Приложение

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Приложение

1. Небиблейская проблематика иконоборческих споров

В чем сущность догматического спора об иконах, который так взволновал византийское общество? Первым обвинением в адрес иконопочитателей было то, что они поклоняются идолам. На это иконопочитатели отвечали. что они, почитая изображение Бога, поклоняются Самому Богу.

Далее иконоборцы в борьбе против культа икон перешли к доводам из христологических споров. Что изображают иконы? Если это само божество, то это противоречит Священному Писанию, ибо Бог — Дух, неописуемый и непознаваемый. Следовательно, икона вовсе не изображение божества, а только идол. Если же икона изображает Христа как Бога и Человека в едином образе, то это монофиситство, объединяющее два естества Христа в единое. Если же икона представляет воплотившегося Христа в Его человеческом естестве, то это ересь несторианская, полностью отделяющая Человека Христа от Божественного Логоса. Поэтому всякое изображение Божества есть ересь и святотатство.

Иоанн Дамаскин отражал эти обвинения, используя положения платоновской философии. Все в мире является образами (по-гречески « » — образ, изображение). Человек — образ и подобие Бога, любая вещь — образ идеи. Между образом и прототипом, между материей и духом имеется связь. Коль скоро иконоборцы отвергают связь материи с духом, то они — манихеи, отвергающие какую бы то ни было причастность материи к божеству.

Иконоборцы считали, что икона и прототип должны иметь единую сущность. На это иконопочитатели отвечали, что в иконах имеется внутреннее единство с прототипом: так, приводили они пример, изображение царя есть в то же время выражение идеи царской власти. Можно сказать, что изображение царя и царь обладают внутренним единством. Икона есть поэтому материализация исконной реальности — божества, материальное отображение сверхчувственного мира. Ярко выражена эта мысль в двустишии Феодора Студита:

На иконы взирая, ты достигаешь

Несказанного вида небесных зрелищ

При этом иконопочитатели утверждали, что связь изображения с прототипом осуществляется не естеством (фюзис), а благодаря божественной энергии. Поднимая вопрос об энергии, иконопочитатели перешли от христологических споров к новому этапу богословских распрей — отношение божества к людям, о мистических связях божества с человеком.

Икона, в представлении иконопочитателей, облегчает связь человека с божеством. Подобно тому, как Бог пришел к людям через вочеловечение Христа, человек через лицезрение иконы ощущает действие энергии божества и как бы приобщается к мистическому единению с божеством (деификации). Иконоборцы же утверждали, что этого можно достичь только через таинство причащения, где под видом хлеба и вина верующие получают благодать Божию, и что поэтому истинным образом Христа является не Его изображение, а евхаристия. (История Византии, изд. Наука, М., 1967, т.2, стр.55-56).

Комментарий автора: Из этого изложения видно, что спор между иконопочитателями и иконоборцами перешел в философскую плоскость умозрительных споров, в которых ни та, ни другая сторона ничего не могли доказать друг другу.

Поскольку вопрос заповеди Божией, запрещающей поклонение Богу с использованием Его изображений не является предметом филисофским, он не может быть разрешен в философской плоскости. Это пример, когда богословие использует не свойственный Библии метод и потому не достигает разрешения возникшей проблемы. Заповедь Божья не выводится из человеческой практики и не является результатом достижения человеческого опыта в сфере науки. Заповедь Божья дается как Откровение бесконечной Божественной премудрости свыше и должна быть принята верою, и только после этого человеческий разум освящается величием ведения и премудрости, которая в ней содержится.

В богословии приемлем и философский метод и логика, как инструмент служебный, но они действуют ограниченно и правомерны только тогда, когда принимают заповедь Божию как безусловную предпосылку, но не наоборот.

Не учитывая этого, люди, пускающиеся в подобные дискуссии, могут доказать логически безупречно и ту, и другую позицию.