Глава IV. Духовное просвещение, учение и письменность.

Глава IV.

Духовное просвещение, учение и письменность.

Для того, чтобы судить о состоянии духовного просвещения в нашем отечестве в обозреваемый нами период, мы имеем троякого рода данные. Это прежде всего отзывы современников о некоторых наших тогдашних иерархах и иноках, правда краткие и весьма немногие: митрополит Климент Смолятич был такой «книжник и философ», какого в Русской земле не бывало; митрополит Кирилл I был «учителен зело и хитр ученью Божественных книг» [*222]. Один из игуменов Смоленского Богородицкого монастыря, неизвестный по имени, где начал свои подвиги преподобный Авраамий Смоленский, был «хитр Божественным книгам, и вся сведый, и проходя», так что никто не смел пред ним «от книг глаголати». Сам Авраамий Смоленский любил с величайшею ревностию заниматься чтением священных и отеческих книг, «от всех избирая и списая ово своею рукою, ово многими писцы», и дана была ему благодать Божия «не токмо почитати, но и протолковати, яже мнозем несведущим, и от него наказаная всем разумети, и слышащим к сему из уст и памятию сказая, якоже ничто же ся от него не утаит Божественных Писаний, яко николиже умолкнуша уста его ко всем» [*223]. Во-вторых, это известия о бывших у нас тогда училищах, хотя довольно подробные, но, к сожалению, сохранившиеся только в сводной летописи Татищева. По словам его, смоленский князь Роман Ростиславич, будучи сам весьма ученым, понуждал к учению многих, и особенно, не желая иметь необразованных священников, устроял училища, содержал учителей, греков и латинян, и на все это до того истощал свои доходы, что по смерти его (1180) жители Смоленска должны были сделать добровольный сбор для погребения своего любимого князя. Галицкий князь Ярослав Владимирович (†1187), большой любитель книг и знаток языков, ревнуя о благоустроении церковного клира, искоренении в народе суеверий и распространении правых понятий о вере, вменял черноризцам в обязанность обучать детей грамоте и уделять на то часть монастырских доходов. Еще более замечательным ревнителем просвещения был великий князь владимирский Константин Всеволодович. Наученный многим языкам, он не щадил ничего для приобретения книг, держал при себе ученых людей и заставлял их переводить с греческого языка на славянский; в библиотеке его находилось одних греческих книг более тысячи, которые частию были куплены им самим, а частию получены в дар от патриархов, слышавших о его любомудрии. Пред своею кончиною (1218) он пожертвовал собственный дом во Владимире, всю свою библиотеку и разные волости для училища, где иноки, русские и греки, обучали малолетних детей. Училище это продолжало существовать и по смерти князя, хотя в 1227 г. во время страшного пожара владимирского лишилось многих книг [*224]. Передавая сказание о Константине Всеволодовиче, Татищев ссылается на какую-то летопись святого Симона, епископа Владимирского (†1225); но так как эта летопись до нас не дошла и нет возможности судить о степени ее подлинности, так как свидетельства Татищева и о других училищах неизвестно откуда им заимствованы, то, не отвергая их совершенно, мы удерживаемся признать их и вполне достоверными. Впрочем, то не может подлежать сомнению, что какие-либо школы, по крайней мере для первоначального обучения, у нас существовали, потому что а) всегда были у нас люди грамотные, целый класс пастырей Церкви, которые у кого-нибудь да учились читать и писать; б) в житии преподобного Авраамия Смоленского говорится, что, когда он пришел в возраст, родители его «даста и книгам учити» и что он «не унываше, якоже прочая дети, но скорым прилежанием извыче, сему же на игры со инеми не исхождаше», значит, в Смоленске точно было училище [*225]; в) об учителях, занимавшихся в России приготовлением людей для церковного служения, упоминает в своем послании (1228) Константинопольский патриарх Герман к нашему митрополиту Кириллу [*226]. Наконец, третье и самое важное данное, по которому мы можем судить как о просвещении, так и об учении в нашей Церкви, представляют собою сохранившиеся остатки тогдашней нашей духовной литературы. Разумеем:

1. довольно многочисленные и разнообразные сочинения святого Кирилла, епископа Туровского;

2. послания святого Симона, епископа Владимирского, и Поликарпа, инока киево-печерского, которые по единству предмета и внутреннему характеру составляют как бы одно нераздельное целое;

3. небольшие сочинения других наших писателей, менее известных, равно как немногие уцелевшие памятники тогдашней церковной письменности.