Хлысты

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Хлысты

Хлысты (христоверы) — секта духовных христиан, возникшая в России в конце XVI — начале XVIII веков. Считали возможным прямое общение со Святым Духом, воплощение Бога в праведных сектантах — «христах». На радениях доводили себя до религиозного экстаза.

Семнадцатый век в религиозной истории России характеризуется, в первую очередь, борьбой староверов против реформ патриарха Никона. Раскол был окончательно закреплен собором в 1666 г., осудившим противников Никона. События эти послужили мощным толчком для развития сектантского движения на Руси.

Старообрядцы создали целый ряд самостоятельных религиозных толков и церквей. Наиболее радикальные из раскольников объединились в так называемые беспоповские секты, отрицавшие необходимость некоторых обрядов и, главное, церковной иерархии. Волна сектанства захлестнула все слои населения. Религиозная борьба задела и людей, слабо разбирающихся в тонкостях богословия. Речь идет в основном о крестьянах. Разорительные гражданские войны, усиление экономического гнета, разворачивающаяся на их глазах церковная борьба (участники которой, естественно, всячески пытались перетянуть на свою сторону население)… Все это привело к тому, что многие жители «деревенской России», по-своему восприняв новые веяния, вырабатывали собственные независимые и самобытные религиозные теории.

Группа сект, известная под названием духовных христиан (хлысты, духоборцы, молокане), выйдя из недр православия, далеко отошла от православных и вообще христианских догм и культа. Крепостное крестьянство, терпевшее неудачи в многочисленных бунтах, восстаниях, освободительных войнах, в конечном итоге приходило к безнадежности, выбирая разные пути ухода из мира сего. Хлысты, например, избрали путь эмоциональный.

* * *

История возникновения хлыстовства чаще всего пересказывается согласно сектантскому же преданию. Основателем секты якобы является некий Данило Филиппов (или Филиппыч) — беглый солдат из костромских крестьян. Спор между сторонниками «новых» и «старых» книг Данило решил, бросив и те и другие в Волгу.

Данило объявил, что нужна одна «книга золотая, книга животная, книга голубиная — сам сударь Дух Святой». После этого умные люди послали самых умных из своей среды звать на землю самого Господа Бога. Пришли посланцы на Святое место, стали молиться и плакать. И вот в Муромском уезде Владимирской губернии, на горе Городине, сам Господь сошел на землю и вселился в Данилу Филиппыча. Данило, естественно, объявил себя саваофом, «превышним Богом» и «богатым гостем». Кроме того, Данила сообщил последователям, что получил 12 заповедей:

1. Аз есмь Бог, пророками предсказанный, сошел на землю для спасения душ человеческих. Нет другого Бога кроме меня.

2. Хмельного не пейте, плотского греха не творите. Неженатые не женитесь; женатые разженитесь. На свадьбы и крестины не ходите.

3. Заповеди содержите в тайне, ни отцу ни матери не объявляйте.

4. Святому Духу верьте и т. д.

Хлысты полагают, что все это происходило в 1631 г. Впрочем, соглашаться с этим не стоит, поскольку образование секты явным образом связано с церковным расколом, а это более поздние события. Спустя некоторое время Филиппов вернулся в Костромскую губернию и поселился в деревне Старой, в доме брата Федора. Новый проповедник и его ученики привлекли к себе внимание властей, поэтому он мало сидел дома, а больше ходил в народ, в том числе — по Владимирской и Нижегородской губерниям, распространяя новое учение. Впоследствии Данила перенес свою «резиденцию» в саму Кострому, которая с той поры стала «горним Иерусалимом» и «верховной стороной». По хлыстовскому преданию, патриарх Никон преследовал Филиппова 30 лет, пока наконец не усадил пророка в темницу в Москве[108]. «И стала мгла по всей земле; и столько была мгла, сколько сидел в темнице Данило Филиппов».

После освобождения Филиппов (новый саваоф) с еще большей энергией взялся за проповедничество, взяв себе в помощники деятельного Ивана Суслова. Умер Данило 1 января 1700 г. (Естественно, хлысты считали, что Новый год и стали праздновать 1 января в связи с этим событием.)

Не исключено, что больший вклад в развитие хлыстовщины сделал как раз не «лжесаваоф» Филиппов[109], а «лжехристос» Суслов. Иван Тимофеевич Суслов родился в деревне Максаковой Муромского уезда около 1616 г. Рассказывают, что родила его столетняя женщина. В возрасте 33 лет (а как же иначе) Данило позвал его к себе в деревню Старую.

Филиппов при свидетелях вознес Ивана на три дня на небеса, после чего Суслов сделался сыном Божиим — Христом — и начал ревностно распространять новую религию среди жителей окрестных сел. Вскоре у Ивана Тимофеевича было уже 12 «апостолов» и своя «богородица». Во главе этой компании Суслов отправился в Нижегородскую губернию и проповедовал на Оке и Волге. В некоторых селах «лжехристу» воздавали открытые почести: он садился на приготовленный престол, на голове его было нечто вроде венца. Предания хлыстов приписывают Суслову неоднократное воскресение. Трижды его хватали, вешали, предварительно снимая кожу, на воротах Кремля… Некоторые исследователи допускают, что Иван Тимофеевич, действительно, не раз попадался в руки правосудия, но благодаря изворотливости и денежной помощи последователей вновь оказывался на свободе. С 1672 г. Суслов спокойно жил в Москве под именем «темного богатины», имел собственный большой дом, называвшийся «домом Божиим», «сионским» и «Новым Иерусалимом». По всей видимости, при непосредственном участии Суслова, хлыстовство проникло на рубеже веков во многие московские монастыри. Пророк умер в 1716 г.

Места, прославленные какими-либо событиями из жизни Филиппова и Суслова, почитались у хлыстов святыми. Сектанты совершали паломничества в село Криушино, где якобы похоронен «лжесаваоф», в деревню Старую. Не меньшим благоговением пользовались вещи пророков. Так, стол, за которым якобы беседовали основатели учения, когда Суслов жил в Москве, сохранялся у хлыстов до 1845 г. Другое московское хлыстовское семейство двести лет хранило коврик, платок, кресло и скамейку, принадлежавшие не то Даниле, не то Ивану.

После смерти Суслова руководителем секты был признан Прокопий Лупкин, сосланный после стрелецкого заговора в Нижний Новгород. Он распространил учение в Нижегородской и Ярославской губерниях. В 1716 г. Лупкин был схвачен, предан суду, но затем отпущен на свободу. К моменту смерти Прокопия учение секты распространилось по всей Москве, 8 монастырей стали местом собраний и радений. В 1732 г. тело Суслова было перенесено в женский Ивановский монастырь, где над могилой был устроен памятник с надписью «Погребен святой угодник Божий». Там же похоронили и Лупкина.

В середине века хлыстовский «корабль» в Ивановском монастыре насчитывал 78 человек. Одной из самых известных хлыстовских «богородиц» стала жена покойного Лупкина — послушница Анна Ивановна. Во главе отдельных общин появлялись все новые «христы» и «пророки». В 1733 г. было проведено следствие о сектах христоверов. Руководители были публично казнены, рядовые сектанты наказаны кнутом и частично сосланы в Сибирь (Анна Ивановна, например, оказалась в Тобольске.) В 1739 г. по повелению императрицы Анны Иоанновны, трупы Суслова и Прокопия Лупкина были выкопаны, сожжены и развеяны по ветру. Тем не менее к середине XVIII века общины хлыстов появились уже в Рязанской, Тверской, Симбирской, Пензенской и Вологодской губерниях, по Поволжью, Оке и Дону. В Петербурге образовалась христоверческая община во главе с Иваном Чуркиным. В 1745 г. началось новое следствие, продолжавшееся до 1752 г. К суду было привлечено 416 человек. Многие из подследственных были высланы на каторгу.

В течение XIX века число приверженцев христоверского учения увеличилось. При этом секта распалась на ряд течений, зачастую враждебно относившихся друг к другу: шалопуты, новохлысты, мормоны духовно-христианского направления, беседники, телеши, постники, «Старый Израиль» и др. Секты хлыстов появились в Оренбургской и Самарской губерниях, на Кавказе. При этом не прекращались конфликты с властями.

* * *

У секты хлыстов много названий: христоверы, люди Божии, «Белые голуби», богомолы. По поводу происхождения названия «хлысты» есть разные мнения. Некоторые считают, что дело в том, что во время радений сектанты хлещут себя жгутами-хлыстами. Но, по всей видимости, это неверно. Более правдоподобной видится версия, что хлысты — это пренебрежительное название, данное сектантам посторонними (крестьянами или чиновниками) в связи с тем, что среди самих христоверов было множество пророков-христов. (Сами богомолы говорили, что дьявол-де не может выговорить «христы», потому и говорит хлысты.)

В отличие от евангельских сект вероучение духовных христиан (и в частности хлыстов) создается в среде малообразованных людей, зачастую не читавших Библии. Именно поэтому в этих сектах такое внимание уделяется непосредственному общению человека с Богом, именно поэтому отец хлыстовства бросает книги в Волгу, а Библия толкуется сектантами исключительно вольно, как Бог на душу положит.

Итак, основой вероучения хлыстов является представление о возможности прямого общения человека со Святым Духом. В связи с этим мыслитель Розанов считал центральной идеей хлыстовства «возвеличение человека»: «Внимание отходит от писанной книги Божией […] и всею силою падает внутрь другой, не писанной, а созданной вещной книги Божией — самого человека».

Задачу общения с Духом облегчает вторая — основная — идея хлыстовской теории. Хлысты верят в постоянное перерождение, воплощение Христа то в одном, то в другом человеческом облике. Такими «христами во плоти» являются наиболее праведные сектанты — руководители хлыстовских общин. В том случае, если руководитель — женщина, она является не «Христом», а «Богородицей». Ближайшие соратники лидера секты — «апостолы». Идея переселения Божественного Духа не является хлыстовским «ноу хау». В деревнях Древней Руси часто являлись пророки и пророчицы, которые в любой момент могли начать трястись, бились о землю, а затем рассказывали об удивительных видениях, пророчили будущее от имени языческих богов. С распространением христианства в этом отношении мало что изменилось. Теперь в «юродивых» и «святых людей» вселялся сам Бог, сын его или Святой Дух. Так, летописи сообщают, что во времена Дмитрия Донского был убит «Христос» Аверьян. При Иване Грозном в кержаче пророчествовали «Христос» с «Богородицей» — Марья и Иван Якимовы. Так что Данила Филиппов и Иван Суслов и их последователи лишь пополнили список российских христианских «лжебогов».

Третьим «китом» учения христоверов стало извечное противопоставление души и тела. Хлысты считают, что тело человека создано дьяволом по своему образу и подобию и потому является источником всего зла на земле. А Бог «вдунул» в тело душу по своему образу и подобию. Соответственно, цель жизни — освободить душу от власти тела. Достигается это путем отказа от потребностей плоти, ее умерщвлении, нравственным самосовершенствованием и стремление лишь к духовным радостям. Хлысты до сих пор сохраняют традиционные аскетические лозунги Филиппова: «Хмельного не пейте, плотского греха не творите…» и т. д. Таким образом, хлыстам запрещается употреблять алкоголь, курить, сквернословить, посещать свадьбы, крестины и другие народные празднества. (Внимание уделялось, прежде всего, общению между членами общины: «Друг к другу ходите, хлеб-соль дарите…») Важное место в культе занимает пост. Существует целый ряд ограничений в еде. Помимо вина, для хлыстов табу — кофе, картофель, мясо, лук[110].

Христоверы разработали своеобразную систему взглядов на брак. «Не женитесь, а кто женат — живи с женой как с сестрой…» — сказано в одной из сектантских заповедей. Как следствие, христоверы не почитают телесных родителей и презрительно относятся к детям, рожденным от церковного брака. У хлыстов считается нормой сожительство близких родственников. Начав с полного отрицания любых сексуальных связей, хлысты в процессе развития учения смягчили свои правила и разрешили интимные отношения вне брака[111]. (Создав тем самым странную межполовую ситуацию в своих общинах.) Детей, рожденных от внебрачных связей (т. н. «христовой любви»), хлысты называют иисусиками.

Хлысты не ведут активной пропаганды своего учения и привлекают людей в свои общины очень осторожно. Общины независимы друг от друга и называются «кораблями». (Таким образом, хлысты подчеркивают свое обособленное положение в мире, создают атмосферу, которая в наше время определяется словами «Мы одна команда».) Во главе «корабля», как уже было сказано, стоят «христы» и «богородицы», «пророки» и «пророчицы», «кормчие» и «кормщицы». Бывает в общине и несколько «христов», враждовавших друг с другом.

Интересно, что хлысты, как правило, не порывают полностью с официальным православием, посещают церкви. Вероятно, эта традиция связана с необходимостью скрывать свои религиозные воззрения. Хлыстовство, как видно из изложенного выше, в России преследовалось. В то же время по вечерам хлысты устраивали и собственные религиозные собрания.

Основной формой богослужения у христоверов являются так называемые радения, включающие песнопения, религиозные пляски и пророчества. Проводились радения обычно ночью. Присутствующие сектанты были одеты в длинные белые рубахи, держали в руках свечи.

Во время группового радения с помощью сдерживания дыхания и танцев сектанты доводят себя до экстаза, который воспринимается как единение со Святым Духом. Наибольших успехов в деле «единения», естественно, добиваются «христы» и «богородицы». К моменту, когда они достигали экстаза, некоторые из них начинали произносить то, что хлысты называли «пророчествами», — отдельные фразы или слова, непонятные окружающим. Хлысты называли то особое, невменяемое состояние, в которое впадали «христы», «хождением в духе». Способы достижения необходимого состояния могли быть разными. Например, быстрое вращение на пятке, тряска, прыжки. Вполне закономерно, что такие движения вызывали изменения в восприятии времени и пространства. Перед радением обычно осуществлялся непродолжительный пост, который также оказывал необходимое воздействие. В конце радения участники в изнеможении падали на пол. В особо торжественных случаях некоторые хлысты после полуночи обнажаются по пояс и начинают взаимное бичевание «святыми жгутиками» (скрученными полотенцами), двигаясь вокруг чана с водой и распевая «Хлыщу, хлыщу, Христа ищу…». Вот описание одного из хлыстовских радений, которое со слов свидетелей приводит историк Костомаров:

«На лавках с одной стороны сидели мужчины, с другой — женщины… Все пели, призывая имя Иисуса Христа. Потом купец Иван Дмитриев затрясся всем телом, стал вертеться и кричать: „Верьте, что во мне Дух Святой и что я говорю, то говорю не от своего ума, а от Духа Святого“. Он подходил то к одному, то к другому и произносил такие слова: „Братец (или сестрица)! Бог тебе помочь! Как ты живешь? Молись Богу по ночам, а блуда не твори, на свадьбы и крестины не ходи, вина и пива не пей, где песни поют — не слушай, а где драки случатся, тут не стой!“ Если кого он не знал по имени, тому говорил: „Велмушка, велмушка, помолись за меня!“. А отходя от каждого, говорил: „Прости, мой друг, не прогневил ли я в чем тебя?“. Тот же Иван Дмитриев резал в кусочки хлеб, клал на тарелку с солью и наливал воды в стакан, подавал хлеб, приказывая есть ломтики на руке и прихлебывать воду из стакана, а потом, творя крестное знамение, прикладываться к стакану. Наконец, все, взявшись за руки, вертелись кругом посолонь, подпрыгивая, и при этом били друг друга обухами и ядрами, объясняя, что это означает сокрушение плоти».

Один из участников этого богослужения позже признался, что помимо обухов и ядер для бичевания использовались даже ножи, приделанные к длинным палкам. (Впрочем, такие жестокие процедуры практиковались далеко не на всех «кораблях».)

Немало споров вызывают у исследователей половые оргии на хлыстовских радениях. Многие свидетели описывают «разврат», которому якобы предавались участники христоверовских собраний. Действительно, религиозная экзальтация нередко влечет за собой половое возбуждение. Однако, факт оргий на радениях не доказан. Исследователь Панченко считает, что в данном случае мы имеем дело с обычным явлением — «вешанием всех собак» на гонимых обществом чужаков.

Как вы могли убедиться, отношение к сексуальным связям у хлыстов действительно было неоднозначным. Тут следует учесть, что хлыстовских и околохлыстовских групп в России было множество. Кто-то называл себя христовером, кто-то пытался создать собственное учение. Крайние, радикальные течения всегда находили себе последователей[112]. Нашлись, наверное, и те, которые видели в групповом разврате свой, особый путь к спасению. Тем более что радение меньше всего напоминало какой-нибудь урок в институте благородных девиц или концерт классической музыки.

В зависимости от степени посвящения в тайны секты христоверы делятся на три категории: первые участвуют только в беседах, вторые — в обыкновенных радениях, третьи совершают также годовые и чрезвычайные радения.

* * *

Изначально движение христоверов было движением крепостных крестьян, беглых солдат, беднейших, малообразованных слоев населения. Однако широкое распространение хлыстовства в обеих столицах — Москве и Петербурге — и экзотичность их обрядов, искренняя преданность идеалам вызвали большой интерес в самом высшем обществе. Интерес к хлыстам проявляли чиновники, церковники, дворянство еще в XVIII веке. В XX же веке хлысты стали объектом особого внимания русской творческой интеллигенции.

Сами хлысты утверждали, что, когда царь Алексей якобы приказал боярину Морозову изучить доклады о ереси и допросить их «Христа» Ивана Тимофеевича Суслова, беседы последнего произвели на Морозова благоприятное впечатление, и он отказался продолжать следствие. Это, безусловно, позднейшая легенда. Зато известно, что примерно в 1700 г. князь Ефим Мещерский стал хлыстом и покровителем этого движения. Расследование должен был в свое время (в начале XVIII века) провести и епископ Досифей Ростовский. Получив доклады о деятельности хлыстов в его епархии, он закрыл дело и освободил всех подозреваемых. Распространение хлыстовского учения, полного загадок и символов, совпало с настроениями русского дворянства, увлеченного западными мистическими идеями. Например, в середине XVIII века по делу о квакерской ереси проходили те же столичные жители, что и ранее по делу о хлыстах.

Традиционное православие, древние славянские обряды и западноевропейская мистика в одном флаконе, который в переломные времена изрядно взбалтывался, — так характеризуют хлыстовство некоторые современные ученые. В XIX веке хлыстовские хороводы водили министр просвещения и духовных дел А. Н. Голицын, вице-президент Академии художеств А. Ф. Лабзин, президент комитета Российского библейского общества Р. А. Кошелев, художник В. Л. Боровиковский. Большой резонанс вызвало дело о петербургском кружке хлыстов Е. Ф. Татариновой, которая устраивала великосветские радения.

Творцы серебряного века, великие искатели и экспериментаторы начала XX века не прошли мимо удивительного явления русской культуры. Александр Блок гордился положительной оценкой сектантами его доклада в Религиозно-философском обществе, ходил на хлыстовские собрания. Некоторые хлысты считали Блока своим пророком. «С радостью и надеждой» писал о сектантах Вл. Соловьев. «Вот уж настоящий-то народ!» — восклицала 3. Гиппиус. Михаил Пришвин побывал в хлыстовских селах в Заволжье как ученый-этнограф, туда же ездил писатель Мережковский. Доходило до устройства обрядов, напоминающих хлыстовскую молитвенную практику — «надежда получить то религиозное в совокупном собрании, чего не могут получить в одиночном пребывании». В этих собраниях участвовали Вячеслав Иванов, Мережковский, Гиппиус, Бердяев, Сологуб, Розанов. Интересовался хлыстами и симпатизировал им Менделеев.

Любовь к стихии, поиск народной мудрости и энергии захлестнули не только Блока, но и императрицу, поддерживавшую Распутина. (Этот деятель по-своему подчеркнул всеобщее почитание хлыстовства, к которому он сам, похоже, не имел никакого отношения.) Писателей, поэтов, философов привлекала в секте идея коллективизма, открытость и энергичность. Хлыстовство стало для интеллигенции явлением гораздо более широким, чем, собственно, религиозная секта. «Хлыстом нужно родиться», — писал Розанов. Философ описывает тип беспокойного странника, ничем не удовлетворенного, причисляя к этому типу даже Лермонтова. «Это принцип и явление в своем роде всемирное, может быть, объемлющее и языческий и христианский мир. Просто такая психика!». «Хлыстовство — яркое цветное пятно на монотонном пятне нашей народной жизни…» Бердяев прославлял эротичность сектанства, считал его наиболее значительным явлением в народной мистике. «Подавайте нам Иоанна Грозного, — восклицали творческие личности начала прошлого века. — Эту хлыстовскую политику со скорпионами, обеднями, трезвонами и юродивыми… Богомерзкую и безумную… Она всему миру противна, но нас-то, русских, она одна и насытит…»[113].

Конечно, здесь мы имеем дело с обычной идеализацией просвещенным горожанином всего народного, «первоначального». Русским интеллигентам казалось, что их политические и религиозные идеалы уже осуществились среди собственного народа. Так или иначе, но писателям и поэтам удалось создать новый образ хлыстовства, который едва не затмил настоящую секту с ее зачастую бессмысленными и жестокими обрядами, безграмотностью, средневековыми запретами и запутанной идеологией.

Советская власть не жаловала хлыстов. Деятельность секты за последние сто лет практически сошла на нет. Некоторое распространение получило «окультуренное» христоверие — группы «Новый Израиль», «Новый союз духовного Израиля», «Новохристианский союз». У новых сект снималось большинство ограничений на пищу, разрешался гражданский брак.

Около 1930 г. в Оренбургской области возникла секта «Искупленный Израиль». В конце XX века существовало несколько малочисленных групп христоверов в Тамбовской, Самарской, Оренбургской областях и на Северном Кавказе.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.