Глава девятая ЖЕНЩИНЫ

Глава девятая

ЖЕНЩИНЫ

Барбастро, где в 1902 году родился Эскрива, — маленький провинциальный городок Испании, который, несмотря на славу своего уроженца, не привык к визитам иностранных журналистов. Когда я туда приехал в июне 2004 года, мэр, вице-мэр и пара местных сановников устроили в мою честь обед. Это было связано и с тем, что сопровождающий меня испанский нумерарий Маноло Гарридо уже два года жил в этом районе и служил в отделе информации при расположенной поблизости базилике Торресыодад. По испанским обычаям наш обед должен был начаться в 22.00, а по обычаям Гарридо, прогулка по городской площади, где находился ресторан, заняла у нас почти час, поскольку нужно было побеседовать с каждым владельцем бара или магазина. Мы приступили к еде около 23–00 и закончили уже где-то утром.

Меня посадили между двумя людьми, которые достаточно бегло говорили по-итальянски, чтобы я мог поддерживать застольную беседу. Одним из них был мужчина, испанский нумерарий, другим — женщина, вице-мэр Барбастро, социалистка, Инмакулада Эрвас. Очаровательная, прекрасно выражающая свои мысли женщина примерно тридцати лет, она старалась произвести впечатление на гостей города. Однако по мере продолжения вечера и особенно по мере подачи все более замечательных красных вин начали проясняться некие обстоятельства. Выяснилось, что хотя Эрвас, как любая жительница Арагона, гордится Эскрива, она не сторонница Opus Dei. Возможно, отчасти из-за того, что она считает его политически консервативным. Но также это было связано с ощущением, что в Opus Dei есть что-то враждебное женщинам — своего рода страх перед женщинами и сексуальностью, который трансформируется в восприятие их как граждан второго сорта.

Это стало ясным, когда Эрвас спросила, что я думаю о женщинах Opus Dei. Я описал нескольких встреченных мною женщин, которые произвели на меня глубокое впечатление, но добавил, что был потрясен сильным разделением между мужчинами и женщинами. Другой мой сосед, испанский нумерарий, принял вызов и стал объяснять мне духовные и канонические причины этого явления с точки зрения Opus Dei. Когда он закончил, я повернулся к Эрвас, эмансипированной европейской женщине с левыми взглядами, и спросил, что она думает о причинах разделения мужчин и женщин в Opus Dei.

«Это просто, — ответила она. — Что касается мужчин Opus Dei, то они все считают себя Адамами, а нас Евами».

Ее слова вызвали стон у нумерария, и последующий обмен мнениями затянулся далеко за полночь. Однако суть в том, что в словах Эрвас кристаллизуется мнение многих сторонних наблюдателей о том, что в Opus Dei существует страх перед женщинами, а также мужской шовинизм, который порождает сепаратизм и традиционную зависимость от мужчины.

Обычно членов удивляет и озадачивает такой подход, особенно потому, что большая часть из 85 491 члена Opus Dei — 55 процентов — женщины. Кроме того, доказывают они, женщины Opus Dei равны мужчинам, поскольку существуют две параллельные системы управления. К тому же женщины получают совершенно такое же теологическое и философское воспитание, как мужчины. В организациях Opus Dei женщины иногда занимают высокие административные посты и имеют под своим началом мужчин-членов.

Например, в Наваррском университете в Памплоне во главе четырех самых крупных факультетов стоят женщины.

Эскрива коснулся вопроса о роли женщин в церкви в интервью 1967 года:

По разным причинам, в том числе имеющим характер божественного установления, я считаю, что нужно сохранить отличие между мужчинами и женщинами только в праве принятия священнического сана. Во всем остальном, я думаю, церковь должна полностью признать права и обязанности женщин — в законодательной сфере, во внутренних отношениях, в апостольском служении — равными правам и обязанностям мужчин. Например, право заниматься апостольской деятельностью, основывать общества и руководить ими, право на высказывание взглядов в вопросах, касающихся решения общих церковных проблем, и т. д. Я знаю, что эти вещи теоретически, если исходить из ясных богословских положений, вполне приемлемые, у некоторых на практике вызовут неприятие. Я до сих пор помню изумление и даже критические комментарии некоторых людей, когда Opus Dei настаивал на том, чтобы женщины, члены нашей организации, тоже могли получать ученую степень в области богословских наук Однако теперь нам стараются в этом подражать, как, впрочем, и в других вещах.

В другой раз Эскрива сказал, что «без женщин дело потерпит настоящий крах».

Тем не менее во внутренней жизни Opus Dei есть некоторые аспекты, которые поддерживают представление об «антиженской» психологии организации. Они рассматриваются в этой главе, которая ставит своей целью понять действительное положение женщин в Opus Dei, а также выяснить, как члены Opus Dei видят роль женщины в культуре общества в целом.

Помощницы нумерариев

Испанский экс-нумерарий Альберто Монкада, один из главных критиков Opus Dei, выражает общие впечатления от «помощниц нумерариев» — женщин, которые целиком посвятили себя работе в центрах Opus Dei. Это означает, что они готовят, стирают и убирают помещения для мужчин. Монкада пишет: «Эскрива был женоненавистником, что характерно для католической теологии, и создал структуру, в которых главная деятельность женщин ограничивалась заботой о домах и центрах Дела. В результате нумерарии — последние мужчины в странах Запада, особенно в Испании, которые наслаждаются исключительными правами традиционного господина, не вовлеченного в домашние дела, поскольку этим занимаются женщины семьи или в данном случае сестры по апостольскому служению».

Не совсем точно сказано, что домашняя работа в центрах — «главная» деятельность женщин Opus Dei, поскольку из более чем 47 000 женщин-членов только 4000 — помощницы нумерариев, то есть в этой работе участвуют менее 10 процентов женщин Opus Dei. Большинство женщин — членов Opus Dei — супернумерарии, что означает, что чаще всего они являются матерями в дополнение к тому, что еще они — врачи, юристы, журналисты, профессора университетов, парикмахеры и т. д. Часть женщин-нумерариев работает в прелатуре, другие — вне Opus Dei. К тому же помощницы нумерариев занимаются и женскими центрами, поэтому не всегда их главная задача — убирать за мужчинами.

И все же, конечно, есть нечто удивительное в том, что в организации XXI века существует целая категория членов, посвятившая себя бытовому обслуживанию и состоящая исключительно из женщин. О DAN утверждает: «Для готовки, стирки и уборки в центрах Opus Dei их набирают из беднейших общественных классов. Им говорят, что Господь призвал их отбросить мысли о замужестве и детях, чтобы они обслуживали Opus Dei. Они долгими часами занимаются физически тяжелой работой».

Такое представление резко отвергается членами Opus Dei. Нумерарий Лали Санчес Алдана, директор центра Шелбурн в Вальпараисо, Индиана, где работают несколько помощниц нумерариев, сказала: «Они заботятся о семье, а не о мужчинах». Помощницами нумерариев не могут быть женщины с ограниченными жизненными перспективами, сказала она. «Это административная управленческая работа, для которой необходимы интеллектуальный потенциал и способности менеджера».

Конкретная проблема этих споров в том, что люди склонны говорить о помощницах нумерариев, а не с ними. Поэтому в середине сентября 2004 года в Шелбурне я беседовал с двумя помощницами нумерариев — Бернадеттой Плиске, двадцати трех лет, и Андреа Фехери, двадцати семи лет.

Скромная, с тихим голосом, Плиске выросла неподалеку от Шелбурна, в Ла Порте (Индиана), в обычной католической семье. Ее отец Дэвид Плиске работает электриком, а мать Линда, за исключением двух лет, была домохозяйкой и сотрудничала в Opus Dei. Они назвали дочь в честь святой Бернадетты и рассказали мне, что она всегда была «необычной». Хотя и с неохотой, Дэвид рассказал, что с детства у Берни был особенный религиозный настрой и ей в видениях являлся Иисус. На некоторое время семья уезжала в Канаду, чтобы присоединиться к католической общине, организованной неким энтузиастом, но обнаружили, что она была создана без благословения местного епископа и, как сказал Дэвид, «оказалась ересью». Вернувшись в Индиану, они записали Берни в местную католическую школу, но очень опасались, что она там сильно огрубеет, как это случилось с двумя старшими детьми. И они решились на заочное образование.

Берни сказала, что чувствовала свое призвание с самых ранних лет. «Я знала, что дам обет безбрачия. Я знала, что Господь не хочет, чтобы я выходила замуж», — сказала она. Еще будучи школьницей, она приезжала в Шелбурн на тренинговые программы для девочек, желающих летом поработать в центре. Плиске сказала, что ей «очень понравились люди и очень понравилась работа». Примерно в это же время, в январе 1999 года, Иоанн Павел II посещал Сент-Луис, и Плиске туда приезжала. Она сказала, что тогда начала более серьезно задумываться о своем призвании. На Пасху она ездила в Рим на ежегодную встречу папы с молодежью, которая была организована Opus Dei. Уже дома ей пришло в голову, что, возможно, Господь призывает ее жить в центре Opus Dei. Она пошла в часовню, встала на колени и спросила: «Господи, чего ты хочешь?»

Плиске сказала, что она знала, Opus Dei — это правильный ответ. Через неделю она пришла в колледж, организованный Opus Dei, и поговорила со священником Opus Dei. Он посоветовал ей побеседовать с директором, что она и сделала через два месяца. Она решилась «свистнуть» как помощница нумерариев. Ее отец Дэвид сказал, что он и Линда поддержали это решение. «Я знаю, что католическая церковь поддерживает Opus Dei, и это для меня — все. Моя дочь не состоит в секте», — пояснил он.

Фехери, скромная молодая женщина с мягкой улыбкой, выросла в Хьюстоне, Техас, в католической семье — ее отец и мать супернумерарии. Однако, в отличие от Плиске, она в детстве не интересовалась религией. Как-то родители взяли ее на встречу в Opus Dei, о которой она рассказала: «Мне очень понравилось угощение, но все остальное не произвело особого впечатления». Но в 1995 году она искала себе работу на лето, и друзья посоветовали ей Шелбурн. Она приехала туда с идеей проработать три недели, но осталась на все лето в центре Opus Dei. Она сказала, что «завела там друзей, было очень весело», но при этом она изменилась духовно. Когда она летела на самолете домой, то размышляла о возможности присоединения к Opus Dei, но «когда мне будет сорок лет».

Частично колебания Фехери были связаны с тем, что у нее был бойфренд и в будущем она планировала для себя замужество и детей. Она собиралась стать ассистентом стоматолога. К тому же в ее школе Opus Dei вызывал антагонизм. Она училась в католической школе в Хьюстоне, и каждый раз при упоминании ею Opus Dei учителя «сворачивали разговор, говорили, что это секта, что она не должна ею интересоваться». Фехери сказала, что скептически относилась к их высказываниям. «Я знала, какую жизнь они ведут, и не считала, что они заслуживают доверия». К этому времени она уже решила присоединиться к Opus Dei. «Я знала, какие споры ведутся вокруг Opus Dei. Не думаю, что я была тогда очень наивна».

Все это не означает, что ей легко далось это решение. «Я все время об этом думала и засыпала вся в слезах». Фехери сказала, что в отчаянии совершила некий поступок, который, как она сейчас понимает, не был самым удачным духовным ответом на вопрос: она подвергла Бога тестированию. «Я сказала, если ты действительно этого желаешь, если ты хочешь, чтобы я отдала тебе всю свою жизнь, ты должен подать мне знак. Мой бойфренд часто меня спрашивал: «Не хочешь ли ты мне что-то сказать?» Конечно же, он позвонил ей и опять задал этот вопрос. Фехери рассказала ему, над чем она размышляет. Она сказала, что он «вышел из себя и бросил трубку». Однако позже он перезвонил ей и сказал: «Я согласен отдать тебя Богу». Сейчас она не поддерживает с ним отношений, но они «расстались на хорошей ноте». Она рассказала о своем решении родителям и через месяц «свистнула».

И Плиске, и Фехери производят впечатление живых, прекрасно выражающих свои мысли молодых женщин. Что они думают о своем выборе жизненного пути, который многим кажется пустой тратой отпущенных им талантов?

«Я считаю это очень почетным, — сказала Фехери. — Мне нравится быть матерью каждого человека в Деле. Я отношусь к этому как к своей профессии, но все больше и больше я отношусь к этому как к материнским обязанностям. Моя работа состоит в том, чтобы люди в семье получали то, что им нужно, то, чего они хотят. Богоматерь делала это для Сына Божьего. Это великая вещь». Можно, конечно, заподозрить, что Фехери озвучивала «политический курс» Opus Dei, но в комнате никого не было, кроме нас троих. В любом случае Фехери не производила впечатления человека, которому можно вложить в рот чужие слова.

Плиске согласилась.

«Если бы я не была помощницей нумерариев Opus Dei, я все равно бы занималась чем-то подобным, — сказала она. — Я работала бы в каком-нибудь монастыре или в своей семье. Здесь я могу быть матерью действительно большой семьи. Мне это ужасно нравится. Я думаю о моей маме, о роли Богоматери в жизни Сына Божиего». Она сказала, что помощницы нумерариев «абсолютно способны» заниматься чем-либо другим и их жизнь — это сознательный выбор, а не акт отчаяния. Она отметила, что в их центре есть женщины, которые раньше были декораторами и дизайнерами интерьера. «Я имею в виду, что мы достаточно образованны», — сказала Плиске. Для тех же, кто думает по-другому, она придумала сложную задачу: «Хотела бы я посмотреть, как они составят меню на триста человек», — сказала она.

Фехери заявила, что не связанные с Opus Dei люди часто «не понимают» ее выбор.

«У многих нет матерей, которые бы готовили, убирали и вообще занимались семьей, — сказала она. — Моя мама была дома, и только позже я поняла, как это было важно». Плиске сказала, что с ужасом вспоминает те два года, когда мама работала. «Я сама запирала дом. Ее не было, когда я возвращалась». Поэтому, сказала она, решение матери остаться дома было для нее «настоящим подарком».

Фехери сказала, что она замечает в своих друзьях склонность к преувеличению каких-то внешних достижений. «Я получаю от них письма по электронной почте, и в конце они перед подписью перечисляют все свои титулы, — сказала она. — Я всегда спрашиваю, почему это так важно?» Она сказала, что чувство удовлетворения — это «милость, которую ты получаешь от Господа». Фехери не отказалась от своих прежних интересов. Еще в школе она увлекалась искусством, и сейчас в свободное время она занимается его изучением. И она не жалеет, что избрала такой путь.

«Я очень обязательный человек. Каждый проходит через кризис среднего возраста, и я знаю, что это случится и со мной. Но что заставляет мужа остаться с женой, когда это случается? В такие моменты нужно просто больше молиться», — сказала она.

И Плиске опять согласилась.

«Я знаю людей, которые ненавидят свою работу, но мне она никогда не надоест. Дело не в том, чтобы просто расставить на столе тарелки, а в том, что за всем этим стоит. Суть в том, для кого я это делаю и почему я это делаю. И в результате, например, туалет выглядит много лучше, — рассмеялась она. — Я чищу туалеты для моих родителей, и они всегда в моих молитвах».

Линда, ее мать, сказала, что она поддерживает выбор Берни.

«Я знаю, что ей предстоит скрести туалеты. Но я также знаю, как Opus Dei понимает «мелочи», и поэтому чистка туалета столь же важна, как что-либо другое. Я хочу знать только, «тянет ли она свою ношу?». Я горда тем, что я как мать смогла подготовить ее к этой работе».

Хочу к этому добавить еще один голос. В Риме я познакомился с тридцатишестилетней Маргеритой Салас, помощницей нумерариев, которая последние восемь лет живет на Вилле Сакетти, штаб-квартире женского отделения, и работает на Вилле Тевере. Имеется в виду, что большую часть времени Салас готовит еду для мужчин, моет холлы и коридоры, стирает одежду. Сейчас на Вилле Сакетти живут пятьдесят четыре помощницы нумерариев, которые обслуживают оба отделения.

Семья Салас живет на севере Италии, возле границы со Швейцарией. В детстве она любила работать в принадлежащем родителям кафе. В семь с половиной лет она становилась на стульчик, чтобы достать до кофеварки. После окончания начальной школы Салас два года училась в миланской школе Opus Dei, где девушки обучались гостиничному обслуживанию, сервировке и различным видам работы по дому. В школе она открыла для себя, что обслуживание «может быть не только профессией, но и призванием».

Ей было всего пятнадцать с половиной, когда она «свистнула» как помощница нумерариев. (Сегодня это можно сделать в шестнадцать с половиной. Но до двадцати трех лет Салас не была связана конкретными обязательствами.) Я спросил, не было ли у нее ощущения, что она слишком молода. «Я хотела сказать «да» призванию, которое передо мной открылось. Я не хотела себя ни в чем ограничивать, — сказала она. И с улыбкой добавила: — Я все еще здесь».

Салас сказала, что родители и четверо старших братьев поддержали ее выбор, хотя братья слегка ее поддразнивали: «Послушай, если ты хочешь готовить обеды и убирать в доме, почему бы не заняться этим у нас? Здесь полно работы». Родители никогда не жалели, что она не выбрала более «престижную» работу.

«Наверное, если бы я не была здесь, я работала бы в баре, то есть не занималась бы чем-то совсем другим. Я думаю, каждый родитель мечтает об удачном устройстве своих детей, но, в конце концов, все родители на самом деле хотят, чтобы дети были счастливы. Очень удачно, что мои родители поняли: Opus Dei — моя семья и мое счастье». Кроме того, сказала Салас, люди из Opus Dei держат связь с ее родителями. Например, на двадцать пятую годовщину их свадьбы она была в Милане и не смогла приехать, и члены Opus Dei того района подарили им конфеты.

Салас не считает дискриминацией тот факт, что подобную работу выполняют только женщины. «Женщины отличаются от мужчин в подходе к работе — он более конкретный и интуитивный. Я думаю, что в работе по дому женщины превосходят мужчин. Это не связано с самой работой, с ее объемом, поскольку есть и мужчины, которые очень хорошо с ней справляются. Например, в кулинарии больше профессионалов-мужчин, чем женщин. Но в каком-то смысле естественное призвание женщины — делать что-то для окружающих. Женщины — матери, они несут в себе новую жизнь. Я думаю, что дома, в семье, вы понимаете разницу между женским и мужским подходом».

Салас сказала, что ее никогда не заставляли заниматься готовкой и уборкой: «Opus Dei не хватает тебя за руку со словами: «Ты нужна нам для этой работы». Opus Dei обогащает тебя идеей призвания, размышлениями о значимости твоей работы». Салас заметила, что в некоторых центрах и других предприятиях Opus Dei работы по дому не делаются помощницами нумерариев, потому что в этих регионах их не хватает, и никому в Opus Dei не приходит в голову заставлять женщин становиться помощницами нумерариев, чтобы просто заполнить эту брешь.

Многие сторонние наблюдатели, особо чувствительно относящиеся к вековому угнетению женщин, возможно, захотят спросить: «Исходя из того, что быть помощником нумерариев — призвание, основанное на служении и освящении работы, почему оно ограничивается женщинами? Разве этим не могут заниматься мужчины?»

Обычно члены Opus Dei дают два ответа. Первый заключается в том, что так это видел Эскрива и поэтому так обстоят дела. «Opus Dei является не чем-то созданным в лабораторных условиях, спроектированным на чертежной доске после консультаций с экспертами, а историческим феноменом, рожденным в конкретный день и в конкретном месте и имеющим конкретные характерные особенности, — сказала Салас. — Помощники нумерариев всегда были женщинами, и это часть структуры организации». На самом деле, сказала она, в самые первые годы существования Opus Dei Эскрива поручал бытовую работу в центрах мужчинам, так что он рассматривал и такую возможность.

Второй ответ связан с существующим фатальным непониманием разницы между полами. У женщин есть инстинктивное стремление к созиданию и поддержанию уюта, которое отсутствует у большинства мужчин. Директор Шел-бурна Лали Санчес Альдана прямо заявила: «У мужчин нет таланта. У женщин есть некое качество, которое они привносят в дом, — внимание к деталям. У мужчин его нет».

И все же, принимая во внимание мужские и женские различия как в биологическом, так и в социальном смысле, можно ли ожидать, что настанет день, когда мужчины придут в женские центры и будут готовить и убирать, как это сейчас делают женщины в мужских центрах? Здесь мнения разделяются.

Испанский нумерарий Мария Анхелес Бургера сказала, что это может случиться: «Мужчины все больше занимаются домашним хозяйством». Она считает, что традиционный испанский «мачизм» уступает место более демократическим совместным началам. «Было время, когда мужчины почти ничего не делали, но сегодня лучшие повара в Opus Dei — мужчины. В некоторых местах, где нет помощниц нумерариев, в мужских центрах все делают мужчины, включая уборку. Поэтому, может быть, оно [призвание помощника нумерария] изменится в плане задач или физической нагрузки, но я думаю, что в Деле всегда будут женщины, чтобы заботиться о нем, потому что это сравнимо с ролью матери в семье», — сказала она.

Другие члены настойчиво утверждают, что идея мужчин — помощников нумерариев совершенно исключена.

Беатрис Комелла Гутьеррес, сорокашестилетний нумерарий и профессиональный историк, в настоящее время работающая над темой «Эскрива в Мадриде», сказала, что помощник-мужчина «просто не входил в намерения Основателя. Он видел Opus Dei целиком и полностью, и для этого занятия там не было места», — сказала она.

В любом случае, доказывают члены, принимая во внимание небольшое число помощников нумерариев и еще меньшее число мужчин, которые могли бы заинтересоваться этой деятельностью, этот вопрос скорее имеет символическое, чем практическое значение. В конечном счете, сказала Салас, все это не означает, что мужчины Opus Dei ничего не делают по дому. Они ухаживают за больными, занимаются ремонтом, часто дежурят на входе или на телефоне и вообще стараются помогать. Некоторые из них посвящают этому все свое время.

И последнее, что касается помощников нумерариев. Кармен Чаро Перес де Гусман, бывшая нумерарием с 1972 по 1990 год, обвинила Opus Dei в том, что на помощниц нумерариев, по крайней мере в ее бытность, не распространялась страховка, они не получали пенсий и выплат по безработице, то есть оставались без средств к существованию, если решали покинуть организацию. Я задал этот вопрос Пабло Элтону, главному финансисту Opus Dei, который ответил, что сейчас у всех есть пенсия и страховка, хотя имеются некоторые различия в зависимости от страны и вида работы:

«Помощницы нумерариев всегда застрахованы и обеспечены пенсиями. В зависимости от законов страны и места их деятельности это происходит по-разному… Для тех, кто работает в организациях, таких как университетские общежития, консультационные центры, больницы, виды страхования и пенсии определяются правилами этих организаций, так же как для тех, кто не является членом Opus Dei. Для тех, кто работает в небольших центрах Opus Dei, не существует специальных правовых требований, поскольку это частные заведения. Эти помощницы нумерариев получают такие же пенсии и страховое обеспечение, как работающие дома члены семьи. Права, предоставленные по этому типу договора работающим дома, зависят от местного законодательства. В некоторых случаях закон требует компенсации, например при безработице, в других — нет. Смысл в том, что помощницы нумерариев имеют контракты и страхование, охраняемые той страной, где они живут и работают. Мы не руководствуемся в этих случаях логикой «экономии».

Разделение

Есть одна вещь, которая сразу же поражает в Opus Dei даже случайного наблюдателя, — строгое разделение мужчин и женщин фактически в каждом аспекте жизни. Мужчины и женщины — нумерарии живут в разных центрах, и даже когда у Opus Dei имеется целое здание с многочисленными офисами и программами, помещения для мужчин и женщин совершенно отделены друг от друга, вплоть до наличия отдельных входов. Так построены американская штаб-квартира на углу Тридцать четвертой стрит и Лексингтон-авеню в Манхэттене и римская штаб-квартира на улице Бруно Буоцци. В Риме эти учреждения имеют разные названия — Вилла Тевере и Вилла Сакетти, хотя на самом деле это просто две двери, ведущие в одно и то же здание. Когда в Opus Dei проходят вечера или встречи, мужчины и женщины всегда разделены. Школы-филиалы Opus Dei не просто школы для мальчиков или девочек, но в женских школах преподают только женщины, а в мужских — мужчины (хотя технический персонал может быть смешанным). Как уже говорилось в главе 1, Сара Кэссиди, английский нумерарий из Центрального совета, руководящего органа женского отделения, сказала, что если им нужно задать вопрос кому-то из мужчин Opus Dei, необходимо сделать это в письменном виде, а не по телефону и не при личной встрече.

Отец Джим Мартин, иезуит, написавший в 1995 году статью в журнал Америка об Opus Dei, рассказывает, насколько далеко зашла идея разделения: «У меня есть приятель, который занимается компьютерными и телефонными сетями в здании на Тридцать четвертой стрит и Лексингтон-авеню. Люди из Opus Dei ему сказали: «Нам нужны раздельные телефонные сети, раздельные компьютерные системы, все раздельное». Он спросил: «А зачем вам это?» И они ответили: «Мы хотели бы, чтобы это было похоже на два отдельных здания». Он: «Но ведь это не имеет смысла. Вы же собираетесь разговаривать друг с другом». Они ответили, что все о’кей. Он сказал, что это обойдется вдвое дороже. Их ответ? «Нет проблемы».

«Что это означает? — риторически вопрошает Мартин. — Или то, что женщины опасны, — и это огромная ошибка с точки зрения теологии, или то, что они существа низшего класса. Это меня совершенно сбивает с толку. Если вы пытаетесь быть организацией мирян и существовать в современной культуре, то там это разделение просто исчезает».

Даже католиков, которые не согласны с точкой зрения Мартина, идея разделения часто ставит в тупик. Известная американская католичка, мирянка, которая просила не называть ее имени, поскольку она поддерживает Opus Dei, во время своего последнего посещения Рима сказала мне, что в профессиональной жизни она сталкивается и с мужчинами, и с женщинами и потому считает «немного странной» сегрегацию внутри Opus Dei. Opus Dei часто приглашает ее выступить перед членами, и то, что она делает это сначала перед мужчинами, а потом перед женщинами, «вдвое увеличивает работу».

Однако стоит добавить, что на общение мужчин и женщин внутри Opus Dei не наложено табу. В некоторых офисах нумерарии обоих полов работают вместе. Например, в Наваррском университете в Памплоне и во многих других корпоративных организациях. На мессе, на конгрессах и симпозиумах и на множестве других мероприятий присутствуют и мужчины, и женщины. К тому же огромное большинство членов Opus Dei — супернумерарии — обычно состоят в браке, имеют детей и, естественно, живут в смешанном мужском/женском окружении.

Тем не менее никто не отрицает, что Opus Dei делает сильный упор на разделении. Члены предлагают четыре причины для объяснения этого факта.

Первое — так постановил Эскрива. «Это часть дара, который Основатель получил от Бога для своего Дела, — сказала мне Пат Андерсон, руководитель женского отделения в США. — К этому нужно относиться свято, в этом все дело. Иначе это невозможно понять».

Второе — есть преимущества в разделении мужчин и женщин. Например, женщины обсуждают тему беременности, что было бы трудно в присутствии мужчин. О спорте же лучше беседовать в мужском кругу. Кроме того, разделение вносит некоторую административную четкость, когда женское отделение отвечает за все относящееся к женщинам, а мужское отделение — за деятельность мужчин.

Третье — относящееся к нумерариям. Они обрекли себя на безбрачие, и есть некая доля благоразумия в избавлении их от искушений. Будучи мирянами, они, разумеется, общаются с противоположным полом, но хотя бы в центрах благодаря разделению возникает меньше обстоятельств, вынуждающих их прилагать усилия, чтобы не нарушить свои обязательства.

Наконец — существует историческая логика. У церковных властей, особенно у Ватикана, довольно долго существовали сомнения в возможности существования внутри католической церкви единой структуры, в которой у мужчин и женщин — одно и то же призвание и апостольское служение. Например, у доминиканцев и францисканцев есть мужские и женские общины, которые живут «в духе» святого Доминика и святого Франциска, но организационно и юридически отделены друг от друга. Всегда было опасение, что жизнь мужчин и женщин в одной общине приведет к половой распущенности. Уже много лет Opus Dei временами сталкивается с перспективой раскола на две отдельные структуры — одну для мужчин, другую для женщин, что, конечно, разрушило бы то согласованное объединение, которое увидел Эскрива. Члены Opus Dei говорят, что исходя из этого единственное, что мог сделать Эскрива для успокоения Ватикана, было воздвигнуть разделяющую стену, настолько высокую, что всякая боязнь «половой распущенности» показалась бы нелепой. Другими словами, говорят члены Opus Dei, почти маниакальное подчеркивание разделения — это цена, которая должна быть заплачена за сохранение Дела.

Новый феминизм

Конгрегация доктрины веры Ватикана 31 мая 2004 года издала «Послание епископам католической церкви о сотрудничестве мужчин и женщин в церкви и в миру». Послание критикует современные тенденции, которые создают «противопоставление мужчин и женщин, когда личность и роль одних подчеркиваются в ущерб другим, что ведет к пагубной неразберихе, которая негативно отражается в первую очередь на семье». Документ ссылается на «радикальный феминизм» как на источник этой неразберихи.

Католички-феминистки немедленно раскритиковали послание. Монахиня-бенедиктинка Джоан Читтистер утверждала, что документ «демонстрирует полное отсутствие понимания феминизма, его теории и развития», и, «к сожалению, как его терминология, так и теоретические обоснования категорически устарели и не дают представления о природе феминизма». Ее реакция, как в микрокосме, отражает весьма частое охлаждение между католической церковью и многими образованными эмансипированными женщинами.

Отклики женщин, связанных с Opus Dei, были более доброжелательными. Например, Ютта Бургграф защищала Ватикан. «Действительная поддержка [женщин] — не освобождение женщины от ее образа жизни, а помощь ей стать собой. Это включает в себя возврат к ценностям материнства, брака и семьи. Если сейчас идет борьба с общественным давлением, из-за которого женщины исключались из многих профессий, то почему так пугают протесты против нынешнего давления, цель которого — введение женщин в заблуждение и попытка убедить их, что они могут наиболее полно выразить себя только вне семьи?»

Бургграф сказала, что церковь на стороне женщин:

«Церковь — самая большая в мире организация, и она — сторонник женщин. Ни в одной из организаций ООН нет такого количества сотрудников на всех континентах — в самых маленьких африканских деревушках, на самых отдаленных тихоокеанских островах они прилагают все усилия, чтобы дать женщинам образование и помочь им достойно жить».

Еще один голос принадлежит Пиа де Соленни, мирянке, американской католичке, работающей в Family Research Council, организации, которая защищает интересы семьи и основана представителем консервативного крыла христианства Джеймсом Добсоном. Де Соленни не является членом Opus Dei, но она защищала докторскую диссертацию в руководимом Opus Dei Университете Святого Креста в Риме и в течение восьми лет обращалась к священникам Opus Dei за духовными наставлениями. Ее диссертация, посвященная развитию интегрального феминизма в свете учения Фомы Аквинского, завоевала престижную награду Папской академии за 2001 год.

Де Соленни показалась мне интеллигентной, энергичной, временами даже импульсивной молодой женщиной, очень соответствующей своему месту в быстро развивающейся медиакультуре Вашингтона. Когда было опубликовано «Послание» Ватикана, она дала ему положительную оценку в журнале National Catholic Reporter.

«К сожалению, около сорока лет назад попытка отстоять права женщин стала витком вниз, и закрутилась спираль матча женщин против мужчин. Споры сводились к захвату власти, который создал временную иллюзию ее обретения, только чтобы убедиться, что различные завоевания утекли сквозь пальцы, не оставив нам никаких побед. Соперничество и возмездие загнали нас в тупик Таким образом, это послание не о женщинах и не о позиции, занимаемой средствами массовой информации. Оно касается мужчин и женщин, их отношений в гражданском обществе и в рамках церкви», — писала она.

Когда речь идет о проблемах пола, феминизма, отношений между мужчинами и женщинами, многие связанные с Opus Dei мыслящие женщины соглашаются с этими замечаниями. Вообще говоря, феминистки Opus Dei значительно ближе по взглядам к Иоанну Павлу II, чем к Глории Стейнем.

Например, Янне Холанд Матлари — мать четверых детей, бывший заместитель министра иностранных дел Норвегии и профессор международных отношений в Университете Осло. Матлари — убежденная католичка, в 1995 году в Пекине на Конференции ООН, посвященной женщинам, она представляла Святой Престол. Она является сотрудником Opus Dei и постоянно выступает на его различных мероприятиях. Матлари написала книгу A Time to Blossom: A New Feminism.

Чтобы проиллюстрировать необходимость «нового феминизма», Матлари рассказывает происшедшую с ней историю. Когда она подала заявление на свою нынешнюю должность в Университет Осло, то оказалась в шорт-листе с кан-дидатом-мужчиной. Им объявили, что оба они одинаково подходят для данной работы, несмотря на то, что мужчина был на шесть лет моложе. Матлари удивилась: и как же он при этой разнице в возрасте смог достичь ее уровня? Она стала размышлять об этом следующим образом. У нее четверо детей, и девять месяцев беременности каждым составляют три года; девять месяцев грудного вскармливания на каждого ребенка — еще три года. То есть беременность и уход за детьми вылились в шесть лет. Кроме того, Матлари прибавила еще по меньшей мере пару лет сидения дома с детьми. Короче говоря, она квалифицированнее своего соперника, поскольку все время, затраченное на вынашивание и выращивание детей, можно было вычесть. Она изложила это комиссии и получила работу.

В своем выступлении в Ирландии в 2000 году Матлари развила эти мысли:

Очень немногие [феминистки] говорят о важности материнства в практической политике или на более глубоком уровне. В этом смысле современный феминизм очень ослаблен с точки зрения антропологии, или, вернее, ее отсутствия. Вместо того чтобы исследовать, что значит на самом деле быть женщиной, что представляет собой женский пол в онтологическом и экзистенциальном смысле, феминизм допускает и предлагает агрессивный взгляд на мужчину, при котором оба пола непрерывно сражаются друг с другом… Современный феминизм не говорит о том, что представляет собой женщина по своей сути, и поэтому ему нечего сказать о важности материнства.

Еще одно мнение по женскому вопросу: Марта Манци, которая также известна и под девичьей фамилией Бранка-тизано. Итальянский супернумерарий Бранкатизано входила в 2002 году в организационный комитет по канонизации святого Хосемарии Эскрива. Она познакомилась со своим мужем еще в университете, у них семеро детей. Она написала несколько книг, посвященных проблемам женщины и семьи, включая The Great Adventure и The Gospel Explained To My Son. Одно из ее исследований входило в работу Approach То an Anthropology of Difference, опубликованную в 2004 году издательским отделом Университета Святого Креста в Риме.

Бранкатизано критически настроена по отношению к «классическому» феминизму.

«В революционном тумане» движения за половое освобождение 1968 года, — пишет Бранкатизано, — женщины выбрали мужской путь самовыражения и действий, настраивая себя, часто весьма раздраженно, на мужской менталитет, вместо того чтобы раскрыться в женской ипостаси. Таким образом, была начата не просто гендерная борьба на улицах и в массмедиа, в парламентах и в квартирах, отмеченная насилием и жаждой доминировать, но также произошли быстрые изменения в одежде и стиле, которые распространялись в непрерывной прогрессии, поддержанные теоретическими призывами вообще покончить с модой».

В своем эссе, прочитанном на «Круглом столе 1998», Бранкатизано доказывала, что женщины должны быть представлены в общем экономически активном населении не как «еще одни», а как «отличающиеся», утверждая, что «единственное онтологическое различие между людьми обусловлено их полом» и забота о семье и доме является «в высшей степени присущей женщине».

«Женская специфичность основана на способности женщины служить вместилищем для другого, и это генетически записано в ее теле и освещает собой ее характер. Для нее, в отличие от мужчины, другой является не тайной, но кем-то своим, о ком она знает все, потому что носила его в себе. Никто так, как она, не умеет «управлять» людьми и устанавливать с ними взаимосвязь, она делает это мудро и с особым изяществом… Это ноу-хау принадлежит ей по закону генетики, и не имеют значения перемены в окружении и общественном положении». Таким образом, доказывает Бранкатизано, налицо уникальная женская способность быть политиком, менеджером или ученым «в удивительно другой манере, не как двойник мужчины». Она настаивает, что только в таком аспекте общество оценит должным образом вклад женщин в качестве домашних хозяек и хранительниц семейного очага. «Мы не можем рассчитывать, что правительства оценят работу по дому, если мы сами четко не осознаем не только ее полезность, но и ее важность и вызываемое ею чувство глубокого удовлетворения».

Беспокойство, которое выражают женщины Opus Dei, прозвучало и в интервью самого Эскрива в 1967 году:

По-моему, подчеркнуто и последовательно противопоставляя семью и работу с тем ли, с иным ли предпочтением, мы быстро придем к социальной ошибке, которая гораздо опаснее той, которую мы хотим исправить. Даже в личном плане нельзя односторонне утверждать, что женщина достигает совершенства только вне дома, словно время, потраченное на семью, она у себя крадет, не давая развиваться личности. Дом, что бы ни вкладывалось в это понятие, ведь у одинокой женщины тоже есть дом, исключительно подходящее место для развития личности. Для женщины всегда самой важной останется семья. Заботясь о муже и о детях, а в более общих понятиях — создавая вокруг себя душеполезный и уютный мир, женщина выполняет то, в чем без нее не обойдешься, и тем самым может достигнуть личного совершенства.

Епископ Хавьер Эчеверрия, нынешний прелат Opus Dei, в своем интервью 1996 года чилийской газете El Меrсиriо прямо затронул тему феминизма: «Очевидно, что в центре подлинного феминизма находится четкое осознание женщиной чувства собственного достоинства. Это очень отличает его от других, обычно агрессивных, видов феминизма, которые требуют признать отношения полов чистой физиологией, без какого-либо духовного или социального содержания». Эчеверрия сказал, что женщинам должны быть предоставлены те же возможности, что и мужчинам и в Opus Dei женщины избирают себе любые профессии. Он процитировал Иоанна Павла II, который говорил, что в этом смысле феминистское движение «по сути своей конструктивно». С равными возможностями, сказал Эчеверрия, «женщина может сохранить свою индивидуальность, не обманывая себя тем, что для достижения подлинной свободы она должна подражать мужчине, копировать его поступки и жесты». Эчеверрия сказал, что женщины должны протестовать против порнографии, а также против «этого вызывающего сожаления требования о праве на аборты и против разводов, рассматриваемых лишь как социальное бедствие, а не как отступление от воли Божией».

Было бы несправедливо и неправильно сводить мысли Бургграф, де Соленни, Матлари или Бранкатизано лишь к влиянию на них Opus Dei. Де Соленни и Матлари даже не члены Opus Dei, и в ноябре 2004 года в своем интервью де Соленни четко дала понять, что не собирается вступать в организацию. Кроме того, никто в Opus Dei не советовал им, что говорить по поводу «Послания» Ватикана.

Также нельзя сказать, что такие фигуры, как Бургграф, вообще не воспринимают феминизм. Бургграф рассказала, что, когда она вернулась в Германию после учебы в университете, центр Девы Марии попросил ее написать критическую работу о феминизме. Им нужна была молодая женщина-теолог, и она подходила для этой роли. «Я прочитала все книги по феминистской теологии и пришла к выводу, что многие из них весьма несерьезны. В результате я издала жесткое критическое исследование, абсолютно не вникнув в проблемы феминизма, не пытаясь поставить себя на место этих женщин. Я брала интервью, устраивала «круглые столы», меня всюду приглашали выступать, — это было как раз то, что хотели услышать консерваторы. Мое сочинение было опубликовано в разных странах. Сегодня я почти умираю от стыда за него. Когда меня критикуют, я думаю: «Эти женщины правы. Они много страдали, а я этого не почувствовала». Сейчас я считаю себя христианской феминисткой, разумеется, я не иду на компромисс в вопросе о принципах христианства, но я чувствую, как страдают женщины».

Тем не менее женщины Opus Dei представляют общественное мнение, которое противоречит общему подходу к женской проблеме. Они поддерживают католическую церковь по вопросу запрета рукоположения женщин, подозрительно относятся к классической версии феминизма, который, как они полагают, сглаживает различия между женщинами и мужчинами, и считают подлинным феминистом Иоанна Павла II. Безусловно, эти взгляды разделяют не только члены Opus Dei или женщины, окончившие учебные заведения Opus Dei. Тем не менее относительное единство по этому вопросу резко контрастирует со взглядами остальных представителей католической церкви, не говоря уж об обществе в целом.

Большие семьи

Opus Dei не ведет подобной статистики, но весьма любопытно, что семьи участников Дела имеют склонность быть многодетными. В сентябре 2004 года в Чикаго я был в гостях у супернумерариев Дуга и Ширли Хиндерер, у которых было девять детей плюс собака. Со мной вместе был американский нумерарий Дэвид Галлахер, который поведал детям Хиндереров, что у его родителей было тринадцать детей. В Лондоне я посетил две семьи супернумерариев: Джима и Терезу Бербидж с пятью детьми и Джона и Джейн Филлипс с десятью.

В Oakcrest, школе Opus Dei для девочек в Маклине, Виргиния, я поговорил с шестнадцатилетней Меган Хэдли. В ее семье десять детей, и она рассказала мне, что в Oakcrest очень распространена шутка о том, что все его студенты в чем-то родственники друг другу, поскольку многие происходят из многодетных семей, члены которых переженились между собой. Вполне обычно, когда студент — двоюродный или троюродный брат нескольких других студентов, и, кроме того, в колледже учатся его старшие или младшие сестры. Конечно, это не всегда так: два других моих собеседника не были из многодетных семей, но шутка все равно была забавной.

Социологическая реальность больших семей в соединении с описанным выше «христианским феминизмом» означает, что с выше средней долей вероятности женщины-супернумерарии хотя бы в какой-то момент своей жизни сидят дома с детьми. Некоторые видят в этом один из примеров традиционного взгляда Opus Dei на роль женщины, но супернумерарии, с которыми я беседовал, считают это удачной реализацией своих возможностей и большим утешением.

Линда Рот, супернумерарий из Чикаго, рассказала, что она была дипломированным бухгалтером и под ее началом работали несколько человек, когда у нее появились дети. Многие женщины, ее коллеги, буквально давили на нее, уговаривая предпочесть карьеру, а не семью. Тем не менее Линда чувствовала, что быть дома «для нее лучший и самый важный выбор», и решила перейти на полставки. В Opus Dei она нашла поддержку и «свистнула» в 1984 году. Она сказала, что упор на освящение работы «возвышал обычные домашние хлопоты до чего-то столь же важного, как аудирование компании Anheuser-Busch».

Было бы очень легко свести тенденцию к образованию многодетных семей к тому, что супернумерарии Opus Dei обычно соблюдают церковный запрет о контроле над рождаемостью, хотя и в этом есть большая доля правды. Мэтью Коллинс, бывший супернумерарий, а ныне сотрудник, говорит, что не существует умонастроения «дети — во что бы то ни стало».

«Мы должны сами решать проблему количества детей в семье. Если после уединенной молитвы мы осознаем, что имеем серьезные причины ограничить количество детей, мы с той же свободой, что и другие католики, пользуемся естественными способами планирования семьи. По этому поводу всем католикам очень неплохо посоветоваться со священником, но решение принадлежит только самой семейной паре. При решении этого вопроса должны учитываться финансовые, физические и эмоциональные запросы супругов и уже имеющихся у них детей. В это включается и обеспечение детям соответствующего ухода и образования», — сказал он.