7. Языки и их восприятие

7. Языки и их восприятие

Вопрос доступности изложенного Павлом в 1 Кор. 14 является чрезвычайно важным. «Никто не понимает», — записано во 2–м стихе. Слово «его» в подлиннике отсутствует.

Представляется интересным тщательно исследовать что же в действительности подразумевается под словом «понимать» и кто эти люди, которые не понимают говорящего. Поскольку слушающие не «понимают», говорящий языками обращается к Богу, но не к людям. Хотя говорящего на языках слышат, его речь не доступна аудитории. Она обретает полное соответствие с даром языков только тогда, когда слушающие начинают его понимать.

Тот факт, что люди не понимают, что провозглашает «говорящий языками», вовсе не свидетельствует о том, что речь его экстатическая, или это лишенное смысла бормотание, или же она состоит из алогических бессмысленных предложений. Это всего лишь означает, что среди присутствующих нет людей, владеющих иностранным языком, на котором он изъясняется. Поэтому Павел настаивает, чтобы присутствовал кто–либо способный «истолковывать» (14:13, 27). Вопрос об «истолковании» мы подробно обсудим ниже.

Вопрос о понимании затрагивается в стихе более позднем, но он заслуживает того, чтобы мы коснулись его именно теперь. В 1 Кор. 14:9 записано: «Так, если и вы языком произносите невразумительные слова, то как узнают, что вы говорите?» Речь здесь идет о языке как речевом органе говорящего, посредством которого произносятся слова. Слова, как сказано, «невразумительные». Греческое слово eusemos, которое употреблено в этом тексте, нигде более в Новом Завете не встречается. В греческом за пределами Нового Завета оно означает, как поясняет У. МакДональд, «легко узнаваемое, ясное, отчетливое». Является ли речь, о которой говорит Павел (в подлиннике употреблено слово logos), глоссолалией, «непонятным бормотанием бессмысленных тирад, образующих лишенные смысла комбинации, выработанные подсознанием человека? Становится ли «речь/слово» «невразумительным» или труднопонимаемым, плохо «узнаваемым» или «неясным» только потому, что один Бог понимает его и она/оно неприемлемо для человеческого слуха? Не возникают ли эти сложности оттого, что «речь/ слово» невразумительно само по себе? Эти вопросы останавливают наше внимание на природе невразумительности «речи/слова». Нет свидетельств в пользу того, что греческое logos, обычно переводимое как «слово» и употребленное здесь Павлом в допустимом значении «речь», когда–либо означало речь невразумительную. На основании общепринятого значения logos можно утверждать, что «речь/слово» само по себе не «невразумительно», что оно не является как бы фальсифицированной речью. Но оно «неузнаваемо» и не «ясно» потому, что слушающий не понимает его как свою родную речь. Он слышит нечто, некий «звук» (греч. phone), как о том говорится в 14:11 (то же самое слово в 14:12, 13 означает «язык»), но до тех пор, пока это «речь/слово» не будет переведено, понять его невозможно и оно остается неясным и бессмысленным для слушателя.

Эти соображения подводят к выводу, что трудность с пониманием «речи/слова» заключена в слушателе, а не в говорящем. Речь говорящего па языках сама по себе не является невразумительным бормотанием или набором бессмысленных звуков. Это речь на языке, который незнаком слушателю. Эта концепция, видимо, может помочь в прояснении природы феномена языков. Невразумительность — проблема слушающего, а совсем не того, кто говорит на языке.

Глагол «понимать» из 1 Кор. 14:2 в греческом подлиннике — akouo. Это греческое слово имеет множество параллельных значений, которые заметно проясняют вопрос о понимании. В нем заключена мысль, что «люди» в действительности слышали «речь/слово» (logos) и слово «язык» (phone) употребляется в Септуагинте, древнейшем переводе Ветхого Завета на греческий, в весьма важном месте текста. Эти слова встречаются вместе в Быт. 11:1—9 в связи с повествованием о смешении языков при строительстве Вавилонской башни. В Быт. 11:7 в Септуагинте можно прочесть: «Сойдем же, и смешаем там язык (glossa) их, так чтобы один не понимал (akouo) речи (phone) другого».

Тот факт, что Павел в греческой Библии использует терминологию, соединенную столь уникально, по–видимому доказывает, что невразумительность произносимого не означает, что говорили не на человеческих языках. В результате смешения «языков» (glossa) у Вавилонской башни, новый «язык» (phone)[76] каждого был просто вне понимания (akouo) соседа. Неспособность слушающего «понимать», следовательно, означает, что они слышали, но не воспринимали смысла произносимого на определенном языке. Эта параллель из истории Вавилонской башни показывает, что дар «говорения на языках» есть явление, обратное смешению языков/диалектов, происшедшему у Вавилонской башни, цель его состоит в том, чтобы дать возможность возвещать Благую Весть на всех языках, сделать ее доступной для всего мира.

Возникает еще одна интересная мысль. Из 1 Кор. 14:2, если вдуматься в этот текст, вовсе не следует, что «говорение на языках» предназначено для обращения к Богу. Многие современные глоссолалисты утверждают, что глоссолалия есть дар, предназначенный для обращения к Богу и указывают при этом именно на 1 Кор. 14:2. Текст этот, однако, так не учит. В соответствии с этим текстом «говорение на языках» есть звуковое общение для возвещения Божественных «тайн» плана спасения, воплощенного во Христе, что ныне и явлено Богом через Духа Святого. Язык лишен смысла для слушающего, поскольку нет истолкования, то есть перевода этого языка (греч. phone) для тех, которые эту речь (слово logos) не понимают.

Павел отмечает, что из–за определенных обстоятельств, в результате которых слушающие не понимают говорящего, он обращается к Богу (14:2, 28), поскольку Бог не ограничен в восприятии человеческих языков. Все духовные дары исходят от Бога, и даже если нет никого, кто бы понимал говорящего, Бог его все равно слышит и понимает. Давайте будем помнить, что цель Павла в 14–й главе заключена в том, чтобы показать, что «говорение на языках» предназначено для устроения Церкви, а не для самосовершенствования.