Предисловие

Предисловие

Впервые публикуемые письма святителя Игнатия (Брянчанинова) к настоятелю Спасо-Преображенского Валаамского монастыря игумену Дамаскину имеют несомненную духовную и историческую ценность. Они принадлежат перу выдающегося иерарха Русской Православной Церкви: богослова, аскета, духовного писателя. Эти письма свидетельствуют о его внутренней жизни. Они, как писал историограф Валаамской обители иеромонах Иувиан (Красноперов, 1880–1957), «…открывают нам интимную сторону его души, его дорогое сердце, его чуткость и бережное отношение к душевной чистоте, его глубокую веру в Божественный Промысл и религиозное начало, как главные факторы жизненных отношений, его благодушное перенесение всех жизненных скорбей, угнетений и клеветы» [984]. За тканью письменных свидетельств прослеживаются события, повлиявшие на историю Православия в Финляндии и на Кавказе. В них открываются малоизвестные факты промыслительного участия святителя Игнатия в судьбах Валаамской обители. Эти письма полезны нам не только как источник духовных назиданий и ценных биографических подробностей, но и как образец высокой эпистолярной культуры. Взаимоотношения святителя Игнатия и игумена Дамаскина представляют существенную страницу в истории русского монашества XIX века.

{стр. 421}

Игумен Дамаскин (Кононов, 1795–1881), корреспондент святителя Игнатия, управлял Валаамским Спасо-Преображенским мужским первоклассным монастырем с 1839 по 1881 годы. Подробное жизнеописание подвижника, впервые опубликованное в 1892 году в Санкт-Петербурге, в последнее время переиздавалось дважды: Духоносный пастырь Валаама. Жизнеописание и поучения игумена Дамаскина Валаамского (1795–1881). М., 2001.; Настоятель Валаамского монастыря игумен Дамаскин. Валаамский Патерик. М., 2001.

История монашества на Валааме имеет свою особую хронологию. Есть древность, освященная именами апостола Андрея Первозванного и преподобных основателей монастыря Сергия и Германа; есть «золотой век» расцвета, когда валаамскими иноками были будущие преподобные — Александр Свирский, Арсений Коневский, Савватий Соловецкий; есть трагическое столетие шведского владычества; есть период возрождения, строительства крепкого монастырского «фундамента» игуменом Назарием; есть эпоха Дамаскина, эпоха становления «Северного Афона» России…

Дамиан Кононов (так звали о. Дамаскина до пострижения в монашество) родился в 1795 году в деревне Репенки Мичковской волости Старицкого уезда Тверской губернии. Его родители, Конон и Матрона, происходили из экономических крестьян. «Еще с юных лет Господь вдохнул избраннику Своему благие чувства — идти по пути заповеди Господней» [985]. В 1816 году Дамиан совершил с товарищами паломничество в Киево-Печерскую Лавру. Через год, уже один, отправился он к Соловецким чудотворцам, а на обратном пути посетил Ондрусову пустынь и Валаамский монастырь. На Валааме «одну или две ночи» [986] провел и поспешил домой. Летом 1819 года вернулся в монастырь, осенью трудился за святое послушание, а на зиму поехал в родную деревню получить увольнение от общества и родительское прощальное благословение.

В 1820 году Дамиан Кононов вступил в число Валаамской братии, стал проходить разные послушания: был конюхом, рабочим нарядчиком, шил сапоги и рукавицы, охранял остров, работал в хлебопекарне. В 1825 году, 12 декабря, на 31 году жизни принял монашеский постриг с именем преподобного Иоанна Дамаскина. Все три рода иноческой жизни испытал {стр. 422} монах Дамаскин: киновию, скит и пустынь. Весной 1838 года, на пятый год «исправления» послушания скитоначальника в скиту во имя Всех Святых, произошло их знакомство с архимандритом Игнатием (Брянчаниновым).

Это было сложное для Валаамского монастыря время. Живший за штатом игумен Варлаам, бывший настоятелем Валаамской обители в 1830–1833 годах, и монах Иосия написали несколько доносов, в том числе на Высочайшее имя, в которых обвинили игумена Вениамина — управлявшего монастырем с 1833 года — в потакании якобы возникшей на Валааме масонской ереси и неспособности его к настоятельству. Часть братии поддержала их обвинения, часть — осталась на стороне игумена Вениамина. Начались нестроения, развилась взаимная неприязнь. Дело было передано на рассмотрение в Святейший Синод. По предложению Обер-прокурора Синода графа Н. А. Протасова разобраться в причинах происходившего в монастыре было поручено настоятелю Свято-Троицкой Сергиевой пустыни архимандриту Игнатию. Его помощником был назначен строитель Череменецкого Иоанно-Богословского монастыря отец Серафим. Следствие продолжалось почти полгода. Обстоятельный и пунктуальный доклад архимандрита Игнатия по этому вопросу лег в основание донесения Митрополита Серафима Святейшему Синоду и определения Святейшего Синода «по предмету Валаамских беспорядков» [987]. Виновных в распрях удалили с Валаама, а подозревавшихся в ереси отправили в Троице-Сергиеву пустынь под надзор настоятеля «для испытания в образе мыслей и поведения» [988]. Во время исполнения поручения Синода архимандрита Игнатия назначили благочинным монастырей Санкт-Петербургской епархии, благодаря чему он приобрел еще большее влияние на решение дел на Валааме. Высокие церковные власти отнеслись к его деятельности с доверием, что выразилось в принятии синодального определения, которым поручалось архимандриту Игнатию рекомендовать кандидата, способного и достойного быть настоятелем Валаамского монастыря. Таким кандидатом был назван о. Дамаскин, единственный, по словам архимандрита Игнатия, «…довольно искусный монах во всем Валааме» [989].

{стр. 423}

Избрание и назначение отца Дамаскина настоятелем монастыря совершилось в короткие сроки. Покинув Валаам в ноябре 1838 года простым монахом, он возвратился в родную обитель в марте 1839 года игуменом. «Постепенно, но неуклонно и неустанно начал о. Дамаскин восстанавливать прежнее внутреннее благоустройство… и достиг своей цели, привел обитель в самое цветущее состояние. Братство ее возросло, нравственные силы ее развились, во внутреннюю жизнь ее вдохнут был Божественный огонь истинного подвижничества. Самое святое имя ее было прославлено до конца земли» [990]. Игумен Дамаскин управлял Валаамским монастырем 42 года. Он преставился 23 января 1881 года старого стиля.

Публикуемый массив писем охватывает период с ноября 1838 года по апрель 1867 года. Хронологически он делится на три группы, соответствующие этапам биографии святителя Игнатия. Письма: а) «Петербургского периода» (1838–1857), б) «Кавказского периода» (1857–1861) и в) «Бабаевского периода» (1861–1867). По преобладанию той или иной тематики, письма можно условно классифицировать как «личные» и «служебные». К первым относятся, в основном, письма «Петербургского периода», времени, когда взаимоотношения о. Игнатия и о. Дамаскина определялись их служебным положением, иерархической подчиненностью настоятеля Валаамского монастыря архимандриту Игнатию, благочинному монастырей Санкт-Петербургской епархии. Этика служебных отношений, вопросы практической необходимости диктовали форму и содержание писем. В них нет никаких подробностей личной, внеслужебной жизни Святителя. Все они посвящены решению вопросов, возникавших в ходе управления Валаамским братством. Вместе с тем, по своему характеру письма проникнуты душевным расположением и участием к настоятелю Спасо-Преображенского монастыря [991]. Понимая, с какими трудностями пришлось столкнуться игумену Дамаскину, архимандрит Игнатий советует как поступать, утешает в скорбях и подкрепляет ободряющим словом. Обладая большим опытом в управлении монастырем [992] он учит о. Дамаскина премудростям настоятельской должности, а иногда и отчитывает за допущенные ошибки.

{стр. 424}

С отъездом святителя Игнатия на Кавказ изменяется содержание посланий. Характер их отношений утрачивает необходимую по службе официальность и приобретает черты духовной дружбы. Епископ Игнатий сообщает многие подробности своего устройства на новом месте, делится сокровенными размышлениями о жизни земной и вечной, рассказывает о скорбях по болезненности, мучившей его.

Пребывая на покое в Николо-Бабаевском монастыре владыка Игнатий не забывал Валаама, живо интересовался всем происходившим в обители. Последним посланием Святителя, отправленным на Валаам, стало его Пасхальное приветствие 1867 года. Ответное письмо игумена Дамаскина уже не застало адресата: земное странствие любимого наставника и благодетеля Валаама окончилось…

Из содержания самой переписки ясно, что до нас дошли не все письма епископа Игнатия (Брянчанинова). Когда и при каких условиях часть эпистолярного наследия утрачена — неизвестно. Иеромонах Иувиан (Красноперов), ставший по призванию «валаамским летописцем», сообщал в «меморандуме», открывавшем папку с сохраненными письмами, следующее: «В виду исключительного интереса и значения писем святителя Игнатия Брянчанинова к настоятелю Валаамского монастыря, игумену Дамаскину, которого он воззвал к управлению сей обителью, хранившихся в архиве монастырской канцелярии, вместе с письмами других лиц, письма эти в 1920 году мною были извлечены из пачки писем за 1838–1867 годы и выделены затем в особую нарочитую папку.

Всего было собрано писем святителя Игнатия — 54. Затем со всех этих писем сняли копии и сосредоточили в особом деле за № 32–1920. В этом деле сосредоточено также описание всех духовных и материальных благодеяний, оказанных приснопамятным Святителем Игнатием Валаамской обители. Таким образом составился большой фолиант, в несколько десятков страниц, напечатанных на машине и написанном в двух экземплярах, из коих один хранился в архиве, а другой — в канцелярии.

Все это сделано из чувства благоговения и глубочайшего уважения к Преосвященному автору названных писем, — этой красы Русского православного иночества, деятельного учителя монашествующих не только в своих аскетически-богословских сочинениях, но и во всей его жизни, представлявшего дивную {стр. 425} картину самоотвержения, доблестного служения долгу, борьбы со страстями, скорбями, болезнями и клеветами, не щадившими и этого Божиего избранника, — картину жизни строго иноческой, аскетической, истинно преподобнической.

“Письма святителя Игнатия Брянчанинова к настоятелю Валаамского монастыря, о. игумену Дамаскину, за 1838–1867 годы” № 32–1920 года, — так назывался этот исторический для нашей обители фолиант, утраченный в его двух экземплярах при эвакуации монастыря» [993].

По условиям мирного договора от 12 марта 1940 года между Советским Союзом и Финляндией на отвод войск, вывоз имущества и сдачу территорий отводилось не более десяти дней, а для Валаама этот срок составлял три дня. Предстояло эвакуировать множество предметов церковной утвари, библиотеку, архив, весь монастырский провиант, рухлядный товар, лошадей и коров. Вся братия уже жила на материке, и эвакуацией занимались несколько специально приехавших иноков вместе с финскими солдатами и офицерами. Продукты и живность, по распоряжению военных властей, вывезли в первую очередь. Если бы не задержка со сдачей соседнего острова Мантисаари, отложившая появление советской администрации на два дня, то оставленных на Валааме ящиков с архивными документами оказалось бы гораздо больше.

После установления новой власти на островах примерно 300 дел были переданы в архив г. Петрозаводска. Среди них — машинописные копии писем святителя Игнатия к игумену Дамаскину в количестве 46 экземпляров [994]. Это один из тех фолиантов, которые считал утраченными иеромонах Иувиан.

Автографы писем находятся в Финляндии, в архиве монастыря «Новый Валаам». В 1984 году, по данным иеромонаха о. Пантелеимона (Сархо), писавшего работу на тему «Епископ Игнатий (Брянчанинов) и Валаамский монастырь» [995], в финском архиве хранилось писем Святителя числом 55. В середине 90-х годов, когда возрождался наш Валаамский монастырь, настоятель Спасо-Преображенской обители архимандрит Панкратий (Жердев), благословил снять копии с памятных Вала{стр. 426}аму документов для пополнения собственного архива обители. С разрешения архимандрита Пантелеимона (Сархо), настоятеля Ново-Валаамского монастыря, эта работу проделал иеродиакон Онуфрий (Маханов). В архиве Валаамского монастыря, на подворье в Санкт-Петербурге, хранятся 52 копии писем святителя Игнатия к игумену о. Дамаскину. Это собрание легло в основу данной публикации. Письма сверены с машинописными копиями 1920 года из Национального архива Карелии (HAK). К общему собранию добавлено одно письмо (от 25 сентября 1855 года. №24), опубликованное в 1995 году игуменом Марком (Лозинским) [996] и три письма из собрания HAK (от 19 марта 1852 года. № 20; от 9 января 1853 года. № 22; от 16 ноября 1857 года. № 35).

Искреннюю благодарность за бескорыстное содействие в подготовке материалов приносим Вере Петровне Новак (Архив Валаамского монастыря, г. Санкт-Петербург), Наталье Ивановне Пономаревой (Национальный архив Карелии, г. Петрозаводск) и Алексею Евгеньевичу Белоножкину (Институт живописи, скульптуры и архитектуры имени И. Е. Репина, г. Санкт-Петербург).

Игорь Родченко

{стр. 427}