Жизнь в духе

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Жизнь в духе

Мы живем в культуре, которая в явлениях общественной жизни выдвигает на первый план разум, желание, сексуальность, жар, насилие, но где мало места для «сердца» — для самого центра человека. Человек сегодня в основном живет в этих трех измерениях — будь то измерение интеллектуальное, или измерение жара, агрессии, силы, либо измерение желания, которое безостановочно подталкивается всей атмосферой эпохи. А проблема заключается именно в том, чтобы свести интеллект в «сердце», и также поднять желание в «сердце», ибо оно — горнило, где все очистится в огне благодати и где человек воистину соберется воедино и возвысится, откроется в своей цельности. В христианстве есть долгая традиция умиротворяющего повторения, она некоторым образом освобождает интеллект от его задерганности, позволяя ему соединиться с «сердцем» и пребывать в молитве. Такова молитва Иисусова на Востоке или розарий в латинской Церкви.

Интересно, что в Тэзе такое умиротворяющее повторение включено в литургическую, не только личную, но и общую, молитву. Некоторые молодые люди, которые не знают почти ничего о тайне, здесь прикасаются к ней, и это готовит их к молитве. Она им открывается в самой глубине, в сердце, в центре нашей цельности, открытости, становления. Человек здесь находит себя, ибо, нося в себе образ Божий, он не существует иначе, как только в общении с Богом. И когда он молится первый раз — будто что–то рвется внутри. Я это знаю на своем опыте. Я сам вырос в атеизме и безразличии к молитве — и жил так почти до тридцатилетнего возраста. Помню, когда я молился впервые, это было как раздирающая боль, как будто вся муть прорвалась, и забил источник, который был под землей и открылся вновь (как если копаешь, копаешь — и вот бьет вода).

Эта молитва может быть несложной, в Тэзе не использовали богатейший опыт гимносложения (я думаю, например, о средневековой гимнографии, которой пользовались в бенедиктинских монастырях на Западе, или о пышных византийских гимнах), ибо молодежь не поймет их. Тэзе предлагает суть в нескольких словах. Ибо суть христианства воистину может быть выражена в нескольких словах. И вот они поют песнопения, подпевают — каждый на своем языке, и это умиротворяет. От этого повторяющегося пения исходит нежность, внутренний мир, и это важно. Не знаю, можно ли найти подобную практику в литургических традициях, легче проследить ее происхождение из традиции личной молитвы. Так как молодые часто не знают, что такое личная молитва, и не знают, что есть молитва литургическая, хорошо дать им ощутить это, пережить глубокий духовный опыт.