9. Есть ли пределы экспансии неоязычества?

9. Есть ли пределы экспансии неоязычества?

В самые последние годы некоторые мусульманские меньшинства на территории СНГ получили совершенно иной, достаточно неожиданный, стимул для обращения к языческим ценностям. Речь идет прежде всего о крымских татарах. Впрочем, те же веяния затрагивают сейчас иудеев-караимов и православных гагаузов Украины[375]. С тех пор как в последние годы на Украину зачастили представители правозащитных и иных международных организаций, отстаивающих права коренных народов, лидеры отмеченных групп сменили стратегию и теперь все чаще стремятся обосновать свое право на статус коренных народов. При этом они стараются связать себя непрерывной преемственностью с дотюркскими античными обитателями Крыма – таврами, скифами и сарматами[376]. Мало того, ознакомившись с опытом коренных народов Скандинавии (прежде всего, саамов) и Северной Америки, которые легитимизируют свой статус апелляцией к языческим ценностям, эти лидеры в самое последнее время так же пытаются возродить, а по сути искусственно сконструировать и ввести в обиход, языческую практику. Они обращаются к тенгрианству, шаманизму, культу священных рощ, чего на самом деле в исторически обозримый период у этих народов не было.

В этом отношении особенно показателен пример караимов Крыма, часть которых во главе с их лидером Полкановым готова отказаться от караимизма (разновидности иудаизма) в пользу древнетюркских языческих представлений. В последние годы Полканов всеми силами стремится сконструировать местную версию тенгрианства и уже ввел ритуальное поклонение священному дубу, которое с недавних пор ежегодно совершается многими крымскими караимами в Чуфут-Кале[377].

Еще один вариант становления национальной религии в неоязыческой оправе – возрождение бурханизма на Алтае. Как известно, бурханизм возник в 1904 г. как реакция на массовую крестьянскую колонизацию и вытеснение алтайцев с их исконных земель, на конкуренцию со стороны русских купцов и быстрые социально-экономические изменения[378]. Еще до революции алтайские националисты, грезившие о «возрождении Ойротского царства», пытались на него опираться, хотя и не совсем успешно. В советское время бурханизм практически исчез, но возродился на рубеже 1980-1990-х гг., когда его в своих целях использовало алтайское национальное движение. Возрождение бурханизма произошло не без влияния рерихианцев, которые начали посещать Алтай в 1970-е гг., а с конца 1980-х гг. хлынули туда бурным потоком. Современный бурханизм, подобно своему предшественнику, представляет собой довольно эклектическое учение и по-разному трактуется разными деятелями. Например, Далай-Лама признает в нем «алтайский буддизм», но сами алтайские интеллектуалы, особенно те, кто учился в Москве и знает о традиционной культуре только по литературным источникам, считают его исконной «тюркской монотеистической религией» – тенгрианством. В любом случае в последние годы на Алтае переиздаются дореволюционные бурханистские тексты, которые используются для формирования национальной идеи и национального сознания среди алтайцев[379]. Как исконный, так и современный бурханизм некоторые авторы предлагают рассматривать как реакцию населения на серьезные кризисные явления в обществе, в частности попытку разрешить кризис идентичности в условиях взаимопроникновения разных этнических и политических культур ^[!147!].

Ожидается, что демонстрация такого рода «языческой» практики придаст соответствующим группам необходимую историческую глубину и станет неопровержимым аргументом в пользу их автохтонного статуса. А это повлечет за собой и искомые политические права, и привилегии. Следовательно, данные примеры особенно ясно показывают, как и при каких обстоятельствах неоязычество может служить национальной идее.