх. Он показал мне маленькое Его изображение. Затем он начал говорить о преданных Господа ЧайтаньиНи-тьянанде, Адвайте. У него был рисунок, на котором были изображены все пятеро: Они и еще двое, а также фотография его духовного учителя. Он постоянно что-то цитировал на санскрите, а потом переводил. Комнатой его жилище было нельзя назвать. Если бы вы это увидели, вам бы совсем не понравилось.

Роберт Нельсон не мог оказать Бхактиведанте Свами той помощи, которая была ему нужна. Господь Чайтанья говорит, что у человека есть четыре достояния — жизнь, деньги, разум и слова, из которых по крайней мере одно он должен отдать на служение Богу. Жизнь свою Роберт Нельсон не был готов посвятить сознанию Кришны. Денег у него было очень мало, большим разумом он не отличался и, кроме того, был косноязычен. Да и знакомых, которым он мог бы что-то рассказать, у него практически не было. Но он полюбил Свами. Из восьми миллионов человек в городе он был практически единственным, кто проявил к нему серьезный интерес и желал хоть как-то помочь.

Мистер Роберт, как называл его Бхактиведанта Свами, по опыту прежней работы кое-что смыслил в производстве пластинок, и у него родился план выпустить пластинку с пением Свамиджи. Он объяснил, что сейчас чуть ли не каждый первый записывает свои альбомы, с любой музыкой, какую только можно себе представить. Это приносит доход или, по крайней мере, покрывает расходы. Поэтому убытков можно почти не бояться. Он полагал, что это принесет Свами известность, и изо всех сил старался его убедить. Бхактиведанта Свами не стал отговаривать мистера Роберта, который горел желанием взяться за это служение.

Роберт: Мы пошли в студию звукозаписи, которая находилась на Сорок шестой улице. Мы вошли туда, и я взялся за переговоры. У человека, с которым я имел дело, в голове были одни деньги, он был скупой и очень вредный. Мы принесли с собой магнитофонную запись и попытались договориться с этим типом. Сам Свами с ним тоже разговаривал, но этот человек сказал, что не будет выпускать пластинку с нашей записью. Насколько я помню, он прослушал запись, но не захотел ее выпускать. Нас это расстроило. Но Свами почти ничего не сказал по этому поводу.

До того как стать санньяси, Бхактиведанта Свами занимался бизнесом. Ему и в голову не приходило, что можно ни с того ни с сего взяться за новое дело, к тому же здесь, в чужой стране, по совету молодого американца. Кроме того, он приехал сюда не зарабатывать деньги, а проповедовать. Однако Роберту не терпелось послужить. Возможно, он не станет настоящим учеником-брахмачари, но у него есть желание служить Кришне. Если бы Свамиджи отказал, то этот искренний молодой человек, возможно, потерял бы к нему всякий интерес. Бхактиведанта Свами приехал сюда, чтобы говорить о Кришне и научить людей повторению святого имени, а если мистер Роберт хочет ему посодействовать, организовав выпуск пластинки, это можно только приветствовать.

Мистер Роберт и Свами были совсем не похожи друг на друга: Бхактиведанта Свами — пожилой ученый, возвышенный знаток «Бхагаватам» и санскрита, а Роберт Нельсон — нескладный тип, неискушенный в житейских делах и ни на что не способный даже с точки зрения западной культуры. Гулять они ходили вместе — Свами, в своем зимнем пальто (с воротником из искусственного меха), в индийском дхоти и белых остроносых туфлях, и мистер Роберт, в старых штанах цвета хаки и облезлом плаще. Бхактиведанта Свами ходил быстрым решительным шагом, сильно опережая неуклюжего, грузного парня, который так старался ему помочь.

Мистеру Роберту приходилось помогать Свамиджи заводить знакомства с бизнесменами и агентами по недвижимости, хотя сам он отнюдь не отличался деловой хваткой. Он был очень простодушен.

Роберт: Однажды мы проходили мимо большого административного здания на Сорок второй улице и решили зайти. Цена за аренду была тысячи долларов за этаж. Я говорил с ответственным лицом, но совершенно не понимал, где мы возьмем такие деньги. Свами хотел найти просторное помещение, а я не знал, что сказать тому человеку.

Свамиджи хотел просторное помещение, но большое помещение — это большие деньги. У самого Свамиджи денег вообще не было, а у Роберта Нельсона — только его пособие по безработице. Но Бхактиведанту Свами это не останавливало. Если появится собственное здание, это можно считать большим шагом на пути к выполнению его миссии. К тому же так можно занять служением мистера Роберта. Если Кришна захочет, Он может сделать, дать и устроить все что угодно — обыкновенным образом или явив чудо. У Бхактиведанты Свами были свои доводы, а у мистера Роберта — свои.

Роберт: Здание находилось между Шестой и Бродвеем, на Сорок второй улице. Это было местечко прямо под храм Кришны — то, что надо! Мы поднялись на второй этаж, поговорили с агентом и ушли. Кажется, он попросил то ли пять, то ли десять тысяч долларов в месяц. Мы до чего-то договорились, но цена была непомерной. И мы ушли. Когда он назвал цену, я сказал что-то в том смысле, что нам это не подходит. Нужно было остановиться.

В другой раз Роберт Нельсон отвез Бхактиведанту Свами на автобусе к отелю «Колумбия», дом номер 70 по 46-й Западной улице. В отеле был номер, который, по мнению Свами, вполне бы подошел для храма, но это в очередной раз было слишком дорого. Платить было нечем.

Иногда на свое пособие Роберт что-нибудь покупал для Свамиджи. Однажды он купил ему несколько оранжевых футболок. Как-то раз он съездил в магазин «Вулворт», где купил Бхактиведанте Свами кастрюли, сковородки и рамки для изображений Господа Чайтаньи и Бхактисиддханты Сарасвати.

Роберт: Однажды я поинтересовался у Свами, как готовить чапати, а он и говорит: «Сто долларов, пожалуйста, за рецепт. Сто долларов». Я пошел, достал кое-какие деньги... Не сто долларов, меньше. Но он все равно мне показал. Он учил меня готовить и постоянно твердил: «Мой руки, мой руки» и «Всегда ешь только правой рукой».

Свами производил впечатление на всех, с кем встречался. Люди отвечали ему улыбкой на улыбку. Иногда они обменивались добрыми веселыми фразами, и это было здорово. Английская речь Свами была очень богатой. Я имею в виду словарный запас. Но иногда понимать его людям было немного сложно, поэтому приходилось помогать.

* * *

На 7-й Восточной улице, в Нижнем Ист-Сайде, в доме номер 64 находился макробиотический ресторан «Парадокс», где собирались последователи философии Джорджа Осавы. В полуподвальном помещении, тускло освещенном свечами, стояли маленькие столики. Еда была недорогая, но пользовалась хорошей репутацией. Чай подавали бесплатно, и можно было пить сколько захочешь. Это был не просто ресторан, а центр духовной и культурной жизни, место встреч, что-то вроде парижских кафе двадцатых годов или ресторанчиков в Гринвич-Вилледж. Посетитель мог провести в «Парадоксе» целый день, ничего не заказывая, и никто не сказал бы ему ни слова. Завсегдатаи «Парадокса» принадлежали к некоему мистическому братству и все до одного увлекались восточными учениями. Когда молва о новом свами, поселившемся у доктора Мишры, докатилась до «Парадокса», об этом быстро узнали все его посетители.

Свободный художник Харви Коэн и рабочий «Парадокса» Билл Эпштейн были друзьями. Несколько раз побывав на лекциях Бхактииведанты Свами в студии йоги доктора Мишры, Харви с восторгом рассказал о новом свами Биллу и другим своим приятелям из «Парадокса».

Билл: Однажды вечером, когда я что-то делая в «Парадоксе», ко мне пришел Харви и сказал: «Я ходил к Мишре и встретился там с новым свами. Он потрясающий!» Я тогда увлекался макробиотикой и буддизмом, и поначалу меня эта новость абсолютно не заинтересовала. Но Харви был человеком обаятельным и сердечным и, казалось, загорелся этим. Он сказал: «Почему бы тебе не съездить туда? Я хочу, чтобы ты его увидел».

И вот я отправился на Семьдесят вторую улицу, на лекцию. Я вошел и сразу почувствовал силу, исходящую от Свамиджи. Он излучал поток мощной духовной энергии, хотя внешне выглядел бледным и слабым. Я подумал, что он, наверное, только приехал и ему пришлось многое пережить. Он сидел и повторял мантру на четках, которые держал в маленьком мешочке. Говорил один из учеников доктора Мишры. Наконец настала очередь Свами, и выступавший представил его. Он сказал: «Мылуны в сравнении с солнцем Свами». Так он сказал. Свами поднялся и начал говорить. У меня не было каких-то конкретных мыслей по этому поводу. Единственное, что я знал на тот момент из индийской мудрости,это труды Рамакришны. Вот тогда-то я впервые и услышал о том, что на землю Америки пришла религия бхакти.

Билл Эпштейн, в противоположность Роберту Нельсону, был человеком увлекающимся и романтичным, с черными кудрями до плеч и бородой. Энергичный и красивый, он взял на себя обязанность сообщать завсегдатаям ресторана обо всех новостях в духовной жизни города. Заинтересовавшись новым свами, он стал постоянно упоминать о нем в разговорах, которые вел в ресторане.

Билл: Я зашел через служебный вход и спросил у Ричарда, менеджера:

Я хотел бы отнести Свами кое-какие продукты. Ты не против?

Конечно. Бери что хочешь.

Я взял немного коричневого риса и чего-то еще и понес это Свами.

Я поднялся наверх и постучал. Никто не отозвался. Я постучал еще раз. Сквозь матовое стекло я видел, что внутри горит свет. Наконец он услышал. Я ужасно боялся, поскольку никогда еще не встречается с учителем. Он позвал:

Проходите! Проходите! Садитесь.

Мы начали беседовать, и он сказал:

Первое, что делают люди, когда знакомятся,выражают свою любовь друг к другу. Они представляются и чем-нибудь друг друга угощают.

Он угостил меня долькой яблока и показал мне свой магнитофон, на который, по всей видимости, записывал свое пение. Затем он спросил:

Ты пробовал когда-нибудь петь мантры?

Я ответил:

Нет. Никогда.

Он включил для меня какую-то песню, и мы еще немного поговорили.

Заходи,сказал он напоследок.

Я ответил:

Ладно. Если приду, то принесу вам еще продуктов.

Джеймс Грин, тридцатилетний преподаватель плотницкого мастерства из «Союза Купера», глубоко увлекался восточной философией. Он жил в том же квартале, где находился «Парадокс», и много раз, ужиная в ресторане, слышал разговоры Харви Коэна и Билла Эпштейна о Свами.

Джеймс: Зачинщиками всего этого были Харви и Билл. Я был как-то на вечере у Мишры — там Свамиджи только присутствовал, ничего не говорил. Учеников Мишры больше привлекала «телесная» сторона йоги. Это было одной из причин недовольства Свамиджи.

Его жилище на Семьдесят второй улице было очень мало. Он жил в узенькой комнатушке, в одном конце которой была входная дверь. Свамиджи садился в одном конце, а мыв другом, и нам там было довольно тесно. Комната была не шире двух с половиной метров и очень темная. Он садился на свою тонкую подстилку, а мыпрямо на пол.

Мы не пели. Мы просто приходили, и он читал лекцию. В программе не было ничего, кроме лекции по «Бхагавад-гите». Я много читал и, думаю, по-своему, как мог, искал учителя. Я не был выскочкой. Я просто слушал «Бхагавад-гиту»но, похоже, это-то от нас и требовалось. Я был там еще не раз. Кажется, с того момента все и началось: людей приходило все больше и больше. Вскоре его комнатушка уже не могла вместить всех желающих, и пришлось искать новое место.

Компания, собиравшаяся в «Парадоксе», была молодой и жадной до всего нового, не в пример пожилой, более консервативной публике, посещавшей лекции Бхактиведанты Свами до этого. В те дни вид молодого человека с длинными волосами и бородой был еще зрелищем непривычным, и когда такие люди стали приходить на лекции Свами в Вест-Сайде, слушатели постарше не на шутку встревожились. Один из них вспоминал: «Свами Бхактиведанта начал собирать вокруг себя совсем другую публику. Он находил их на Бауэри или на каких-то чердаках. Они приходили в нелепых шляпах, завернувшись в серые пледы; я их побаивался».

Дэвид Аллен, двадцатилетний искатель приключений, который пришел к Свами из «Парадокса», переехал в город совсем недавно. Его привлекли эксперименты с наркотиками, о которых в то время много писали газеты. Первые слушатели лекций Свами показались ему «группой суматошных старух из Вест-Сайда».

Дэвид: Тогда нас еще не называли хиппи. Но людям, которые до этого ходили на лекции Свами, мы казались странными. Им трудно было найти общий язык с новыми поклонниками Свами. Насколько я знаю, до этого большинство учителей из Индии собирали вокруг себя главным образом людей старшего поколения. Нередко они кормились за счет богатых вдовушек. Но Свамиджи сразу же переключился на аудиторию помоложе и победнее. Затем Билл Эпштейн и другие стали поговаривать, что Свами лучше переехать ближе к центру, в Нижний Ист-Сайд. Все самое важное происходило именно там, а уж никак не в этой части города. Он нужен был там, в центре. Центрэто было то, что надо, и те, кто жил там, уже созрели для него. Там кипела жизнь, и там творились настоящие дела!