Глава «ИДИ СЕБЕ»

Глава

«ИДИ СЕБЕ»

– Мы уже говорили немного об Аврааме, о том, что есть в человеке желание к Творцу, первое на этой стадии эгоизма. Оно ведет нас.

В главе, которую начинаем читать, Авраам главный герой. И повествование о нем начинается… в жанре детектива.

– Глава эта называется на иврите «Лех Леха».

– «Иди и иди себе», как бы?

– Да. «Лех Леха» можно перевести от очень грубого до нежного и трогательного.

– А как грубо?

– Грубо: «Вон отсюда. Иди вон. Пошел вон. Уходи». И, действительно, это так: уходи из того эгоистического мира, царства, в котором ты себя раскрыл. Ведь свойство Авраам раскрывается в древнем Вавилоне.

– То есть Творец говорит Аврааму: «Иди-иди, уходи отсюда»?

– Да. «Иди отсюда. И иди именно в другое желание из своего эгоистического желания. С помощью того, что Я сейчас тебе буду показывать, рассказывать и раскрывать, ты достигнешь выхода в новое желание, духовное, божественное, желание отдачи и любви». Вся эта глава идет на подъем.

– Здесь важно напомнить обстановку того времени, когда родился Авраам. Давайте вспомним снова Нимрода, царствовавшего в то время.

В «Великом комментарии» написано: «Сила и хитрость царя Нимрода вошли в поговорку. Все знали, что его рука, направленная в сердце оленя, никогда не била мимо цели. Горе тому, кто осмелился усомниться в том, что Нимрод был богом, который сам себя сотворил: рядом с его троном всегда стоял палач».

– В принципе, так и должно быть у царя.

– Так о чем здесь говорится?

– Это на самом деле образ настоящего царя. Царь – это человек, которого боятся. Страх. И когда мы говорим об овладении свойствами Творца, мы тоже говорим, что, в первую очередь, это свойство страха, трепета (на ивр. ира) – только относительно Творца, потому что постигается Его величие. Не страх перед Его угрозами, а перед Его величием и всесильностью. Такой страх называется трепетом. Он – из уважения, из постижения огромной силы, огромного наполнения, этого всеобъемлющего управления.

– Перед Творцом я испытываю не страх, а трепет?

– Да. Это немножко разные вещи. А потом постигается любовь в земной форме.

– В земном понимании?

– Да, в понимании. Поскольку мы эгоисты, на нас это действует по-другому. Царь должен относиться к нам жестко, жестоко, вызвать в нас боязнь и страх, трепет до ужаса от его могущества, когда наша жизнь находится в его руках без всяких условий, без всяких законов, без всякой логики: захочет – сделает все, что угодно. И на пике этого страха возникает любовь. Это исходит уже из нашего эгоистического желания. К Творцу оно исходит из постепенной трансформации в альтруистическое, а там уже идет к трепету и к открытой любви: неважно, что будет, и даже если вдруг Он не будет в моих глазах Царем, я буду любить Его во всех проявлениях. А Нимрод держится только на том, что рядом с ним был палач.

– Написано: «Рядом стоял палач». Так говорят и о времени Сталина.

– На самом деле, тот, кто хочет быть царем, должен быть таким – царем в нашем мире. У Тамерлана, Чингисхана – у них всех было заведено: царь это не царь, если в месяц не делает «секир башка» паре десятков своих людей, причем, это должно быть без причины. Не потому, что он такой «справедливый», а вопреки. Никакой справедливости здесь не должно быть. Здесь должна быть только воля царя.

– Но здесь же не об этом говорится? Здесь говорится о царе, который властвует в нас, о Нимроде, как о нашем эгоистическом «я»?

– А этот эгоизм показывает, в общем-то, свою абсолютную нелогичность. Он просто «жрёт» все подряд, заставляет меня терзаться, чтобы завладеть всем миром, хотя я могу заранее даже знать, что это мне во вред.

– Кто такой царь Нимрод?

– Это наш эгоизм, который толкает нас на завоевание и не дает мне покоя – даже во вред себе…

– Что такое палач?

– Эгоизм. Палач – он мой палач, он во мне рубит человека. Это проблема. И я всё равно не могу ничего сделать. Я все равно боюсь его проявления, и поэтому у меня возникает к нему любовь.

– К своему эгоизму?

– Да. Вот на такой ненависти, на страхе возникает любовь. Но она держится, конечно, столько времени, сколько рядом находится палач…