Глава тринадцатая СЛЕПОЕ ПОСЛУШАНИЕ

Глава тринадцатая

СЛЕПОЕ ПОСЛУШАНИЕ

Должность Дэвида Кларка называется «консультант в области преобразования мышления», но его узкая специализация — вытягивание людей из-под власти различных культов. Сам он бывший член оккультной группы из Южной Калифорнии, имеет сертификат эксперта по культам и работает в качестве адвоката, помогающего покинуть культовые организации, более двадцати лет. Он был одним из авторов книги Recovery from Cults: Help for Victims of Psychological and Spiritual Abuse (W. W. Norton, 1993). Одно из его самых известных дел — дело Тамми ДиНикола, нумерария Opus Dei из центра Brimfield в Массачусетсе. Семья ДиНикола попросила Кларка побеседовать с дочерью, когда та приехала домой отпраздновать окончание Бостонского колледжа. В конечном счете ДиНикола покинула Opus Dei и вместе со своей матерью Дианой создала Opus Dei Awareness Network (ODAN) — сайт, резко направленный против Opus Dei.

ДиНикола — не единственный член Opus Dei, с которым Кларк работал за все эти годы. Он сказал мне, что к нему обращались примерно двадцать семей, члены которых были вовлечены в Opus Dei, и, возможно, он работал с двадцатью членами. В мае 2004 года я беседовал с ним о его восприятии Opus Dei.

«Эта организация заявляет о своей принадлежности к католической церкви и защите веры. Они консервативны в вопросах теологии, и это представляется им очень важным. Но их внутреннюю жизнь постороннему человеку очень трудно понять. Они изо всех сил стараются не дать посторонним увидеть, что происходит на самом деле, и это можно понять только по свидетельствам бывших членов, бывших руководителей и их документации», — сказал он.

Кларк, который не является католиком, сказал, что не намеревался делать Opus Dei своей мишенью. «Я не собирался проводить какое-то расследование. Я услышал об этой организации от семей, которые были намерены бороться с тем, что происходит с их сыновьями и дочерьми».

В 1972–1974 годах Кларк был участником, как он сам это назвал, «харизматического культа», который был ответвлением «Jesus movement» 1970-х годов. Потом он учился в Епископальной семинарии в Филадельфии, то есть обрел теологическую базу, и когда впервые услышал об Opus Dei, сразу узнал те самые извращения и методы, которые были знакомы ему по собственному опыту. В конечном счете он пришел к выводу, что Opus Dei «больше относится к культу, чем к церкви».

В общем, сказал Кларк, члены Opus Dei, которых он встречал, «честные люди и они хорошо приспосабливаются к образу Opus Dei. Они искренне верят ему и абсолютно повинуются». Он рассказал, что вначале семьи членов поддерживают участие в Opus Dei, «потому что знают, что это одобряется католической церковью». Но когда они сталкиваются с тем, что их дети не приезжают домой на каникулы, редко могут пользоваться телефоном, а нумерарии сообщают родителям, что перевели все свои деньги Opus Dei, семьи понимают, что что-то происходит не так. Кларк сказал, что, исходя из разговоров с членами, он считает, что Opus Dei оказывает «чрезмерное влияние» на молодых людей, чтобы они к нему присоединились, «и в результате это оказывается сражением с предопределенным исходом».

До какой степени Opus Dei похож на культ?

«Что ж, он поддерживает учение и авторитет Римской католической церкви. Обычно в культе традиции отвергаются, a Opus Dei в известном смысле строго соблюдает традиции. Но практика показывает другое. Часто люди не могут открыто выражать свои взгляды, их взаимоотношения с другими строго контролируются. Это напоминает научно-фантастический фильм, когда люди становятся похожими на клонов в симбиозе». В этом смысле, сказал Кларк, люди часто больше узнают об Opus Dei после того, как с ним расстаются, чем когда они были его членами.

Кларк сказал, что Opus Dei — «одна из самых опытных групп, с которыми он сталкивался. Это группа, которая стремится заполучить сливки общества, профессионалов в своей области. Очень жуткими, почти милитаристскими способами». Кроме того, сказал Кларк, он слышал, что беспокойство выражали не только семьи, но и сама католическая церковь. Обычно это касалось четырех пунктов: Opus Dei «контролирует души» своих членов; он разрушает семьи; люди с большим трудом могут уйти из организации; Opus Dei наносит вред церкви.

Кларк заявил, что все это недавние впечатления. Родители обращались к нему в прошлом году. «Но очень трудно что-либо сделать. Обычно у вас нет никакого доступа к этим людям. Им трудно выкроить время для встречи с вами», — объяснил он.

Кларк полагает, что Opus Dei должен использовать «сдержки и противовесы» для управления своей внутренней жизнью и соблюдать ныне обязательную «прозрачность». Он провел параллель с уроками, извлеченными из скандала с сексуальными преступлениями в США. «Речь идет о надзоре и ответственности. Вот это необходимо Opus Dei», — сказал он.

Плюрализм

Согласно мнению большинства, одним из отличительных признаков культа является строгое единообразие и непререкаемое уважение к власти. Члены Opus Dei утверждают, что для них это не характерно, а, наоборот, им свойствен широкий плюрализм. Кроме приведенных в 12-й главе примеров из области политики, в частности в Перу, где два нумерария, относящиеся к оппозиционным либеральной и консервативной партиям, живут в одном центре, возможно, стоит привести еще несколько случаев.

В 2003 году относящаяся к Opus Dei организация ICEF (итальянская аббревиатура для «Культурной, образовательной и семейной инициативы») созвала в Риме конференцию по поводу спорного фильма Мэла Гибсона Страсти Христовы. Второй режиссер фильма Ян Микелини — сын хорошо известного итальянского супернумерария Opus Dei Альберто Микелини, журналиста и политика. Частично благодаря его вмешательству в декабре 2002 года папа Иоанн Павел II посмотрел этот фильм. Нумерарий Opus Dei пресс-секретарь папы Хоакин Наварро-Валльс был одним из сторонников фильма в Ватикане. Многие обозреватели, как в Италии, так и в мире, предположили, что Opus Dei единодушно выступает за Страсти. Тот факт, что большинство католиков-консерваторов всего мира поддержали фильм, лишь укрепил это впечатление.

Тем не менее на конференции ICEF итальянский супер-нумерарий Алессандра Канева остро критиковала Страсти, что потом было названо «ссорой». Канева — сценарист и писатель, в частности она участвовала в написании сценария очень популярного итальянского телесериала Дон Маттео — о священнике-детективе. Она критиковала фильм Мэла Гибсона как с точки зрения его художественных достоинств, так и в теологическом плане.

«Драматургический замысел фильма смещается в сторону натуралистического показа страданий. Объяснения причин этого [страданий] и значения жертвы Христа отсутствуют, и не только агностики, но и многие из христиан забыли об этом. Эти моменты затрагиваются только в диалогах, а в контексте моря крови слова — слишком слабый элемент кинематографии… Нет того глубокого ощущения бесконечной любви к людям, несмотря на их грехи», — сказала Канева. Другие участники конференции, некоторые из них — члены Opus Dei, некоторые — нет, резко выступили в защиту фильма, и последовали горячие дебаты.

Другой пример — в 2004 году спонсируемый Opus Dei Университет Святого Креста организовал конференцию «Поэзия и христианство», на которой состоялся «круглый стол», посвященный краеугольному камню итальянской литературы — роману Алессандро Мандзони I Promessi Sposi. Две противоположные точки зрения были выдвинуты двумя нумерариями Opus Dei — Чезаре Каваллери, редактором итальянского журнала Studi Cattolici, и профессором Сорбонны Франсуа Ливи. Для Каваллери роман Мандзони — выдающееся воплощение католической литературы. Для Ливи в I Promessi Sposi изображаются «следы культуры Просвещения, когда христианство часто рассматривалось только как религия народных масс». По сути Ливи заявил, что книга не может считаться «католическим романом», что для итальянской аудитории было равноценно ереси. Опять же последовали оживленные дебаты.

По мнению многих членов Opus Dei, подобные эпизоды опровергают утверждения о сходстве внутреннего строения организации с научно-фантастическим произведением, герои которого «клоны в симбиозе». В сущности, утверждают они, один из кардинальных принципов Opus Dei — это именно уважение к свободе совести, поэтому тот контроль над членами, о котором говорит Кларк, был бы поистине немыслим.

Католический Расемон

Если слушать людей, которые говорят о контроле внутри Opus Dei, может возникнуть ощущение пребывания в католической версии Расемона, фильма Акиры Куросавы 1950 года, в котором описывается одно и то же событие, увиденное с радикально противоположных перспектив. С точки зрения таких наблюдателей, как Кларк, Opus Dei — опасная культовая группа, которая строго надзирает за своими членами, изолирует их от внешнего мира и программирует их на абсолютное подчинение группе и ее лидерам.

Бывший нумерарий Альберто Монкада на испаноязычном сайте www.opuslibros.org, публикующем негативные свидетельства множества бывших членов Opus Dei, часть из которых подписана, а часть нет, отмечает: «Нет ни одной другой церковной организации, на которую бы так нападали бывшие члены». Действительно, экс-нумерарий Шарон Класен, представленная в главе 8 и уже покинувшая лоно католической церкви, заявила, что Код да Винчи больше всего заслуживает критики за то, что он слишком мягок к Opus Dei: «В романе не удалось передать суть контроля над душами… Вы не увидели всех манипуляций».

Другие видят действительность совершенно иначе. Как уже говорилось, в мире 85 491 член Opus Dei, не говоря о 164 000 сотрудников — не членов, которые поддерживают Opus Dei молитвами и другими формами помощи, и приблизительно 900 000 человек, посещающих различные мероприятия Opus Dei. Даже по самой щедрой оценке число озлобленных экс-членов очень невелико по сравнению с нынешними членами и сторонниками. Кроме того, многие экс-члены не сердятся на Opus Dei, они покинули его по разным личным причинам и сохранили с ним хорошие отношения. Трое из них будут представлены в этой главе. Хотя от экс-членов идет много негативных отзывов, это не означает, что все они говорят только негативные вещи.

Не только у членов или сотрудников положительное восприятие Opus Dei. Многие иерархи католической церкви с симпатией относятся к Opus Dei.

Архиепископ Найроби Ндинги Мвана а’Нзеки, которого я интервьюировал в сентябре 2004 года: «Я считаю, они делают замечательную работу. Они, несомненно, проникли внутрь общества. Они очень преданы церкви, ее учению. Они причащают людей, организуют семинары для молодежи, для семейных пар, для всех… Лично я их очень поддерживаю. Они были очень, очень искренними со мной. Я не согласен с теми, кто их критикует. Я не вижу, что они на кого-то давят или контролируют».

Или обратимся к свидетельствам кардинала Вестминстера Кормака Мерфи-О’Коннора, принадлежащего к той же епархии, что и покойный кардинал Бэзил Хьюм, который в 1981 году написал для Opus Dei руководство по поводу секретности и вербовки новобранцев. Вот как Мерфи-О’Коннор описывает свои впечатления: «Я думаю, они согласились с критикой и, сохраняя свой Божий дар, стали более открытыми, — заявил он в своем интервью в ноябре 2004 года. — На самом деле они совсем не умозрительно хотят сотрудничать с местными епископами. Они не желают быть в оппозиции… Католики Opus Dei, безусловно, очень убежденные католики, очень преданные тому, что завещал Эскрива, — миссии мирян, заключенной в их профессиональной деятельности».

Главное из сказанного Мерфи-О’Коннор: «Я очень доволен, что Opus Dei присутствует в нашей епархии». В январе 2005 года Мерфи-О’Коннор вверил духовенству Opus Dei епархию Святого Томаса Мора, находящуюся рядом с Университетом Netherhall в Лондоне.

Таким образом, для внешнего наблюдателя, старающегося быть объективным, Opus Dei является необычайно проблемным явлением. С одной стороны, нельзя игнорировать критические голоса тех, кто имел с ним дело; с другой стороны, полное удовлетворение тысяч членов и официальное одобрение даже от тех епископов, которые не участвуют в Opus Dei, тоже нельзя отбросить в сторону. В этой главе будут рассмотрены самые распространенные жалобы на чрезмерный контроль над членами и будет сделана попытка выяснить реальное положение вещей. После чего мы постараемся понять, почему люди так по-разному воспринимают реальность.

Одно замечание: фактически вся критика, относящаяся к так называемому контролю в Opus Dei, имеет в виду нумерариев, то есть 20 процентов членов, которые дают обет безбрачия и живут в центрах Opus Dei. Даже с точки зрения логистики было бы сложно контролировать супернумерариев, которые работают, имеют семьи и живут в собственных домах. Поэтому большая часть следующих материалов посвящена нумерариям.

Слепое послушание

Некоторые молодые люди, решившие посвятить себя Opus Dei, жалуются, что степень ожидаемого ими контроля не соответствовала первоначальным разъяснениям, и поэтому смысл жизни нумерария становится ясным только после принятия на себя обязательств. Например, Джон Шнейдер, студент Notre Dame, начал посещать центр Windmoor еще на первом курсе и очень скоро после этого «свистнул». «Если бы они мне сказали, что от меня потребуется, и выложили напрямую, что будет происходить, я бы сказал «Спасибо, нет». Вместо этого в течение долгих месяцев они рассказывали мне все очень постепенно. Что касается меня, со мной все в порядке. У меня проблем нет. Я только боюсь, что они, не спрашивая должным образом согласия людей, вовлекают их в свою организацию». В конечном счете Шнейдер не стал нумерарием.

Критики указывают на разные способы контроля: члены должны исповедоваться только священникам Opus Dei; члены обязаны получать духовные наставления от нумерариев; от них требуется признание своих недостатков перед группой; почта нумерариев просматривается; контролируется доступ нумерариев к книгам и телевидению; нумерарии не являются финансово независимыми, поскольку большую часть заработков отдают Opus Dei; практика «братского замечания» выливается в форму публичного контроля; нумерарии вынуждены пользоваться подсказками директоров и общины, а не мыслить самостоятельно; члены, которые хотят покинуть Opus Dei, подвергаются угрозам и преследованиям.

ИСПОВЕДЬ

Критики обвиняют Opus Dei в том, что он обязывает своих членов исповедоваться только священникам Opus Dei, чтобы те могли «следить» за членами. На самом деле формально такого требования нет. Такого условия не существует ни в «Статусе», ни в других документах Opus Dei. Это было бы нарушением Кодекса канонического права, утверждающего в 991-м каноне: «Все верующие христиане свободны исповедовать свои грехи установленному законом исповеднику по их собственному выбору, даже другого обряда».

С другой стороны, по установившейся практике обычно члены исповедуются священникам Opus Dei, полагая, что они лучше знают конкретные духовные обязательства членов, задают более острые вопросы и дают более уместные советы. К этому относится цитата Эскрива из журнала Cronica для мужчин — членов Opus Dei:

Ты можешь пойти на исповедь к любому священнику, которому дал на это право местный епископ. В этом случаен на стороне свободы, но также и здравого смысла. Все мои сыновья и дочери свободны идти на исповедь к любому священнику, утвержденному местным епископом, и они не обязаны рассказывать директорам центров Дела, что они это сделали. Грешен ли человек, который это делает? Нет! Правильно ли он поступает? Нет! Он собирается прислушаться к голосам дурных пастырей… Ты пойдешь к своим братьям-священникам, как это делаю я. И им ты откроешь всю свою душу, пусть она будет даже нравственно испорченная, со всей искренностью, с глубоким желанием исправиться. Иначе эта испорченность останется навсегда. Если мы идем к человеку, который может лишь поверхностно залечить наши раны, значит, мы — трусы, мы плохая паства, потому что хотим спрятать правду и не причинять себе ущерб… в своих поисках случайного доктора, который не может уделить нам более нескольких секунд, который не пользуется скальпелем и не прижигает рану, мы наносим вред Делу. Если ты это делаешь, ты поступаешь неправильно, ты не будешь счастлив. Это не будет грехом, но горе тебе! Ты начнешь сбиваться с пути и делать ошибки.

По-испански в выражении «случайный доктор» — ип medico de ocasion, — имеется в виду врач, незнакомый с историей болезни больного. Некоторые видят в этом умаление достоинств священников, не относящихся к Opus Dei, и переводят это выражение как «второсортный», что является неточным.

По мнению переводчиков из Opus Dei, Эскрива утверждает, что хотя члены могут пойти к любому священнику, если они регулярно обращаются к священникам, которые не знают ни их, ни Opus Dei, то это потому, что они не хотят, чтобы на них слишком давили. Им не нужна перестройка души, они ищут внешнего переживания, чтобы удовлетворить желание отпущения грехов, которое немецкий лютеранский теолог Дитрих Бонхеффер назвал «обесцененным прощением». Святая Тереза из Авилы тоже советовала своим монахиням, чтобы они при любой возможности исповедовались босоногому монаху-кармелиту, поскольку он наставит их наилучшим образом. Члены Opus Dei в общем и целом рассматривают эту проблему с точки зрения здравого смысла, так как сущность принадлежности к Opus Dei — получение соответствующего духовного воспитания.

ДУХОВНОЕ РУКОВОДСТВО

Членами Opus Dei духовно руководят директора центров, миряне-нумерарии или другие члены, назначенные директорами. Критики обвиняют Opus Dei в том, что директора требуют от членов разглашения личной информации, вплоть до подробностей их сексуальной жизни. Поскольку эта информация не защищена «тайной исповеди», некоторые считают, что директора делятся ею с другими руководителями для облегчения контроля над членами. Экс-нумерарий Мария Кармен дель Тапиа, написавшая книгу Crossing the Threshold, рассказала, что когда она была директором, то должна была писать отчеты о вверенных ей людях и иногда получала указания, что им говорить.

На это официальные лица Opus Dei имеют три ответа. Первое — если директора должны духовно руководить, то, естественно, они обязаны «заниматься конкретными личностями», беседуя о различных аспектах жизни членов. Сексуальный аспект нельзя преувеличивать, но нельзя и игнорировать. Второе — Opus Dei соблюдает общее правило церкви по духовному руководству, которое гласит, что никого нельзя заставить «демонстрировать свой внутренний мир». Другими словами, никому нельзя приказать говорить о том, чего он не хочет обсуждать. Третье — директора не обсуждают с кем-либо другим проблемы, затронутые во время духовного руководства, за исключением конфиденциальных случаев, когда необходим совет специалиста.

Люди, состоящие в Opus Dei, говорят, что именно так все происходит на практике, хотя некоторые из них утверждают, что члены, избегающие определенных тем в процессе духовного руководства, обвиняются в «безнравственности».

Среди обвиняющих Opus Dei в том, что духовное руководство создано, чтобы принудить членов раскрыть свои души, по меньшей мере один критик согласен дать Opus Dei шанс для оправдания. Экс-член Альберто Монкада сказал по поводу дела Роберта Хансена, американского супернумерария, продавшего русским секреты ФБР: «Все эти годы парень должен был раз в неделю приходить в Opus Dei для духовного руководства. Как они могли не вычислить, что он задумал?» (На самом деле на ранней стадии Хансен признался в продаже секретов священнику Opus Dei отцу Роберту Буккиарелли, но утверждал, что остановился и не выдал ничего лишнего. Буккиарелли посоветовал ему пожертвовать все деньги бедным, но не признаваться ради спасения семьи.)

Кроме того, как говорят члены, попытки использовать на практике духовное руководство для «контроля» над людьми, скорее всего, не работают. Нумерарии посещают друг друга для духовного руководства, но те же самые два нумерария не «хватаются за шляпы», чтобы бежать советоваться друг с другом. Таким образом, общество беседующих друг с другом в данном центре или данном районе в известной степени случайно. «Просто с логической точки зрения очень трудно представить себе, каким образом может эта система осуществлять какой-то постоянный контроль», — сказал один американский нумерарий.

Некоторые нападают на практику духовного руководства по двум другим причинам: первая — оно осуществляется мирянами, у которых может не быть подготовки, и вторая — директора иногда слишком молоды, и у них нет жизненного опыта.

По первому пункту Opus Dei утверждает, что нумерарии имеют такую же подготовку в духовных вопросах, как священники, поскольку в Opus Dei священники и нумерарии, мужчины и женщины получают одинаковое теологическое воспитание. Поэтому нет оснований априори предполагать, что мирянин обладает менее высокой квалификацией. На самом деле можно доказать, и члены Opus Dei это делают, что предположение о том, что священник якобы лучше приспособлен к этой работе только потому, что является священником, свидетельствует о клерикальности менталитета, и, напротив, мирянин лучше сможет понять духовную борьбу другого мирянина.

Что касается обвинений в молодости и неопытности, то некоторые внутри Opus Dei «признают себя виновными», особенно в ранний период истории организации, когда было обычным, что директор был немногим старше двадцати лет. В некоторых случаях, признают члены, юношеское рвение опережает способность директора оценить сложность конкретной ситуации. Например, один нумерарий описывает ситуацию, произошедшую, когда он был директором центра в Испании. Другой нумерарий влюбился в женщину, во всяком случае, думал, что влюбился. Директору было только двадцать четыре года, он решил побороть эту ситуацию и теперь иногда винит себя за то, что тот нумерарий покинул Opus Dei. Члены Opus Dei говорят, что сегодня меньше очень молодых директоров. Кроме того, официальные представители утверждают, что с разрешения члена молодые директора всегда могут обрататься за помощью к более опытным, если чувствуют, что сами не могут справиться с ситуацией.

ИСПРАВЛЕНИЕ

Emendatio[13] происходит во время еженедельного «цикла» — примерно сорокапятиминутной встречи, посвященной практическим беседам на духовные темы, обсуждению Евангелия и исследованию состояния собственной совести. Цикл заканчивается чтением Preces[14], свойственных только Opus Dei. Идея emendatio в том, что в процессе цикла член признает некие свои недостатки в повседневной «духовной жизни Дела», например нежелание читать некоторые молитвы или усмирять плоть или упущенную возможность проповедовать Евангелие. Единственное условие заключается в том, что это должен быть «недостаток», а не «грех», который подлежит более серьезному обсуждению на исповеди. Чтобы совершить emendatio, член должен встать на колени и произнести: «В присутствии Господа Бога нашего я обвиняю себя в…» Подобные практики были обычными в религиозных орденах, хотя после Второго Ватиканского собора от них в большинстве случаев отказались.

Члены Opus Dei говорят, что emendatio добровольно и совсем не все совершают его каждую неделю. Некоторые не делают этого годами. Кроме того, если член планирует совершить emendatio, он должен вначале обсудить это с директором и получить его одобрение для вынесения на «цикл». Официальные представители заявляют, что суть состоит не в том, чтобы члены себя унижали, а в том, чтобы укрепить в других дух покаяния и одновременно убедить их, что все борются с похожими проблемами. Оно также призвано укрепить ощущение, что церковь — единое целое, в котором недостатки одного задевают всех, и член имеет возможность просить у окружающих прощения. Emendatio совершают и миряне, и священники.

ПРОСМОТР ПОЧТЫ

Часто утверждают, что директора просматривают почту нумерариев, чтобы оградить их от всего, что может привести к сомнению или ослаблению их убеждений. Шарон Класен — супернумерарий, а затем нумерарий с 1981 по 1987 год — жила в центрах Bayridge и Brimfield — оба в районе Бостона. Она рассказала, что когда жила в Brimfield, то получала свои письма через прорезь в двери коридора уже наполовину вскрытыми. Кроме того, она считает, что часть корреспонденции вообще до нее не доходила, поскольку после прибытия в центр она перестала получать письма от бойфренда, который писал ей регулярно. Все, что писала она, должен был просматривать директор центра.

Никто в Opus Dei не отрицает, что в прошлом почта просматривалась, и это было обычной практикой в монашеских орденах, семинариях, интернатах и других католических организациях. Говорят, что в теории это происходило не для «контроля», но чтобы предупредить члена, если в письме будет что-то противоречащее его религиозным убеждениям. Кроме того, это было обозначением полной самоотдачи, демонстрацией того, что члены ничего не скрывают ни от своих руководителей, ни от Бога. Без сомнения, практика просмотра почты приводила к злоупотреблениям, и многие религиозные общины от него отказались. Официальные представители Opus Dei утверждают, что поступили так же.

Марк Карроджио, представитель Opus Dei в Риме, заявил, что считает «абсолютно неправдоподобными» предположения Класен об изъятии писем ее бойфренда.

Американский нумерарий Питер Бэнкрофт сказал, что современные технологические изменения сделали просмотр почты бессмысленным. «Уже лет десять-двенадцать назад после появления электронной почты и дешевой междугородной связи я почти перестал писать и получать обычные письма, и то же происходит с молодыми нумерариями центра, где я работаю директором. Один или два раза кто-то показывал мне написанное письмо, но не помню, чтобы я видел полученные письма. Я слышал, что директора вскрывали письма, но обычно они их не читали — это просто было способом показать людям, что их жизнь должна быть открытой книгой. Я считаю, что эта практика исчезла около пятнадцати лет тому назад. Вскрытие писем перестало быть актуальным».

КНИГИ, ТЕЛЕВИДЕНИЕ, КИНО

Еще одно частое обвинение заключается в том, что нумерарии должны испрашивать разрешение на чтение книг и просмотр телепрограмм. Класен рассказывала, что, когда она была супернумерарием в Бостонском колледже, ее попросили представить на просмотр директора список читательских требований на книги. В Brimfield ее подруге по комнате не разрешили читать некоторые необходимые материалы, дающие право на получение диплома с отличием, и, следовательно, просить Святого Духа о «внушении знаний». Испанец, отец Альваро де Сильва, в течение тридцати пяти лет работал в американском отделении Opus Dei, после чего покинул организацию и в 1999 году стал священником Бостонской митрополии. Он рассказал, что в бытность в Opus Dei ему не давали читать произведения отца Раймонда Брауна, который работал в Папской библейской комиссии и был всеми признанным ведущим специалистом в США по изучению Библии.

Представители Opus Dei на это отвечают, что никому не «запрещается» читать отдельные произведения или все написанное конкретными авторами. Если члены сомневаются, стоит ли это читать, им советуют обсудить этот вопрос с директором центра или с другим специалистом.

Отец Гийом Дервилль, один из директоров Opus Dei, рассказал, что у организации есть «база данных», в которой содержатся тысячи реакций членов на книги, и с ней можно консультироваться, когда люди интересуются конкретным изданием. «Есть книги, даже не на религиозные темы, которые проникнуты антихристианской идеологией. Другие глубоко согласуются с Евангелием, некоторые безнравственны, некоторые могут помочь любому из читателей и так далее. Эта база данных не является официальным списком, и приведенные в ней мнения отражают некое стремление к совершенству». Дервилль подчеркнул, что это не «список запрещенных книг». В базе данных также содержатся и более официальные рецензии на книги.

Дервилль сказал, что перед тем, как начать что-то читать, не обязательно обращаться к базе данных, а также руководствоваться высказанными там суждениями. «Каждый должен выбирать сам».

Со временем, сказал Дервилль, эта база данных может превратиться в сайт в Интернете. Но сначала необходима работа профессионального коллектива редакторов, который оценит степень уравновешенности высказываний, использование единых критериев и очистит базу от «упрощения и тенденциозных выпадов. После этого потребуются «люди, время и работа».

Конечно, внутренние суждения Opus Dei по поводу подходящего чтения могут отличаться от общего мнения. Например, Дэвид Галлахер, представитель Opus Dei в США, заявил, что хотя никто не контролирует литературу, которую читают члены, но если кто-нибудь видит, как другой член читает нечто проблематичное, он должен поговорить с этим человеком. Я спросил у Галлахера, вызовет ли вмешательство чтение, к примеру, романов Джона Апдайка, и он ответил «да». Суть не в том, что Апдайк запрещен в Opus Dei, и я даже знаю членов, которым нравятся его книги, — дело скорее в том, что Opus Dei раньше других выбрасывает «знаки, предупреждающие об опасности».

Или другой пример — библиотекарь Университета Strathmore в Найроби супернумерарий Фиделис Катонга рассказал мне, что, поскольку он отвечает за духовное и нравственное развитие студентов, часть его работы заключается в том, чтобы оберегать «юные умы от вредных влияний». Катонга сказал, что на открытом доступе его библиотеки нет произведений Маркса, Энгельса или Бертрана Расселла. Если студентам почему-либо необходимы их работы, они заполняют требования, книги им выносятся из хранилища, и они занимаются с ними под наблюдением. Смысл в том, чтобы студенты не пошли «по неправильному пути».

«Я обязан проследить, чтобы эти вредные издания не отравляли юные умы», — сказал Катонга.

Члены Opus Dei, издающие книги, посвященные вере и нравственности, также должны консультироваться с экспертами Opus Dei, специалистами по теологии или этике, чтобы убедиться, что в книгах нет ничего противоречащего учению церкви. Если церковное право требует nihil obstat, то есть формального подтверждения, что в книге нет противоречий с церковным учением, члены Opus Dei, как и все другие католики, должны идти к местному епископу. Но если церковное право такого подтверждения не требует, члены Opus Dei обычно обращаются к кому-то внутри организации, хотя официальные представители Opus Dei настаивают, что получение подтверждения — личное дело каждого. Критики часто видят в этом еще один способ контроля, но члены Opus Dei говорят, что это помогает выявлять потенциальные проблемные моменты и потом их разрешать.

Что касается телевидения, основные принципы те же самые. Нумерариям не запрещается смотреть телевизор, и во всех центрах, которые я посетил, были специальные телевизионные комнаты. Например, когда я был в Барселоне, в субботу все собрались, чтобы посмотреть решающий футбольный матч. В Netherhall, университетском общежитии Opus Dei в Лондоне, группа нумерариев планировала посмотреть вечером встречу команд Англии и Австралии по регби. Никто не спрашивал ничьего разрешения. С другой стороны, можно предположить, что если нумерарий сидит в общей комнате Opus Dei и смотрит Survivor[15], совсем не потому, что он защищает диплом по культурной антропологии, кто-нибудь по-братски сделает ему замечание. Степень «контроля» зависит, во-первых, от содержания телепрограммы, во-вторых, от того, какие надежды возлагает Opus Dei на данного конкретного члена.

Совершенно другая история с кино. Нумерарии изначально не посещают публичные развлечения, такие как кино и спортивные соревнования, разве что это зачем-то необходимо. Шведский нумерарий Габриэла Эйзенринг, которая работает в правлении женского отделения в Риме, сказала, что это связано со «строгостью, преданностью Богу и ненужной тратой времени». Она сказала, что если работа нумерария требует посещения этих мест, он делает это без всяких проблем. В центрах иногда устраивается «вечер кино», когда демонстрируется выбранный директором фильм.

ДЕНЬГИ

Как уже излагалось в главе 1, предполагается, что нумерарии отдают большую часть своего заработка на поддержку центров, в которых они живут, и обеспечение различных корпоративных предприятий Opus Dei, таких как ELIS, римский центр для молодых рабочих, или Condoray, центр в Перу, где обучают женщин грамоте и ремеслам. Opus Dei утверждает, что все происходит, как в семьях, когда их члены складывают свои доходы в общий семейный бюджет. Хотя на практике нумерарии могут сохранять контроль за значительной частью своего заработка, чтобы оплачивать личные расходы, налоги и т. п. Супернумерариев призывают быть щедрыми, насколько это возможно. Американский католический писатель Расселл Шоу отдает двести долларов в месяц.

Испанский нумерарий журналистка Мария Анхелес Бургера описала, каким образом это происходит: «У меня есть собственный бюджет. Я обдумываю, что мне нужно в этом месяце. Может быть, мне нужно купить пару свитеров и брюки, и еще я каждый день должна покупать еду. Потом я думаю, сколько я могу отдать. Я оставляю себе какую-то часть, а остальное отдаю в центр». Бургера сказала, что обсуждает свой бюджет с директором центра, чтобы убедиться, что центр ни в чем не нуждается. Ее заработная плата автоматически перечисляется на счет в банке, она снимает деньги в банкомате и вручает их директору. Она сказала, что оставляет некоторую сумму на счете для оплачивания ссуд и на медицинские расходы. Каждый месяц она отдает в свой центр примерно половину заработной платы, иногда это может быть больше, иногда меньше.

Американский нумерарий, зарабатывающий в год 40 000 долларов, наметил в общих чертах, как он распределяет этот заработок

13 000: Налоги, социальное обеспечение, пенсионный фонд

12 000: Расходы на еду и жилье

2000: Стоимость ежегодного курса (три недели) и молитвенного уединения (одна неделя)

2000: Расходы на машину

4000: Одежда, медицинские услуги, путешествия, такси, еда в дороге и т. п.

7000: Взносы на апостольскую деятельность Opus Dei

«Расходы на еду и жилье» включают в себя поддержку центра, в котором живет нумерарий, и иногда означают выплату ипотечных кредитов. Машина — это, скорее всего, общая машина центра, и каждый участвует в оплате бензина, ремонта и тд. С другой стороны, независимо от того, является ли человек нумерарием, он бы все равно должен был выделять примерно те же суммы на ведение домашнего хозяйства и транспорт. Специфическим элементом Opus Dei в данном бюджете являются «ежегодный курс и молитвенное уединение» и «взносы на апостольскую деятельность». Эта сумма — 9000 долларов составляет 22,5 процента его заработков.

Поскольку обычно нумерарии не придерживаются экономии, существует мнение, что они находятся в финансовой зависимости и в связи с этим у них отбивается охота к выходу из Opus Dei. В этом смысле Opus Dei не уникален — то же происходит в монашеских орденах, члены которых, покидая их, часто вынуждены «начинать сначала» свою карьеру и пенсионные накопления. Но поскольку нумерарии обычно получают хорошее образование и становятся специалистами высокого класса и ранга со всеми положенными сертификатами, они по определению находятся в лучшем положении, чем члены монашеских орденов, у которых нет никакого опыта работы и контактов. Даже помощники нумерариев обычно учатся в центрах домоводства или кулинарных школах и по окончании получают сертификаты или удостоверения.

Пабло Элтон, главный финансист Opus Dei, сказал, что у нумерариев есть собственные банковские счета, а в странах, где принято расплачиваться кредитными картами, они ими пользуются. Единственное условие — нумерариев призывают «умеренно» пользоваться кредитными картами. По словам Элтона, нумерарии не обязаны, как иногда сообщалось, составлять завещания в пользу Opus Dei. Они свободны оставить свои деньги кому хотят, и их желания уважаются. На самом деле, заметил Элтон, многие члены Opus Dei оставляют свои деньги школам, общежитиям и другим заведениям, связанным с Opus Dei, так же как многие американцы оставляют свои деньги университету, который они закончили, или другим дорогим для них учреждениям.

БРАТСКОЕ ЗАМЕЧАНИЕ

Если член Opus Dei видит, что у другого члена не получается жить «духом Дела» и это уже заходит за рамки естественной борьбы, он или она может предложить то, что называется «братским замечанием». Согласно Мэтью Коллинсу, бывшему супернумерарию, а ныне сотруднику, при этом нужно руководствоваться следующими принципами:

• Увиденная ошибка другого члена — это ошибка, относящаяся к духу Дела.

• Человек, которому уже сделали замечание, не должен переживать это же многократно.

• Если директора Дела знают какие-то факты, которые делают это замечание неуместным, его делать не следует.

• Мотивация для замечания — дух братского милосердия.

• Человек, которому сделали замечание, должен быть убежден, что речь идет не просто о мнении другого члена, а относится к духу Дела.

В то время как критики утверждают, что братское замечание — это еще один инструмент для «исправления» членов, официальные представители Opus Dei настаивают, что эта практика идет от Иисуса, который сказал (от Матфея, 18:15): «Если же согрешит… брат твой, пойди и обличи его между тобою и им одним: если послушает тебя, то приобрел ты брата твоего».

Теоретически человек, который обнаруживает ошибку, сначала возносит молитву за провинившегося. Потом он идет к директору и конфиденциально об этом сообщает. Если директор соглашается, что должно быть сделано замечание, дается разрешение. Человек, который его делает, конфиденциально беседует с провинившимся. Подразумевается, что тот благодарит и все воспринимает спокойно. Когда замечание сделано, исполнитель идет в часовню молиться за провинившегося, а затем рассказывает о происшедшем директору.

Карл Шмидт, американский нумерарий вот уже в течение многих лет, привел конкретный пример. Он рассказал, что однажды нечаянно услышал, как члены из его центра недовольно отзывались о либеральных тенденциях New

York Times, и сделал им братское замечание. «Я знаю, что у газеты есть такой уклон, но New York Times — одна из самых значительных газет мира, и в ней должны работать члены Opus Dei. Если вы так будете рассуждать, вы отвратите любого человека от работы в этой газете. Вы ведете себя так, как будто эти люди — ваши враги, а на самом деле — они ваши братья. У вас не будет братьев, если вы будете вести себя так недоброжелательно», — сказал он.

ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ДИРЕКТОРОВ

«Тим Коральто» — это псевдоним, который корреспондент журнала Philadelphia Джейсон Фаргоне придумал для молодого мужчины, набожного католика, принимавшего участие в движении под названием «Journey into Manhood». По сути, это программа для мужчин-геев, предназначенная помочь им контролировать свою сексуальность, не отрицая ее, но в то же время и не проявляя. Меня привлекло в истории Тима то, что он бывший нумерарий Opus Dei. Я познакомился с ним благодаря Фаргоне и так же, как Фаргоне, обещал не называть его настоящее имя.

Тим — испанец, он вырос в католической семье и впервые встретился с Opus Dei благодаря своему дяде, который был нумерарием в течение восемнадцати лет, но потом покинул организацию. Тим учился в средней школе, когда был впервые приглашен на мероприятие Opus Dei для мальчиков. «Мне очень понравилось быть в компании мальчиков моего возраста, которые вели разговоры на духовные темы, но одновременно шутили, забавлялись, смотрели кино, слушали, как студент-нумерарий играет на гитаре «Вуе, Вуе, Miss American Pie». На меня это произвело большое впечатление», — рассказал он.

Позже, уже заканчивая школу, он стал посещать курсы по воспитанию в духе церковной доктрины. «Я вырос в современном либеральном приходе, и мне сильно не хватало чего-то более существенного, поэтому я поглотил то, чему учил меня Opus Dei». В конечном счете один из нумерариев спросил Тима, чувствует ли он призвание быть в Opus Dei. Тим помолился перед дарохранительницей, и его ответом стало уверенное «да».

Тим «свистнул» в 1986 году. «Первые два года в Opus Dei были похожи на медовый месяц. Я ощущал себя близким к Богу и к моим братьям-нумерариям. Я помню, что даже щипал себя, чтобы убедиться, что я не сплю, я не мог поверить, что жизнь может быть так хороша», — сказал он. Затем что-то постепенно стало меняться. Стало совершенно невыносимым оказываемое на него давление по поводу профессионального тренинга, работы с молодежью, необходимости все время быть полезным Opus Dei. У него случилось нервное расстройство. К тому же его гомосексуальная ориентация «вернулась с лихвой». Opus Dei направил его к психотерапевту-католику, и в конце концов Тим пришел к выводу, что лучше всего будет покинуть Opus Dei. «Я понимаю, что это было и их желание», — сказал он. В 1990 году он вернулся в родительский дом, а 19 марта 1991 года, когда он не продлил свой договор с Opus Dei, его уход стал официальным.

Как Тим оценивает этот свой жизненный опыт сегодня?

«У меня смешанные ощущения… что-то вроде «любовь-ненависть». В общем, мой опыт был положительным, но я думаю, там есть несколько на самом деле вредных вещей. Если бы нужно было извлечь суть, то я бы сказал, что освящение работы и семейной жизни, глубокое исследование традиций и учения церкви и общий призыв к святости — это лучшее в Opus Dei. Но я думаю, что аскетизм их духовности опасен. Я думаю, он слишком недоброжелателен и побуждает людей относиться к себе жестоко. Вся жизнь находится под жестким контролем. Я перестал мыслить самостоятельно и предоставил это моим директорам, потому что не надеялся на свою интуицию».

Нужно подчеркнуть, что Тим не сердится на Opus Dei. Он в хороших отношениях со своей тетей, преданным супернумерарием. Перед тем как поговорить со мной, он посоветовался с тем нумерарием, который уговорил его «свистнуть». Тим хотел убедиться, что не причинит Opus Dei вреда.

Американец Деннис Дубро, нумерарий в 1973–1987 годах, описывает случай, произошедший во время его работы в общежитии университета Warrane в Сиднее, который подтверждает высказывание Тима о власти директоров:

Несколько студентов открыли в спальне пожарные выходы и выключили сигнализацию. Администрация пришла к выводу, что это сделано, чтобы тайно провести девушек, поэтому директора заперли все пожарные выходы в нашем восьмиэтажном здании на 200 спальных мест. Нам объяснили, что лучше, чтобы мы все сгорели заживо, чем некоторые из нас горели бы в аду. Один из директоров заявил, что если будет пожар, его ангел-хранитель разбудит его, он выйдет через главный выход и откроет запертые пожарные выходы снаружи. Через несколько дней о запертых дверях сообщили в университет. Там сказали, что это недопустимо, и велели отпереть пожарные выходы. Это было сделано, и мы подготовили публичное заявление, что мы благодарны университету, который заметил эту оплошность и помог нам обеспечить безопасность наших студентов. Тогда наш директор опять запер двери. Один профессор, член Opus Dei, работавший в нашем совете директоров, не поверил, что двери были закрыты. Он решил в этом убедиться. В течение дня университет выслал нам еще одну директиву о том, что все пожарные выходы должны быть открыты и оставаться открытыми постоянно. Но мы тут же услышали от местных директоров Opus Dei, что данный член не обладает никакой властью и не его дело — сомневаться в словах директора. Нам было сказано, что наши директора отчитываются только перед Богом, а члены должны посвящать свое время апостольской деятельности, а не проверке слов директоров.

История Дубро иллюстрирует изредка случающуюся эксцентричность внутреннего климата Opus Dei и наличие безапелляционных директоров, хотя стоит заметить, что именно член Opus Dei решил, что директор был не прав, и сообщил об этом руководству университета.

Многие члены настаивают, что атмосферы слепого подчинения просто не существует. Среди них Лусия Кальво, руководитель школы для девочек в пригороде Мадрида, ученицы которой живут в бедных районах, заселенных недавними иммигрантами. Кальво работает там уже три года. До этого она работала в школе Opus Dei в Австралии. В Мадриде она живет в женском центре с десятью другими нумерариями, двое из которых работают на Opus Dei, несколько преподают в университетах, а одна работает в испанской неправительственной организации. Еще одна — профессиональная художница семидесяти с лишним лет. От центра до школы Кальво едет около двадцати минут на метро. В своем интервью в мае 2004 года она рассказала мне, что ее жизнь совсем не «контролируется» и ее директор не дает ей указаний, как руководить школой.

«На своей работе я все решаю сама каждый день, каждую минуту. Никто из Opus Dei не стоит за моим плечом и не говорит, что мне делать. У меня полная свобода и в центре, где я живу, и вне его», — сказала она. В штате у Кальво 32 учителя, которые обучают 400 девочек в возрасте от одиннадцати до шестнадцати лет. Кальво допускает, что Opus Dei придает особое значение душевному единству, но подчеркивает, что она считает это «именно единством, а не единообразием». Разве ее жизнь нумерария, без обязанностей перед собственной семьей не делает ее более «свободной», чем замужнюю женщину? «Иногда я думаю об учителях, которые после школы идут домой, занимаются собственными детьми и считают это тяжелым трудом. В этом смысле у меня намного больше свободы», — сказала она.

Члены Opus Dei отмечают, что единственное отличие жизненного опыта Кальво от опыта Тима или Дубро — это возраст. Они говорят, что определенные оплошности директоров Opus Dei воспринимаются несколько более остро в раннем юношеском возрасте, чем в сорокалетием возрасте Лусии Кальво.

УХОД ИЗ OPUS DEI