НАСТАВЛЕНИЯ В НАУКАХ БОЖЕСТВЕННЫХ И СВЕТСКИХ

НАСТАВЛЕНИЯ В НАУКАХ БОЖЕСТВЕННЫХ И СВЕТСКИХ

Предисловие

1. Зная, что школы были переполнены учащимися ввиду великого стремления к светскому знанию (большая часть человечества пребывала в уверенности, что благодаря подобным школам можно постигнуть мудрость мира), я, признаюсь, был преисполнен большого сожаления, что не существовало публичного преподавания Священного Писания, ибо мирские авторы обладали, без сомнения, выдающимися способностями к обучению. Я старался с Блаженным Агапитом, папой римским, собрать пожертвования и подыскать учителей скорее для христианской, чем для светской школы в городе Риме, наподобие той, которая, как передает традиция, существовала долгое время в Александрии и которая поныне с усердием сохраняется иудеями в Насибии66, городе сирийцев, чтобы благодаря ей душа смогла обрести вечное спасение, а язык верующего обогатился бы святым и абсолютно безупречным красноречием. Но хотя мое страстное желание никоим образом не могло было быть осуществлено из-за чрезвычайно яростной борьбы, кипевшей в Итальянском королевстве, и потому еще, что мирному делу нет места в неспокойные времена, я Божией милостью был возвращен к своему замыслу: в роли учителя подготовить для вас с Божией помощью эти вводные книги, благодаря которым, по моему мнению, может быть Божией благодатью восстановлена неразрывная связь Священного Писания и кратких данных светских наук — книги, возможно, отнюдь не искусные, ибо в них раскрывается не утонченное красноречие, а необходимое содержание, однако они чрезвычайно полезны, поскольку благодаря им можно познать истоки спасения души и одновременно мирского знания. В данных книгах я передаю вам не свою собственную ученость, но слова людей прошедших времен, последних достойно похвалить и славно возвестить о них будущим поколениям, ибо все, что говорится о людях минувших времен с Божией похвалой, не может рассматриваться как проявление враждебности. Необходимо добавить, что, если часто обращаться к древнему учителю, доставляешь ему удовольствие, и когда бы ни возникало желание получить помощь от подобных преподавателей, в них не обнаружишь резкости.

2. Таким образом, любимые братья, начнем же, отбросив сомнения, восхождение к постижению Священного Писания с помощью достойных похвалы комментариев Святых Отцов, словно по известной лестнице в видении Иакова, с тем чтобы, возвышенные их суждениями, мы заслужили бы достижение действенного созерцания Господа. Ибо, возможно, это — лестница Иакова67, по которой ангелы спускаются и поднимаются и на которую опирается Бог, протягивая руку изнуренным и поддерживая усталые шаги поднимающихся, созерцающих Его. Поэтому, с вашего позволения, нам следует придерживаться такого порядка в чтении, чтобы новообращенные во Христе после разучивания псалмов могли изучать божественный Закон в беспрестанных упражнениях по безукоризненным книгам до тех пор, пока Божией милостью он не станет чрезвычайно хорошо известным для них, чтобы в необразованных умах не закрепились ошибки переписчиков, ибо заложенное с ясностью и укорененное в тайниках памяти непросто разрушить. Воистину счастлива душа, укрывшая благодаря Божией благодати в тайниках памяти секрет столь великого дара, но намного счастливее человек, изучивший пути познания методом живого исследования, но затем, с усердием отгоняя от себя мирские мысли, преисполнившийся божественными речами к своему спасению. Ибо припоминается нам, что мы видели много людей, обладавших могущественной памятью, и когда их спрашивали о чрезвычайно неясных предметах, они разрешали эти вопросы лишь с помощью примеров из божественного Закона, очевидно, подобно тому, как сказанное достаточно туманно в одной книге, в другой разъясняется с большей ясностью. Данное обстоятельство подтверждается и письмом апостола Павла, адресованным евреям, где Ветхий Завет разъясняется путем обращения к дополнениям недавнего времени. <…>

4. …Будет достаточно указать вам на наиболее ученых писателей, ибо общеизвестно, что направить кого-либо к подобным людям обычно достаточно для необходимого завершения его образования, равным образом и для вас окажется более действенным не насытиться самонадеянной современностью, но напиться из родника древности. Отсюда следует, что я учу вас в свободной манере и наставляю без ложной самоуверенности, я полагаю также, что данный метод обучения окажется полезным и для нас самих — подобное преподавание позволяет нам, как кажется, наилучшим образом избежать наветов интриганов.

5. Итак, в первой книге вам представлены учителя древности, готовые обучать вас не столько с помощью языка, сколько с помощью ваших глаз. Ограничьте же с мудростью свои желания, прилежные братья, изучая в правильном порядке то, что следует прочитать, подражая, конечно, тем, кто стремится сохранить телесное здоровье. Пусть желающие излечиться справятся у докторов, что потреблять за первой трапезой, а что за второй, чтобы беспорядочная жадность не уничтожила, вместо того чтобы укрепить, столь скромные силы их слабых членов.

6. Во второй книге, где рассматриваются искусства и дисциплины свободных наук, немногое возможно отбросить, здесь, однако, можно допустить ошибку с меньшим риском, если сохраняешь непоколебимую веру68. Кроме того, все, что будет обнаружено в Священном Писании, касающееся подобных вопросов, легче понять благодаря ранее полученным сведениям. Ибо известно, что у истоков духовного знания свидетельства этих вещей были рассеяны, как зерна, которые светские учителя позднее с мудростью превратили в свои собственные правила. Мы выказали по этому поводу одобрение в должном месте, возможно, в нашем комментарии к псалмам69.

7. Поэтому, вопрошая Господа, от которого исходит всяческая помощь, читайте, прошу вас, прилежно, возвращайтесь к данной задаче с усердием, ибо мать понимания есть постоянное напряженное размышление. Не ускользнуло от меня также и написанное весьма красноречивым Кассианом в пятой книге его "Сопоставлений"70, а именно: что некоего простого пожилого человека спросили об очень неясном отрывке из Священного Писания, и как следствие чрезвычайно частых молитв он, озаренный небесным светом, понял его смысл и, внезапно исполнившись божественного вдохновения, объяснил весьма сложные предметы вопрошавшим его, — предметы, которым ранее он не обучался у мирских учителей. Подобного же рода и знаменитый рассказ Блаженного Августина, содержащийся в книге "О христианской науке". Некий иноземный слуга, не обученный грамоте, благодаря неустанным молитвам внезапно прочитал предложенную ему книгу так, будто научился этому в школе с помощью частых упражнений. Далее вышеупомянутый Блаженный Августин говорит, что, хотя то были удивительные чудеса и хотя установлено, что "все возможно для того, кто верует"71, нам, однако, не следует ожидать частых происшествий подобного рода, но необходимо придерживаться общепринятых методов преподавания, ибо представляется, что, когда мы дерзко испрашиваем сверхъестественных вещей, мы рискуем скорее быть обвиненными в искушении, противном повелениям Господа, говорящего во Второзаконии: "Не искушайте Господа, Бога вашего"72, и снова в Евангелии: "…род лукавый и прелюбодейный ищет знамения"73, и т. д. Потому помолимся же о том, чтобы скрытые вещи открылись для нас, и никоим образом не уклонимся от занятий чтением, ибо даже Давид, столь глубоко погруженный в постижение Закона Божиего, возопил к Господу, говоря: "…вразуми меня, и научусь заповедям Твоим"74. Ибо столь сладостен этот дар, что чем больше получаешь его, тем сильнее потом к нему стремишься.

<…>

Книга 2. Наставления в светских науках

О грамматике. …Грамматика есть искусство изысканной речи, заимствованное у знаменитых поэтов и писателей, ее задача состоит в создании прозы и стихов без изъянов. Вершина ее — в обретении способности к совершенной речи и безукоризненному письму через знание… Членораздельная речь есть колебание воздуха, воспринимаемое слухом в зависимости от его силы. Буква — это наименьшая частица членораздельной речи, слог — сочетание букв или выражение, состоящее из одной гласной, но вмещающее несколько звуковых длиннот. Стихотворный размер — определенное количество слогов и звуковых длиннот, ударение — безошибочное искусное произношение. Знак препинания, или пунктуация, — ясная пауза в правильном произношении.

Частей же речи восемь: существительное, местоимение, глагол, наречие, причастие, союз, предлог, междометие. Существительное — склоняемая часть речи, обозначающая тело или вещь: имя собственное (как Рим, Тибр) или имя нарицательное (как город, река). Местоимение — часть речи, которая, поставленная вместо существительного, обладает тем же самым значением и, кроме этого, приобретает лицо. Глагол — несклоняемая часть речи, изменяющаяся по временам и лицам. Наречие присоединяется к глаголу, чтобы разъяснить и дополнить его значение… Что касается причастия, то считается, что оно позаимствовало часть от существительного, а часть от глагола. В самом деле, от существительного оно получило род и падеж, от глагола — времена и значение, а число и форму падежа — от обоих. Союз — часть речи, связующая и упорядочивающая предложение. Предлог предшествует другим частям речи, изменяя, увеличивая или уменьшая их значение. Междометие обозначает невольное настроение или чувство, выраженное голосом…

О риторике. …Слово «риторика» …означает способность к составлению убедительной речи… Речь в риторике состоит из шести частей: 1) вступление; 2) повествование; 3) порядок; 4) обоснование; 5) опровержение; 6) заключение. Вступление — начало речи, подготавливающее слушателей к пониманию предлагаемого предмета; повествование — изложение фактов, которые имели или должны были иметь место как исходных данных для доказательства; порядок — это логический анализ или упорядочивание утверждений: наших или противоположной стороны, либо обоих вместе, придающие речи ясность и доступность для понимания; обоснование представляет собой часть речи, содержащую доказательства и призванную вызвать доверие слушателей, обеспечив делу силу и поддержку; опровержение — часть речи, ослабляющая и опровергающая доказательства противной стороны с помощью аргументации; заключение — это резюме речи…

О диалектике. Диалектику первые философы использовали в своих учениях, но они не обладали способностью превратить ее в искусство. Затем Аристотель, будучи усердным ревнителем знания, установил правила для некоторых положений этого предмета, который прежде не обладал определенными принципами… Варрон в IX книге «Дисциплин» характеризует диалектику и риторику с помощью следующего сравнения: "Диалектика и риторика — то же, что сжатый кулак и раскрытая ладонь человеческой руки"; одна заключает в узких границах свои аргументы, другая растекается в красноречии обширного высказывания; одна обладает сжатой манерой выражения, другая — пространной. И если диалектика более утонченна в рассуждениях о различных вещах, то риторика более красноречива в разъяснении своих целей. Первая иногда приходит в школы; вторая постоянно действует на форуме. Для одной необходимо несколько ученых людей; для другой — огромное количество…

Философия есть приблизительная наука о делах человеческих и божественных в той мере, в какой понимание их доступно человеку. С другой стороны, она искусство искусств и дисциплина дисциплин, а также размышление о смерти… Созерцательной (теоретической, спекулятивной) называют философию, созерцающую нечто божественное, небесное, возвышающееся над видимым; все это постигается исключительно разумом, поскольку выходит за рамки телесного. Натуральная философия — та, в которой исследуется природа всякой вещи, поскольку ничто не рождается против воли природы, но для всего Создателем определено назначение, если только по воле Божией не происходит что-либо чудесное. Доктринальной философией называется наука, изучающая абстрактное количество. Количество же является абстрактным, когда разумом, единственно путем умозаключения, исследуем его, отделенное от материи и других случайных обстоятельств, как, например, «равное», "неравное" и т. п. Божественной философию называют тогда, когда исследуются глубочайшие свойства невыразимой природы Господа либо духовные материи, природа которых в некотором смысле весьма туманна… Практической (актуальной) философией называется та, которая содержит объяснение предпосылок вещей их воздействием. Моральная философия такова, что благодаря ей познается способ достойной жизни, а порядки (государства) направляются в русло добродетели. Хозяйственной философией называется мудро упорядоченный способ ведения домашних дел. Гражданской философией называют ту, благодаря которой достигается польза для всего общества…

О математике. Математика, которую на латинском языке мы можем назвать теоретическим предметом, — это наука, изучающая абстрактное количество. Абстрактное количество есть то, что мы рассматриваем лишь умозрительно, отделяя в уме от материи и других случайных явлений. Математика включает в себя следующие дисциплины: арифметику, музыку, геометрию и астрономию. Арифметика — наука о числовом количестве в себе. Музыка — наука, рассматривающая числа в отношении к звукам. Геометрия — наука о неизменных величинах и числах. Астрономия — наука о небесных телах во всех формах, изучающая обычное положение звезд по отношению друг к другу и к земле…

Обсудим же теперь термин «наука». Наука… есть изучение, свободное от заблуждений, порожденных субъективными взглядами; она никогда не может быть иной, чем она есть, и называется именно так, поскольку всегда функционирует на основе своих собственных правил. Она никогда не расширяется и не сужается, не подвержена переменам, но сохраняет приверженность своей природе и придерживается своих собственных установлений с неизменным постоянством. Когда мы упражняем свой разум в занятиях науками, они обостряют нашу способность к пониманию и сметают пыль невежества. И если голос разума благоприятствует нам, они приводят нас, с Божией помощью, к выдающимся теоретическим рассуждениям… С полным основанием Святые Отцы наставляли нас в том, что науки следует изучать людям, вдохновленным познанием, ибо подобные занятия в большой мере являются средством, уводящим нас от плотских желаний и заставляющим, с Божией помощью, стремиться к вещам, видимым только мысленным взором…

Заключение. …Некоторые люди, соблазненные красотой небесных тел и сверканием их блеска, с необычайным усердием пытаясь выяснить причины своей собственной погибели, бросились изучать пути звезд, ослепленные настолько, что считали, будто могут предугадать исход событий путем вредоносных подсчетов, называемых астрологией. Платон, Аристотель и другие личности выдающихся способностей, не говоря уже о тех, кто писал на нашем (латинском) языке, были обеспокоены действительным положением этих вещей и единодушно заклеймили подобных людей, утверждая, что ничего кроме беспорядка не может быть порождено таким суеверием, ибо если род человеческий принуждаем к различным действиям единственно неизбежными обстоятельствами своего рождения, почему тогда за добрые дела следует похвала, а за плохие — наказание, предписываемое законом? И хотя вышеупомянутые писатели не были посвящены в божественную мудрость, тем не менее они по свидетельству истины со справедливостью опровергли заблуждения этих людей…

Но давайте же мы, кто искренне желает вступить в рай посредством умственных усилий, будем верить, что Бог располагает всеми вещами по своей воле, и давайте… с презрением отвергнем тщетность мирской жизни и обратимся к тщательному изучению Священного Писания в принятом порядке, с тем чтобы, связывая все явления со славой Божией, мы могли бы правильно отнести к небесным тайнам то, что эти люди тщетно пытались объяснить, стремясь к мирской славе. И поэтому, как говорил Блаженный Августин и другие ученые Отцы, мирские науки не следует отвергать. Необходимо, однако, как утверждается в Писании, размышлять о Законе (Божием) день и ночь; ибо, хотя достойное знание некоторых предметов можно при случае получить из светских наук, этот Закон является источником вечной жизни…

…Если мы верим неизменно и нерушимо, через благодать Христа мы преуспеем в познании его славы. Но если, кроме того, мы желаем исполниться великого света, с тем чтобы постичь сладость будущей жизни еще в этом мире, давайте рассмотрим с большим благоговением и восхищением лишь настолько, насколько в состоянии трезвый человеческий ум, как Святая Троица, различная в своих воплощениях, хотя по природе проявляющаяся и проникающая в свои создания, вездесуща в своей целостности; рассмотрим также, каким образом из-за козней дьявола кажется, что Святой Троицы нет, хотя она постоянно присутствует; и, в-третьих, подумаем, почему, несмотря на то, что сущность ее ярче любого света и сияние ее неподражаемо, никто из ее созданий не может полностью постичь ее…

Перед этими и подобными вещами неуместно всякое удивление, безуспешны все человеческие исследования, и тем не менее это — предмет восхищения христиан; это — великое утешение для страждущих, ибо, если мы с благоговением и усердием размышляем о подобных вещах, через благодать Христову мы разрушаем дьявола и его труды. Впрочем, эти предметы должны рассматриваться со столь великим восхищением, чтобы вера в них оставалась неизменной и безусловной; они должны приниматься как выходящие за пределы нашего понимания и пребывать однозначно данными в нашем разуме. Ибо чувства наши могут устраняться от подобных размышлений, вере же непозволительны колебания и сомнения. Но тем не менее то, чего мы не можем достигнуть на земле (хотя мы и видели Господа благодаря его собственной милости), мы в состоянии безошибочно распознавать в той мере, в какой он одарил нас силой и в какой дозволяют наши слабые способности…

Пер. с лат. П.С. Карамитти Cassiodori Senatoris Institutiones. Ed. by R.A.B. Mynors.-Oxford, 1937.