ДАР ПРЕЧИСТОЙ ДЕВЫ

ДАР ПРЕЧИСТОЙ ДЕВЫ

Не впервые было монаху Моисею работать топориком, – там, в Рославльских лесах, он, почти без всякой помощи, один срубил ладную келлию для старца Афанасия, при котором сам и спасался, и где поселился брат его Александр, вскорости монах Антоний. О. Моисей был невысок ростом, на вид нисколько не силен, а брат Антоний превосходил его и ростом и силой, но никто за о. Моисеем угнаться не мог. Молится да тешет… Молится да укладывает… Молится да тянет корявый пень из земли… Впрочем, старался и брат его. Много сил полагал в устроении Скита и схимонах Вассиан. И несколько других братий и нанятых крестьян – те также работали без пощадения себя. Главное было расчистить место под Скит, – а это ведь был старый, матёрый лес, много вековых сосен, а между ними дубочки и липы и всякий кустарник. Пахло смолой, под ногами хрустела щепа, звук топора эхом разносился по лесу… Господи, благослови! Господи, помоги! И вот стоит келлия, пока – одна на всех. Но стоит и храм. А как всё делали – то вскоре записали и тем начали скитскую Летопись.

«Имея благословение Архипастыря, – писано было там, – призвав помощь Божию, отец Моисей с братиями и схимонахом Вассианом приступили к делу, начали рубить лес, находящийся на оном месте, большею частью сосновый, из коего и церковь скитская построена, – и очищать от корениев своими руками и наймом рабочих людей; в чем они много труда и нужды приняли, не смея обременять Обитель к содержанию их потребностями, но имели вспомоществование от Козельских граждан, купцов и впоследствии благотворителей и попечителей о устроении Скита и в оном церкви: Дмитрия Васильевича Брюзгина и Феодора Тимофеевича Третьякова. По очищении места, сколько возможно было, на первый раз выстроили для жития небольшую келлию на юго-восточной стороне и жили в оной все пятеро вкупе общежительно. Потом всё оное место обнесли вокруг дощатым забором и приступили к строению церкви во имя Собора Честнаго Славнаго Пророка Предтечи и Крестителя Господня Иоанна по благословению преосвященнейшего Филарета. 16-го числа августа после обедни отец игумен Даниил, взяв лопату, сказал: “Да будет на сем месте благословение Пустыни Иорданской и всех тамо безмолвствовавших!” Сделана закладка церкви того ж августа 18-го дня. После обедни с малым крестным ходом без звона (при чем были иеромонахи Феодосий и Иларий и иеродиакон Афанасий), и названа домовою церковью с келлиями при оной для Архиерейского приезда. Она сооружена деревянная на каменном фундаменте и под оную каменный выход: церковь покрыта листовым железом, а келлии тесом. По окончании строения 1822 года февраля 5-го дня освящена оная игумном Даниилом. Постройка производима была как церкви, так и братских келлий под надзором отца Моисея… Далее с построением церкви продолжалось строение братских деревянных келлий небольшими корпусами, каждый для двух или трех братий, расстоянием один от другого на вержение камня (по примеру древнего обыкновения святых Отцов). Между же келлиями и около церкви по всему Скиту насаждены плодовитые деревья разных сортов: яблони и дули (сливы. – Сост.) и прочие мелкие плодовитые кустарники. На восточной стороне Скита на малом протоке запружены два пруда, в одном из них имеется небольшое количества рыбы. Пруды оные служат более для поливки садовых деревьев и находящихся между оными овощных гряд и парников. На северной стороне за Скитом имеется пасека, корпус келлий и также плодовитые деревья и пруд, – всё оное обнесено деревянным забором и соединено со Скитом небольшими калитками. И сие всё устроено трудолюбием и надзором о. Моисея и брата его о. Антония. И с сего времени начали жительствовать в сем новосооруженном Ските братия за благословением Преосвященного Филарета, по назначению настоятеля Обители, желающие проходить тихую и безмолвную жизнь, – прежде в малом количестве – не более двунадесяти, – над коими поставлен был начальником отец Моисей».

В том же 1822 году появился в Скитском храме чудотворный образ Знамения Пресвятой Богородицы, который был поставлен над Царскими Вратами. Его пожертвовал сюда скитской благотворитель купец Федор Тимофеевич Третьяков. Вместе с иконой Третьяков подал в храм и книгу Ивана Ивановича Дмитревского, изданную в 1804 году: «Историческое, догматическое и таинственное изъяснение Божественной Литургии». Здесь, в середине книги на чистом листе, Третьяков сделал запись о том, как обрел этот образ его родной дед. «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь, – писал он. – Известие о Святой Иконе Знамения Пресвятыя Богородицы, в кое время оказалась. В бытность, когда города управлялись воеводствами, дед мой родной, бывши в воеводской канцелярии, служил в Экспедиции сборной, как то: подушных, оброчных и прочих мелких в казну государственную денежной суммы. По случаю временной отлучки в Калужскую Провинциальную канцелярию с книгами для отчетов, прожил там с неделю, и была уже в марте месяце в последних числах ростепель, и сделалось, что по рвам и рекам вода разлилась. Ехавши, он подъехал к городу Козельску вечером поздно, к реке Клютоме, – вылило из берегов более полверсты и, лёд сломавши, – (дед мой) стоит, судя, между тем, как бы переехать. Запрегши на двух санях по лошади, с человеком своим отважился, поехали по оному сломанному льду, – где льдина пошатается – много раз обрушивался, а где случалось мелко – лошади выхватывали, и в сем оном страхе пришло в мысль: “О, Знамение Пресвятыя Богородицы! избави мя от потопления! Выменяю образ Твой или закажу написать и буду молиться Тебе”. И тогда, выехавши на сухой берег, благодаря Господа Бога, приехал домой, обрадовал супругу и домашних, всё платье его высушили, и пересказывал, как переехал реку и как обещался по вынесении его из реки выменять икону Пресвятыя Богородицы Знамения, или написать. И потом, несколько проживши время в доме, на верхнем амбаре в горнице, помолясь образам, усмотрел между ими эту икону Знамение Пресвятыя Богородицы, выкликал к себе старого слугу Петра и спросил: “Знаешь ли евту икону?” – на сие он сказал: “Не знаю и не видывал”. Потом, сходя оттоля, взошел в комнаты и спрашивал супругу свою и всех домашних, но никто не нашелся, чтобы об этой иконе знал, которая тогда была без окладу. Поусердствовали, положили на нее венец и поля серебряные, потом благословил ею мать мою, мати же моя от усердия к ней и ризу положила. После того и мне грешному она от матери досталась. Я, купя камушки и перечеканя ризу, вызолотил, с чем и пожертвовал в сей строящийся Скит. Сия пиша по совести, что слышал от своей родительницы, то и объяснил».

О некоторых первых насельниках Скита упоминает начальная скитская Летопись. Это следующие сведения.

Первая смерть в Скиту: 14 мая 1826 года скончался мантийный монах Нифонт, уроженец города Карачева, из мещан. Прожил сорок семь лет, болел семьдесят дней. В Скиту пожил лишь пять месяцев, а до того был отшельником в Смоленских лесах. 18 июня умер послушник Михаил Бакин, орловский мещанин, от лихорадки, проболев сорок дней. От роду ему было двадцать шесть лет, а в Скиту провел только два месяца. До Оптиной некоторое время подвизался в Белобережской и Площанской пустынях. 30 апреля 1827 года отошел ко Господу мантийный монах Иосиф, из калужских мещан, проживший в Скиту четыре года и три месяца. Всего лет ему было – двадцать пять. 22 декабря 1828 года преселился в Небесные дворы Господни старец Досифей, пришедший в Скит из Рославльских лесов, где многие года был соседом старца Афанасия, у которого учениками были отцы Моисей и Антоний. Год и два месяца прожил в Скиту. Незадолго до смерти через него Господь сотворил чудо. Вот как оно описано в Летописи Скита:

«Одоевского помещика (Тульской губернии) А. С. Воейкова супруга в молодых летах находилась в горячке. Супруг и родственники ожидали скорой кончины ее, вдруг больная, казалось им, с кем-то поговоривши тихо, – встала сама собою и спросила: “Где же монах, что ко мне сейчас приходил?” И когда они сказали ей и уверяли, что никто не приходил и никого не видели, в ту минуту больная почувствовала облегчение и сказала, что приходивший монах говорил ей сии слова: “Что ты лежишь? Вставай да в Оптину приезжай молебен служить; а я на твое место лягу, так Бог велел”. Больная в несколько дней выздоровела и, приехавши с супругом своим в сию Пустынь, вначале пошли по дороге к Скиту и по Божию смотрению на сей раз братия как из Обители, так и скитские были в послушании на покосе, один отец Досифей оставался в Скиту, – он нечаянно вышел из скитских Святых врат к ним навстречу и с простодушным приветствием показывал им внутреннее расположение Скита; а оная госпожа, бывшая больная, увидавшая отца Досифея, с удивлением, страхом и радостью тихо сказала своему супругу, что сей монах образом и простою беседою во всем сходствен с явившимся ей в болезни. После сего вскоре о. Досифей поболел 12 дней и тихо скончался в твердом уповании спасения своего. Жил 75 лет, а в монашестве 50».

В это время лесные сподвижники старца, монахи-братья Моисей и Антоний, были уже первый – настоятелем монастыря, а второй – начальником Скита. Начинался славный и благодатный путь этих подвижников духа, в будущем преподобных, святых Божиих.

Через полгода придет в Иоанно-Предтеченский Скит первый из великой череды Оптинских преподобных старцев – иеросхимонах Леонид и на первое время займет келлию на скитской пасеке…