Глава пятая ХРИСТИАНСКАЯ СВОБОДА

Глава пятая

ХРИСТИАНСКАЯ СВОБОДА

Известный испанский журналист Луис Фойкс живет и работает в Барселоне. Он регулярно бывает «свежей головой» в трех телевизионных и трех радиопрограммах, он также ведущий колонки секулярной левоцентристской газеты Vanguardia и постоянно печатается в разделе новостей и на спортивных страницах этой газеты. В испанской журналистике он испробовал все виды работы — от редактора и заместителя редактора до зарубежного корреспондента в Вашингтоне. С 1961 года он ассоциированный член Opus Dei. Он живет со слепой матерью, которая больна болезнью Альцгеймера.

Другими словами, Фойкс — вполне типичный, успешный и морально устойчивый член Opus Dei, активно участвующий в общественной жизни Испании, человек, который осуществляет принцип «освящения работы». Имея в виду влиятельность и известность Фойкса, можно было бы предположить, что руководство Opus Dei вступит с ним в тесный контакт для координации усилий и обеспечения максимальной эффективности в достижении общих целей.

На самом деле, говорит Фойкс, после сорока одного года членства в Opus Dei он все еще ждет, что кто-нибудь из организации скажет ему, что они думают о какой-нибудь из его статей или хоть об одном из многочисленных телевизионных комментариев.

«Ничего подобного просто не происходит», — сказал он мне в июне 2004 года в неохотно данном интервью за чашкой кофе в Барселоне. Я говорю «неохотно данном», поскольку было очевидно, что, несмотря на публичную открытость, Фойкс не хочет говорить о своей частной жизни. Фактически, говорит он, Opus Dei никогда не интересовали ни его журналистская деятельность, ни его политические убеждения. Он улыбается и говорит, что все в порядке, поскольку уже по меньшей мере шесть лет он голосует за левых, а не за консервативную Народную партию бывшего премьер-министра Хосе Марии Аснара. (В испанской прессе широко распространено мнение, что Аснар — любимец Opus Dei.) Фойкс дал понять, что он так ведет себя не потому, что очень любит левых, а потому что более чем разочарован в правых. Он также подчеркивает, что никто в Opus Dei не пытался повлиять на его политический выбор.

«Люди склонны считать Opus Dei политическим, общественным, экономическим и так далее движением, — сказал Фойкс. — Это не так, во всяком случае, насколько я знаю. Opus Dei старается смотреть на людей как на личности, помочь им в духовной жизни, понять их человеческую сущность. Насколько я могу это видеть. Директор центра Opus Dei никогда не спрашивал меня, что я думаю о каком-либо издании или политическом деятеле. Будучи членом Opus Dei, я чувствую себя совершенно свободным».

Фойкс затронул и другой вопрос: «Мы не роботы. Мы нормальные люди. Иногда мне не хочется работать. Когда я вижу на улице красивую женщину, я чувствую то же, что и вы. А по субботам… ну, дело в том, что я езжу в свой пригородный дом и ухаживаю за оливковыми деревьями и виноградником — это мне отец завещал перед смертью. Это нормальная жизнь, без всякого давления».

В известном смысле огромная ирония заключена в том, что Opus Dei привлекает к себе внимание как организация, контролирующая своих членов, а при этом, по крайней мере на понятийном уровне, в католической церкви не существует никакой другой группы, которая бы придавала такое значение свободе наряду с личной ответственностью, которую эта свобода подразумевает.

Основная идея заключается в том, что вне духовного руководства и воспитания в духе доктрины, осуществляемых Opus Dei, организация не имеет никакой «программы», и ее члены совершенно свободны поступать так, как считают нужным, неся полную ответственность за свой выбор. Это не только личное восприятие Opus Dei, но и политика Ватикана: в декрете Конгрегации по делам епископов, учредившем Opus Dei в качестве личной прелатуры, говорится: «Верующие миряне, принадлежащие к прелатуре, в пределах католической веры и церковной дисциплины имеют такую же свободу, как и другие католики и их сограждане; следовательно, прелатура не отвечает за профессиональную, общественную, политическую или экономическую деятельность своих членов».

Члены Opus Dei — профессора, юристы или дворники — несут ответственность перед своим начальством на работе, но никогда — перед духовенством или директорами центров Opus Dei. Кроме того, Opus Dei никогда не использует высокое положение своих членов, будь то в церковной или мирской их карьере. «Opus Dei — апостольское предприятие, — писал Эскрива. — Нас интересует только душа. Наша мораль не позволяет нам вести себя как общество по самосовершенствованию или взаимопомощи». Под «свободой» для своих членов Opus Dei также имеет в виду свободу от любых попыток со стороны организации их эксплуатировать.

Ни одну другую тему, относящуюся к внутренней жизни Opus Dei, Эскрива не рассмотрел столь подробно, как свободу. Он обращался к ней в своих сочинениях десятки раз, выделял ее со свойственной ему жесткостью.

Например, однажды Эскрива написал: «Со своей благословенной свободой Opus Dei никогда не станет разновидностью политической партии: внутри Opus Dei есть и всегда будет место для разных точек зрения и подходов, дозволенных христианину его совестью, и на это никак не могут повлиять руководители центров Opus Dei». Эскрива высмеивал то, что называл «псевдодуховным однопартийным менталитетом». Другая цитата: «Господь хочет, чтобы мы служили ему свободно — ubi autem Spiritus Domini, ibi libertas — «Где Дух Божий, там свобода», и потому апостольская миссия, которая не уважает свободу, безусловно, вредна».

Может быть, самое известное замечание по этому поводу содержится в составленной Эскрива для директоров центров инструкции о том, как помочь членам Opus Dei осознать собственную свободу: «Если директора навязывают какое-то свое отношение к светским делам, то члены, которые думают иначе, должны немедленно протестовать, и это справедливо. Со своей стороны, я буду иметь печальную обязанность благословлять и хвалить тех, кто твердо отказался подчиниться, и со святым негодованием поправлять директоров, которые хотели воспользоваться властью, не имея на то права». Согласно Эскрива, суть в том, что «личная свобода и ответственность — лучшие гарантии сверхъестественной задачи «Дела Божьего».

Епископ Альваро дель Портильо, преемник Эскрива, однажды сказал его биографу Питеру Берглару, что Эскрива никогда публично не комментировал политические проблемы отчасти из-за того, что уважал свободу членов Opus Dei, поскольку, если «Отец» займет какую-то позицию, это станет сильным моральным давлением на каждого из членов. Решимость Эскрива преодолеть политические разногласия заходила весьма далеко: например, во время гражданской войны в Испании он подстрекал знакомых молодых людей играть в футбол в политически разнородных командах, так, чтобы это никогда не выглядело как «черные» против «красных». Такой же подход был не только к политике, но и к бизнесу, культуре — к любой области, где люди организовывались по общим интересам. Эскрива настаивал, что Opus Dei не должен быть ни на чьей стороне.

Широко известно, что внутри Opus Dei священники и директора центров должны помогать членам в их духовной жизни, распространяя учение католической церкви, и это все. Священникам не советуют высказывать политические замечания, чтобы не отвратить доверившихся им людей. Руководству не полагается интересоваться политическим выбором члена Opus Dei или его профессиональной деятельностью. Студент университета, вовлеченный в Opus Dei, однажды выразил Эскрива свое удивление, что никто не спрашивает его о политических убеждениях, и Эскрива ответил: «Вместо этого тебе зададут другие «неудобные» вопросы. Тебя спросят, молишься ли ты, правильно ли тратишь свое время, радуешь ли своих родителей, учишься ли ты, ведь для студента учиться — это серьезная обязанность».

В настоящее время, как говорили мне члены, дела в значительной степени обстоят так же. Члены Opus Dei из любого уголка мира неоднократно говорили, что никто в организации никогда их не спрашивал, как они голосовали, или какой у них подход к работе, или как они обращаются со своими доходами.

Заявления

Рафаэль Рей — ведущий политик-консерватор и член Конгресса Перу. Он считается оппонентом левоцентристского президента страны Алехандро Толедо и союзником предыдущего президента Альберто Фухимори, слывшего автократом. Рей — нумерарий Opus Dei. Его политические заявления часто бывают очень резкими, и многие перуанцы полагают, что они подготовлены им вместе с кардиналом Лимы Хуаном Луисом Сиприани, который тоже является членом Opus Dei. Но в своем июньском интервью в офисе Лимы Рей сказал мне: «Никто в Opus Dei никогда не говорил со мной на политические темы. Они говорили исключительно о духовном воспитании личности, о Боге, о религиозном формировании в духе доктрины. Они старались подвигнуть меня вести себя нравственно и поступать в духе христианского учения. И все.

Никто из Opus Dei никогда не просил меня вмешаться в какой-либо политический вопрос. В центрах Opus Dei мы не говорим о политике, во всяком случае, никогда о ней не спорим. Я знаю множество людей в Opus Dei, которые думают совсем иначе, чем я». В качестве примера Рей сослался на перуанского политика Родриго Франко Монтеса, который до своей смерти в 1987 году от рук террориста из группировки «Светящийся путь» был членом левоцентристской партии тогдашнего президента Алана Гарсия. Монтес также был нумерарием с середины 1970-х до начала 1980-х годов, потом он женился, но остался в добрых отношениях с Opus Dei. Рей тогда был в жесткой оппозиции к правительству Гарсия, он и Монтес расходились во взглядах по многим вопросам. Они жили в одном и том же центре Opus Dei и, находясь дома, никогда не обсуждали политику. «Основатель сказал, что мы должны уважать свободу друг друга, и мы к этому относимся серьезно», — заявил Рей.

То, что ему дает Opus Dei, сказал Рей, относится к совершенно другому уровню. «У меня очень твердый характер, и я испытываю от этого неудобство. Мне необходима помощь в работе над собой, в том, чтобы быть терпимее, понимать и прощать других. Мне нужно видеть мои недостатки и заблуждения и научиться просить прощения. Именно эти свои проблемы я обсуждаю с кем-нибудь из Opus Dei, а вовсе не мой политический выбор».

Члены Opus Dei утверждают, что то же самое относится и к миру бизнеса. Рафаэль Лопес Алиага — президент общества Peruval Corp. S.A. и крупный руководитель железнодорожной отрасли Перу. Он ассоциированный член Opus Dei, живущий дома, поскольку ухаживает за родителями и душевнобольным братом, который нуждается в дорогих лекарствах.

Лопес вырос в Чиклайо, провинциальном перуанском городе, и впервые столкнулся с Opus Dei в выпускном классе школы, когда занял первое место на экзаменах и получил возможность поступать в университет. Результаты экзаменов были опубликованы в местной газете. Совершенно неожиданно его разыскал нумерарий Opus Dei и пригласил на собеседование в университет в Пиура. Лопес был приятно поражен таким вниманием, но не поехал, хотя интересовался Opus Dei, поскольку прочел критическую статью, в которой Opus Dei назвали «спрутом». Со временем, однако, он стал посещать лекции в университете Opus Dei в Пиура, в основном потому, что преподаватели местного университета объявили забастовку. Потом он стал читать произведения Эскрива и через год «свистнул».

Лопес заявил, что никто из Opus Dei никогда не пытался влиять на его бизнес или просить о привилегиях для членов организации. На самом деле, сказал Лопес, быть ассоциированным членом — это большие обязательства: каждый вечер в течение двадцати лет он посвящает четыре часа работе в находящемся в деловой части Лимы центре Opus Dei для мальчиков. Он проводит беседы на темы морали, ведет кружки, проводит субботние встречи для супернумерариев и помощников Opus Dei, организует спортивные мероприятия и преподает на бесплатных курсах для студентов. Курсы включают в себя ежегодную девятидневную программу для лучших перуанских студентов, посвятивших себя изучению бизнеса, и сочетают обучение профессии с некоторыми элементами «плана жизни» Opus Dei: ежедневной мессой, медитациями и так далее.

«В Opus Dei поражает исключительный духовный настрой, — сказал Лопес. — Он влияет на мою профессиональную деятельность, побуждая меня быть более искренним и высоконравственным, относиться к моим подчиненным и коллегам как к личностям, а не винтикам в машине. Я свободен решать, как мне двигаться по служебной лестнице, какие сделать инвестиции, кого взять на работу и тому подобное. Просто немыслимо предположить, что кто-нибудь в Opus Dei попытается повлиять на мой выбор в этих вопросах».

Возьмем пример из Америки: Дуг Хиндерер — вице-президент Национальной ассоциации риелторов в Чикаго, супернумерарий Opus Dei. У них с женой Ширли девять детей, что вполне отражает склонность Opus Dei к большим семьям. Мальчики посещают Northridge Prep — школу Opus Dei для мальчиков в Чикаго, девочки — Williows — также школу Opus Dei. Хиндерер сказал, что на самом деле они хотели бы иметь больше детей, но пока не получается, поэтому они завели собаку по имени Хантер.

Хиндерер заявил, что никто в Opus Dei никогда не расспрашивал его о карьере, хотя когда он перешел из корпорации, приносящей большие прибыли, в менее прибыльную организацию, это могло сказаться на его финансовой поддержке Opus Dei. Тем не менее все беседы с духовенством и светскими руководителями Opus Dei посвящены исключительно духовным вопросам.

«Они не спускают меня с крючка на исповеди, и я это очень уважаю, — сказал Хиндерер. — Один из священников как-то сказал мне: «Ты пичкаешь меня рассказами о своем дерьмовом поведении». Я был очень удивлен, что священник так выражается, но ведь он был абсолютно прав. Именно этим занимается Opus Dei».

Нельзя сказать, что при случае некоторые члены Opus Dei не пытаются использовать организацию как своего рода широкую политическую или деловую сеть для профессионального или другого продвижения. Однако люди, знакомые с Opus Dei, утверждают, что обычно такая активность, прикрываемая неискренним подчеркиванием «свободы», заканчивается очень быстро. Например, Эндрю Рид, руководитель школы Opus Dei для мальчиков в пригороде Вашингтона и не член Opus Dei, рассказал мне, что в декабре 2004 года один супернумерарий заявил ему, что присоединился к Opus Dei, потому что это поможет его карьере. Рид сказал, что в дальнейшем этот человек вступил в конфликт с Opus Dei и покинул организацию. «Думаю, что на самом деле он не представлял, с чем имеет дело», — сказал Рид.

Пределы свободы

Со стороны этот разговор о свободе может быть непонятным, поскольку часто кажется, что Opus Dei действует в качестве единой силы как в церковных вопросах, так и в секу-лярной политике. Например, если коснуться церковных дел, — монсеньор Фернандо Окарис, викарий Opus Dei, а также консультант Конгрегации доктрины веры, был одним из основных авторов документа Dominus Iesus (2001), в котором вновь заявлялось о превосходстве римского католицизма над другими религиями. Никто из членов Opus Dei, во всяком случае публично, не принял участия в критике этого документа. Видные американские члены Opus Dei Расселл Шоу и отец Джон Макклоски солидаризировались с правыми католиками (если не предполагать, что они на самом деле согласны со всеми положениями документа). Трудно назвать хоть одного члена Opus Dei, выступающего на стороне левых католиков, по крайней мере во внутрицерковных дискуссиях. Два кардинала Opus Dei — Хуан Луис Сиприани из Лимы и Хулиан Эрранс из Ватикана, президент Папского Совета по толкованию законодательных текстов, хотя и очень разные по характеру, относятся к консервативному крылу Совета кардиналов. Говоря языком секулярной политики, — хотя в мире есть несколько членов Opus Dei, участвующих в левых партиях, центр тяжести числа членов, безусловно, находится справа.

Как это возможно, если Opus Dei на самом деле выступает за свободу? Одна из первостепенных проблем, встающих перед Opus Dei, — дать убедительный ответ на этот вопрос.

Часть ответа является социологической. Opus Dei привлекает к себе определенный тип людей, и обычно, хотя и не исключительно, эти люди склонны к «консерватизму» как в церковных, так и в секулярных вопросах. Нет необходимости в центральной организационной комиссии или в указаниях свыше. Заранее существует приблизительный консенсус по вопросам о том, что является важным, какие дела имеют особое значение и какие средства больше подходят для их продвижения. Когда члены Opus Dei начинают «свободно» работать над совершенствованием секулярного мира, те из них, кто выбирает политику, обычно заканчивают тем, что идут в одном направлении, без диктовки Opus Dei или попыток повлиять на их выбор.

Вторая часть ответа заключается в том, что внутри Opus Dei существуют четкие границы свободы мыслей и поступков, содержащиеся в учении католической церкви. В проповеди, озаглавленной «Свобода: Дар Божий», Эскрива так ставит вопрос: «Отвергайте ложь тех, кто ублажает себя патетическим криком «Свобода! Свобода!». Их крик часто маскирует ужасное порабощение, потому что выбор, который предпочитает ошибаться, не свободен. Только Христос делает нас свободными, поскольку только Он есть Путь, Правда и Жизнь». Члены Opus Dei не считают себя «свободными» поддерживать точки зрения, которые противоположны церковной вере и морали. Вы не найдете ни одного члена Opus Dei, который был бы против позиции церкви о контроле рождаемости, или поддерживал аборты, или отрицал Бога, или считал Христа просто странствующим проповедником. Это происходит не потому, что членов Opus Dei заставляют занимать такие позиции, и не потому, что им угрожает инквизиторский процесс, если они произнесут или опубликуют что-то неортодоксальное. Скорее всего, это связано с тем, что люди, которые решают присоединиться к Opus Dei, в большинстве своем уже «члены одной команды» и Opus Dei привлекает их тем, что в нем они не столкнутся со скептицизмом, который так характерен для секулярного мира или для некоторых католических кругов.

Пожалуй, лучше всего выразила эту мысль семнадцатилетняя Кэти Дойл, которая учится в выпускном классе Oakcrest — школы-филиала Opus Dei для девочек в Маклине, штат Виргиния. Я спросил ее (Кэти не член Opus Dei), считает ли она, что член Opus Dei должен «свободно» относиться к позиции церкви о контроле рождаемости. Она ответила: «Если вы собираетесь быть в Opus Dei, вы не можете соглашаться только с частью церковного учения. Вы уже в большой степени строгий консервативный католик».

Кузница фундаментализма?

Если взглянуть со стороны, может показаться, что комментарий Дойл намекает на некую проблему, которая не всегда адекватно оценивается в Opus Dei и связана с вопросом «свободы». Opus Dei часто воспринимается как довольно четкий образ лояльности по отношению к папе и приверженности к консервативной католической доктрине. Некоторые источники полагают, что Opus Dei — «кузница фундаментализма», поглощающая восприимчивые умы и формирующая в них узкий кругозор.

Без сомнения, есть случаи, когда в Opus Dei приходят люди без особых духовных склонностей, и тогда официальные указания и неформальные беседы подталкивают их к консервативному мышлению. С другой стороны, гораздо более часты случаи, когда будущие члены тянутся к Opus Dei потому, что они уже настроены консервативно. Согласно большинству обозревателей, тогда они обычно долго находятся в рядах Opus Dei. Постоянное подчеркивание «свободы» приводит к тому, что они становятся немного более великодушными, когда сталкиваются с противоположными взглядами, и хотя не смягчают собственных точек зрения, все же склонны меньше осуждать и быть более милосердными. Кроме того, в границах, обозначенных в Катехизисе католической церкви, в Opus Dei существует поразительное множество школ и интеллектуальных подходов.

Пиа де Соленни, американский юрист, работающая в Совете по изучению семьи в Вашингтоне, не член Opus Dei, изучив положение дел в двух папских университетах, работала над докторской диссертацией в руководимом Opus Dei Университете Святого Креста в Риме. Вот ее наблюдения: «Конечно, вы можете сказать про Университет Святого Креста, что он консервативен. Но вы туда попадете и столкнетесь и с томистами, и с феноменолистами, и с неоплатонистами. Это действительно интересно, что так много философских направлений существуют в рамках одного университета. Я думаю, это удивительно, потому что никогда не видела такого в любом другом заведении. Они спорят друг с другом на конференциях и на страницах журналов, но так бывает всегда, когда есть интерес к интеллектуальной жизни».

Приведем один пример: в конце 2004 — начале 2005 года католический мир был еще раз втянут в дебаты о СПИДе и презервативах, на этот раз в связи с тем, что на Конференции испанских епископов выступавший предположил, что презервативы могут быть легитимной частью антиспидовской стратегии. По иронии судьбы, два самых ярых оппонента были представлены ультраправыми католиками и секулярными массмедиа, которые, хотя и по разным причинам, связывали церковь с полным и абсолютным запретом презервативов. Кроме того, многие католики-моралисты и даже некоторые официальные представители Ватикана были склонны допустить, что в ситуации, когда безнравственный половой контакт может произойти так или иначе, использование презерватива для предотвращения СПИДа может рассматриваться как «меньшее зло».

Один из голосов, выступавших за такой подход, принадлежал монсеньору Анхелю Родригесу Луньо, священнику Opus Dei, профессору Университета Святого Креста в Риме, консультанту Конгрегации доктрины веры. «Проблема заключается в том, что, когда мы пытаемся дать неоднозначную реакцию, тут же в газетах появляются заголовки «Ватикан одобряет презервативы», — сказал Родригес Луньо в интервью Washington Post. — Вопрос гораздо более сложный. С точки зрения морали мы не можем смотреть сквозь пальцы на контрацепцию. Мы не можем сказать шестнадцатилетним детям в классе, что они должны пользоваться презервативами. Но если мы сталкиваемся с ситуацией, когда человек несомненно будет продолжать вести себя пагубно, с проституткой, которая не собирается бросать свою профессию, тогда мы можем сказать: «Остановись. Но если ты не собираешься этого делать, то хотя бы сделай то. Половая жизнь вне брака уже есть нарушение шестой заповеди, половая жизнь вне брака без предохранения чревата нарушением пятой заповеди — «Не убий». В сущности, Родригес Луньо проводил различие между законом и казуистикой, имея в виду применение закона в конкретных случаях. Родригес Луньо очень хорошо знал, что ни папа, ни любое агентство Ватикана никогда не высказывались по конкретному вопросу о том, может ли презерватив быть оправдан как меньшее зло в контексте СПИДа. Это была тонкая аргументация, которая удивила и ужаснула некоторых консерваторов.

Через некоторое время эта разновидность плюрализма, которую описывает де Соленни и о которой говорит Родригес Луньо, привела к эффекту «смягчения» людей, бывших изначально более жесткими. Другими словами, Opus Dei не столько порождает фундаменталистов, сколько их переделывает. Если так действительно происходит, это должно согласовываться с мечтой Эскрива, который в письме от 1965 года писал, что хотел бы, чтобы члены Opus Dei были либеральными, «всегда признавали хорошее в других, никогда не были замкнутыми и ограниченными и чтобы их души были открыты всему миру».

Разные модели

На более глубоком уровне мир не готов серьезно воспринять мнение Opus Dei о свободе, поскольку чаще всего речь идет о двух разных моделях свободы. В большинстве случаев напряженная секулярная мысль под свободой понимает то, что философы называют «волюнтаризмом», имея в виду личное желание. Человек «свободен», когда нет внешних ограничений в свободе действий, когда он делает то, что хочет. В этом смысле, если человек не согласен с позицией Opus Dei по отношению к контролю рождаемости, он не полностью «свободен».

Однако внутри Opus Dei понимание свободы другое. Opus Dei обращается к классическому аристотелевско-томистскому подходу, согласно которому свобода — не есть конечное добро. Свобода, скорее, отсылает к истине, и, таким образом, действительно свободный человек не просто делает то, что хочет, но поступает в соответствии с промыслом Божиим о подлинном человеческом процветании. Если воспользоваться довольно избитым примером, алкоголик не «свободен» именно потому, что он пьет, когда хочет. Он не может быть свободным, пока не прекратит пить, даже если это будет не то, чего он «хочет» в этот момент.

В проповеди о свободе Эскрива выражает это следующим образом:

Поймите, свобода обретает правильный смысл только при служении истине, которую мы устанавливаем в поисках бесконечной любви, освобождающей нас от всех форм рабства. Каждый новый день усиливает мое стремление провозгласить на все стороны света неисчерпаемое сокровище, принадлежащее христианству: «Великая свобода детей Божиих!» По существу, именно это имеется в виду под «доброй волей», которая учит нас добиваться добра, после того как мы отличили его от зла… Но есть люди, которые этого не понимают. Они восстают против Создателя, и их восстание мелко, уныло и беспомощно, они слепо повторяют бесполезные жалобы, увековеченные в псалмах, — «давайте избавимся от рабства, давайте освободимся от их власти». Они естественно, молчаливо, без демонстраций и сетований уклоняются от тягот выполнения своих повседневных задач. Они не сознают, что даже когда воля Божия кажется тягостной и причиняет боль, она вполне совпадает с нашей свободой, которую можно обрести лишь в Боге и в Его замыслах.

По этому поводу один итальянский нумерарий сказал мне: Abbiamo liberta, si, та liberta dentro un impegno («У нас есть свобода, но она находится в рамках наших обязательств».)

Взаимное непонимание по поводу «свободы» в Opus Dei часто не столь огромно, чтобы заявлять: «критики лгут, а Opus Dei говорит правду» или наоборот. Просто обе стороны употребляют одно и то же слово «свобода», но имеют в виду разные вещи. Конечно, напрямую аристотелевско-томистская модель не является концепцией свободы Opus Dei, но она лежит в основе многих традиционных католических размышлений. Однако, поскольку Opus Dei стремится занять в данном случае ведущую позицию, на него падает непропорционально тяжелая ноша — найти способ объяснить свое понимание свободы культурному сообществу, исходные параметры которого по этому вопросу очень отличаются.