Чудовищные грибы

Чудовищные грибы

Почему одни люди любят жить в деревне, а другие в городе, и ни за какие коврижки на деревенские просторы их не заманишь? Не стало, что ли, у человека сил от городской суеты оторваться? Или цивилизация совсем народ расслабила? Грустно идейному горожанину в «нецивилизованной» деревне: воды горячей нет, а за холодной на колодец далеко идти. Никакого спасения от комаров и злющих мух: до магазина, который только на станции, могут в кровь изгрызть. Автобус туда не ходит. Если нет собственной машины, остается только на велосипеде педали крутить, но с непривычки горожанину как бы инфаркт не схватить, а уж пёхать десять километров туда и обратно — целый подвиг. Одним словом, отговорок тьма.

Вокруг моей деревенской дачи в Березове живописная красота средней полосы России: речка — сто шагов от дома, с лилиями и кувшинками, вокруг прозрачные боры и дубравы. И все равно трудно соблазнить городских друзей и знакомых полюбоваться ею, подышать родиной… Приедет кто — новая беда. В лес боятся со мной идти: вдруг заблудимся. И вообще, пока наберешь корзину грибов, все ноги обобьешь, а уж ягоды собирать — форменное наказание. Понаклоняйся-ка за каждой ягодкой, спина отвалится. Не в укор говорю. Жизненное наблюдение… Люди разные. Но интересно, почему так? Что для одного ясно, понятно и приятно, для другого — каторга. Тайна сия велика есть…

Поначалу я злилась, уговаривала и стыдила этих бояк, которые обделяют себя же, не радуют душу поистине божественной красотой. Но постепенно успокоилась. Помог мне преподобный Антоний Великий. Сохранился поучительный рассказ об этом великом чудотворце третьего века.

Авва Антоний в пору своих начальных подвижнических трудов впал в некое уныние оттого, что осознал, насколько велики глубины Божьего домостроительства. [2 — Домостроительство Божественное (икономия) — осуществление Божественного замысла спасения человечества в истории.] Преподобный стал вопрошать: «Господи! Отчего некоторые из человеков достигают старости и состояния немощи, другие умирают в детском возрасте и живут мало? Отчего одни бедны — другие богаты? Отчего тираны и злодеи благоденствуют и изобилуют всеми земными благами, а праведные угнетаются напастями и нищетою?» Долго был он занят этим размышлением, и пришел к нему глас: «Антоний! Внимай себе и не подвергай исследованию судеб Божиих, потому что это — душевредно, нет пользы испытывать суды Божии».

И я старалась больше не отвлекаться на душевредные исследования ни в малом, ни в большом: кто, и почему, и зачем?..

Если же, к моей огромной радости, кто-то соглашался в летнюю пору, как Меньшикова в Березове, навестить меня — я готовила гостям большую культурную программу: в бане с дубовыми вениками попарить, от души накормить грибами и ягодами, в лес не тянуть, ни-ни, только погулять по окрестностям. И надо сказать, такой прием запоминался надолго, грел души моих друзей в унылые зимние вечера…

Однажды ждала я в гости свою давнюю подругу. Грибов-то я наобещала, да неоткуда им было взяться. После жаркого июля сушь стояла, никто и в лес-то не ходил.

Но дала слово накормить грибами — держи! Отправилась я в лес, побродила по ближним болотинам, но в них только и отыскались несколько засушенных сыроежек. Что делать? Делать нечего. Только смириться. Я смирилась, но все же в сердцах помолилась: «Господи, ну пожалуйста, мне всего-то и нужно жарехи на среднюю сковородочку. Неужели во всем лесу не найдется такой малости…» Это скорее скулеж был, так хотелось мне дорогому гостю приятное сделать.

На следующий день первый дождик прошел — пора бы уж, заждались. Но он только пыль прибил. Для грибов надо, чтобы не брызгало, а лило хотя бы неделю.

Ни с того ни с сего меня вдруг так потянуло в лес, что трудно было противиться… Зачем, не понятно. Но собралась. Не стала даже корзину брать, только сунула в карман два больших пакета — бересты набрать для печки. Давно собиралась: берестой лучше всего печку разжигать. Пошла я по дороге, вдоль которой много старых берез валялось. Нашла здоровущую, приноровилась сдирать с коры бересту. Рядом небольшое болотце было, в которое я два дня назад заглядывала: в нем даже мох высох. Непонятно зачем потянуло в него еще раз заглянуть.

Сделала я вглубь несколько шагов и ахнула: в болоте на каждой кочке стояли молоденькие подберезовички-черноголовики. Сказка! Я такого количества качественных грибов на единице площади не видела никогда. Первая мысль была: это чудо нужно всем показать. Невозможная красота… Но потом жаба стала душить: эдаких знатных грибочков можно сразу столько собрать, чтобы на всю зиму намариновать. До слез пожалела, что зов Божий не услышала, корзину не взяла… Высыпала бересту из пакетов и стала срезать черноголовики. Через полчаса оба были набиты доверху. Осталась всего пара кочек не обобранных — для развода. Если бы не они — никто не поверил, что такое здесь было.

Взяв в руки пакеты с трофейными грибами, я поняла, по-человечески рассуждая, что ноша неподъемная. Но если Бог послал, Он и донести поможет, поэтому часто воздыхала: «Господи, помоги донести, я ведь не могу Твой дар бросить, помоги…» До дома идти было сорок минут быстрым шагом, я волочилась часа два. Стараясь, чтобы меня не заметили, прокралась задами в свой двор: тут только бросила свою ношу на землю. Грибочки в пакете свой товарный вид наполовину потеряли. Решила пожарить и заморозить.

— Паш! Иди сюда! — позвала я племянника. Больше никого на даче не было.

— Теть, что это? — от удивления сделав круглые глаза, спросил подошедший Паша.

— Паша, тихо… — устало шепнула я. — Грибы, не видишь?

— Их же нет, теть!

— Для кого нет, а для кого есть… Завтра возьму тебя. Только — никому! Ничего! Ни слова! Усек?

— Так не бывает, теть!

— Все, молчи, неси, а то я рухну!

Паша подхватил пакеты, удивился больше прежнего:

— Теть, как ты все это доперла?

— Не знаю, — призналась я. — Чудовищные грибы. От слова «чудо»…

— Все у тебя непросто, теть, — задумчиво вздохнул Паша. — Я завтра в город поеду.

— Зря.

Вечером я отварила грибы, резать их рука не поднималась. Глупость, конечно. Грибы стали маленькими-маленькими, но набралось этих чудесных малявок с полведра. Перекрестила их и не стала вечером приставать к Паше с походом в лес. А вдруг в болотце грибов больше не будет? Засмеет ведь.

Утром я с опаской заглянула в ведро: чудовищные грибы не превратились в лягушек, не покрылись липкой паутиной, не растворились в пространстве. Значит, не обман…

— Паш! — крикнула я. — Собирайся, в лес пойдем.

Паша дрых без задних ног, еле растолкала его. Про отъезд в город он не вспоминал… Трудно найти подход к шестнадцатилетнему парню. Я стала откровенно льстить:

— Идти полчаса. Ведро грибов наберешь за четверть часа, на одном месте. Я тебе их замариную. Все будут тебя всю зиму хвалить и благодарить.

— Нет в лесу грибов, — ответил Паша. — Хочу спать.

— Паша, я покажу тебе заветную поляну, там есть. Честное пионэрское.

— Не верю! — не так веско, как Станиславский, сказал Паша, зевнул и перевернулся на другой бок.

Я почувствовала слабину в его голосе, взмолилась: «Господи, помоги» — и завопила:

— Подъем! Подъем! Подъем!

— Не ори, теть! Слышу. — Паша сел на кровати, снова зевнул и согласился: — Ладно, пошли. Но если там не будет грибов…

— То что?

— Значит, ты обманываешь маленьких, — ответила мне почти двухметровая детина.

До места назначения мы шли сосредоточенно молча. У каждого было по два полиэтиленовых ведра вместо корзин.

Можно будет, конечно, обратить все в шутку, думала я, если грибов в болотце не окажется. Но меня саму распирало от любопытства: что это было? Может, правда грибы везде появились? Тогда понятно… А если не появились? Тогда непонятно…

— Паш, ты в болоте-то молись, чтобы грибочки найти.

— Теть… — укоризненно сказал Паша. — Хватит уже!

— Паш, — в тон ему ответила я. — Пришли уже!

— Зде-е-е-сь? — разочарованно протянул он, остановившись на краю болотца. — Издеваешься? Тыщи людей тут уже прошли.

— С какой бы стати здесь этим тыщам проходить? — спросила я с подозрением.

Болотце было, конечно, на виду, рядом с перекрестком двух больших лесных дорог. Это место так и называлось — Кресты.

— Я соседям вчера сказал, что ты грибов притащила.

— Зачем? Паш, просила же тебя…

— Для чистоты эксперимента, — ответил он.

— Дурень ты, Паша! И тайн тебе доверять нельзя.

— Тебе же соседи говорят, если грибы в лесу появились?!

— Ага… Когда уже весь поселок знает, — уточнила я и возрадовалась. Потому что увидела кочку с маленькими грибочками. — Ты, Паш, забирай правее! Через пятнадцать минут встречаемся здесь. Главное — молись и не боись. Привет!

И я шагнула в болотце. Он — тоже, повернулся спиной и, перескакивая с кочки на кочку, стал удаляться.

В моей стороне на одной кочке я срезала три десятка грибочков. На других росло не меньше десятка. Только успевай чикать ножичком черноголовики. Я смеялась: откуда взялись такие хорошенькие?

Вдруг буквально в десяти метрах от меня пронеслись по дороге трое грибников. Я не успела пригнуться, но они в мою сторону и головы не повернули. Через некоторое время появилась еще парочка с корзинами и быстро удалилась. Обратить внимание на мое неказистое болото никому и в голову не приходило! Все чуть не вприпрыжку стремились к своим грибным местам — так соскучились грибники по делу. Ну что ж — помоги Бог!

— Теть! — услышала я невдалеке унылый голос.

— Что, Паш?

— У тебя есть?

— Почти ведро…

— А у меня ничего нету…

— Сказала же тебе: молись! — крикнула я.

— Как?

— Молись: Ангел Божий, покажи мне гриб! Понял?

Ответа не было. Несколько минут стояла тишина. Потом вдруг раздался победный крик:

— Теть! Теть!

Дело у Паши, видимо, пошло. Через полчаса мы встретились на условленном месте: у каждого было по два ведра первосортных черноголовиков.

— Теть! Ты обещала замариновать, — сказал довольный Паша.

— На свою голову… — засмеялась я. — Будешь помогать! Банки мыть.

— У меня же рука не влазит!

— Не боись, найду чем тебя занять.

Довольные, но совсем не усталые мы возвращались домой.

— Теть, я не понял… — вдруг сказал Паша. — Я ходил, не было грибов. А потом на тех же местах — и появились. Так не бывает!

— Ты, друг мой, видно, под другим ракурсом на них посмотрел, — предположила я.

— Под каким еще ракурсом?

— Молитвенным.

— Да… — задумался Паша и снова замолчал.

Хотелось, так хотелось мне ввернуть что-нибудь проповедническое про чудо, про веру, про молитву. Как бы было к месту… Но я, как теперь понимаю, приняла мудрое решение и промолчала, предоставив племяннику возможность поразмыслить самому. Я в тот памятный день опытно и твердо познала духовную истину: Богу все возможно. [3 — «Услышав это, ученики Его весьма изумились и сказали: так кто же может спастись? А Иисус, воззрев, сказал им: человекам это невозможно, Богу же все возможно» (Мф. 19:25—26).] Не только грибочки перед самым носом взрастить, но спасти человека в самых трудных обстоятельствах. Поверил ли в это Паша — жизнь покажет, она длинная, полосатая.

— Знаешь, что важно… — уже перед самым домом решила сказать я. — Я про ракурс… Молитва действительно чудеса творит. Только мы ею мало пользуемся и потому не замечаем этих чудес. А тут тебе, так сказать, наглядный пример…

— Да… теть… Как-то даже не по себе, — ответил задумчивый парень. — Кому рассказать — не поверят.

— Нет, не поверят, — согласилась я.

— Я тебе вообще-то наврал, каюсь, — вздохнул Паша. — Я не говорил соседям ничего.

— Да? — удивилась я. — А чего это они все в лес побежали, странно.

— Тебя, наверно, вчера кто-то увидел с грибами.

— Выходит, так…

Паша натаскал мне воды, на том и кончилась его помощь. Но ее особенно и не требовалось: грибочки были чистые и ни одного червивого. К ночи все они были под маринадом и сидели по трехлитровым банкам.

Потом вернулся Паша и сказал, что никто ни одного гриба из леса не принес.

На следующий день обещала приехать подруга. К долгожданной встрече теперь я была готова: имелись обещанные грибы — хоть жареные, хоть какие… Но она не приехала, что-то помешало. Вот это было жаль… «Знамения нужны не для верующих, но для неверных», — заверяет святитель Григорий Богослов. Не увидела подруга детства этого чуда и, может, поэтому до сих пор так и не перешла церковной ограды… А может, совсем не поэтому. Вспомнила я Антония Великого: «Внимай себе и не подвергай исследованию судеб Божиих» — и успокоилась.