2-е послание к Коринфянам святого апостола Павла

2-е послание к Коринфянам святого апостола Павла

Гл. 1, ст. 3 и 4. Благословен Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, Отец щедрот и Бог всякия утехи, утешаяй нас о всяцей скорби нашей, яко возмощи нам утешити сущыя во всякой скорби утешением, имже утешаемся сами от Бога.

Утешение Божие апостолам во всякой скорби их было так велико, с таким избытком изливаемо было в сердца их, что они способны были и других утешить во всякой скорби, как бы она ни была велика — теми же отраднейшими и всерадостными истинами, какие сообщены им были от Бога. Кто в настоящее время обладает такою способностию утешать других, не говорю, во всякой скорби (потому что ныне в иной скорби скорбящие не станут и слушать утешителя), а хотя в некоторых, не совсем сильных скорбях? Кто обладает сам такою полнотою Божественного утешения, чтобы в избытке его разлиться в утешении других? Весьма немногие, и немногие оттого именно, что редко кто из утешителей сам обладает даром Божественного утешения; а чтобы обладать им, нужно заслужить его у Бога.

Гл. 4, ст. 17 и 18. ...Ныне легкое печали нашея, по преумножению в преспеяние тяготу вечныя славы соделовает нам, не смотряющим нам видимых, но не видимых: видимая бо временна, невидимая же вечна.

Кто даст мне это светлое око ума апостольского, которое могло бы прозирать сквозь завесу мира видимого в горние страны мира невидимого? Кто даст мне это живое убеждение в земных скорбях и страданиях правды ради, что они тяготу вечной славы соделовают мне? Но что я? У меня нет этих скорбей. Я живу в утешениях мира. Боже мой! Если Тебе угодно будет посетить меня такими скорбями, даруй Ты мне тогда это живое убеждение Апостола Твоего, что легкая скорбь моя готовит мне тяжесть вечной славы; даруй мне тогда, да и теперь, чаще устремлять взор души моей в область невидимого мира, в Твое Царство Небесное, и не останавливаться взором своим на видимом, чувственном, вещественном: видимая бо временна; рано или поздно все земное пройдет, кончится; невидимая же вечна.

Гл. 5, ст. 1—9. Бемы, яко аще земная наша храмина тела разорится, создание от Бога имамы, храмину нерукотворенну, вечну на небесех.

Ибо о сем воздыхаем, в жилище наше небесное облещися желающе... Ибо сущии в теле сем воздыхаем отягчаеми... живуще в теле, отходим от Господа: верою бо ходим, а не видением: дерзаем же и благоволим паче отъити от тела и внити ко Господу: темже и тщимся, аще входяще, аще отходяще, благоугодни Ему быти.

Тела человеческие — это храмины, домы, в которых живут существа небесного происхождения. Храмины эти тленные, а существа, в них живущие, вечны. Бели храмина разрушится, они все-таки будут живы и целы и войдут в другую, вечную, нерукотворенную храмину — только на небе. Мы должны всею душою желать этого небесного жилища как потому, что оно светоносное и вечное, так особенно потому, что, живя в этом грубом, бренном теле, мы стоим в некотором отдалении от Господа, потому что не можем видеть Его, Его царства, сынов этого славного царства, равно как многих других предметов мира духовного, а можем только верою приближаться к Нему и усвоять душе своей истины этого мира. Поэтому нам приятно желать лучше выйти из тела и войти ко Господу: душа, отрешившись от тела как вещественной оболочки, скрывающей от нас мир духовный, будет тогда созерцать, если удостоится, и Господа, и святых Ангелов, и святых человеков — словом, мир духовный представится ей тогда во всем своем свете. — Так как и живя на земле, в теле, и отходя с земли или разрешаясь от тела, мы равно принадлежим Богу, Который праведен и свят, то и стараемся, живя ли в теле или разлучаясь с ним, быть благоугодными нашему Господу и будущему Судии: всем бо явитися нам подобает пред судищем Христо вым, да приимет кийждо яже с телом содела, или блага, или зла (ст. 10).

Ст. 17—19. ...Аще кто во Христе, нова тварь... всяческая же от Бога, примирившаго нас Себе Иисус Христом и давшаго нам служение примирения: зане Бог бе во Христе мир примиряя. Себе, не вменяя им согрешений их и положив в нас слово примирения.

Мы носим имя христиан; стали ли мы новою тварию, изменили ли свою природу или остаемся все такими же, какими были некогда язычники? Если христианство не переродило нас — много ли нам от него пользы? — Бог чрез Иисуса Христа PI в Иисусе Христе примирил с Собою мир. Чего стоило это примирение! Сын любви Отчей должен был истощить Себя до последней возможности — до смерти, и смерти крестной. Велика Жертва — велики и плоды ее: на все века Господь оставил на земле освященных лиц, которым передал Свое право и власть примирять согрешающих людей с Богом. Он дал нам служение примирения и положил в нас слово примирения — или слово Божие.

Гл. 6 , ст. 3—10. Ни едино ни в чем же дающе претыкание, да служение безпорочное будет, но во всем представляюще себе якоже Божия слуги, в терпении мнозе, в скорбех, в бедах, в теснотах, в ранах, в темницах, в нестроениих, в пгрудех, во бдениях, в пощениях, во очищении, в разуме, в долготерпении, в благости, в Дусе Свяпге, в любви нелицемерне, в словеси истины, в силе Божией, оружии правды десными и шуими, славою и безчестием, гаждением и благохвалением; яко лестцы, и истинни: яко незнаеми, и познаваеми: яко умирающе, и се, живи есмы: яко наказуеми, а не умерщвляемы: яко скорбяще, присно же радующеся: яко нищи, а многи богатяще: яко ничтоже имуще, а вся содержаще.

Чего не принесли апостолы Христовы в жертву верному служению Богу и спасению человеческому? Святой Апостол еще не все, конечно, высказал, что с ним было, но как много и того, что сказано. Стараясь верно и усердно служить Господу, апостолы в то же время заботились всеми мерами и о том, чтобы никому ни едино ни в чем же дать претыкание, да служение совершенно безпорочно будет. Яко лестцы, и истинни. Об Иисусе Христе, воплощенной Истине, фарисеи говорили, что Он льстит народы; говорили, конечно, люди то же и об апостолах, видя увлекательную приятность и силу их учения; между тем, по-видимому лестцы, они были в высшей мере истинны. Яко не знаеми, и познаваемы. Как люди простые, незнатные, апостолы не отличались мирскою известностию, а как апостолы Христа Спасителя, Живого Бога, как чудотворцы и проповедники чудной веры они познаваемы были всюду и всеми, так что имена их стали известны с течением времени во всех концах вселенной. А что важнее всего — они познаны были Богом, Который записал имена их на небесах в Книге жизни вечной. Яко умирающе, и се, живи есмы. Обстоятельства внешней жизни апостолов были, как сейчас сказал Апостол, так тесны, что они, можно сказать, умирали несколько раз, и сам Апостол говорит, что он был в смертех многащи. Однако ж при всех теснотах Промысл Божий поддерживал и внешнюю жизнь апостолов; допуская им страдать, Он не допускал им умирать: так что они, как бы умерщвляемые, оставались все-таки живы; главным же образом оставались живыми и животворящими по душе силою благодати и веры, обитавших обильно в избранных сосудах Божиих. Яко наказуемы, а не умерщвляеми. Апостол Павел в другом послании говорит о себе, что он трищи палицами биен был, единою каменми пометан был и многое другое. Господь попускал земным властям и народу наказывать Своих апостолов, но никогда — умерщвлять их прежде времени. Яко скорбяще, присно же радующеся. Какое сочетание, содружество скорби и радости! Апостолы были в терпении мнозе, в скорбех, в бедах, в теснотах, в ранах, в темницах, и между тем что же? Постоянно радовались: яко скорбяще, присно же радующеся. Вот как хорошо скорбеть и страдать за и для Христа. А посмотрите на светских людей: они по-видимому веселятся, живут во всяком просторе — и между тем что же? Постоянно недовольны сами собой и часто скучны во время самих удовольствий: вообще, можно сказать, они внутренно постоянно скорбят: яко нищи, а многи богатяще. Люди смотрели на апостолов как на нищих, и действительно, по примеру своего Учителя и Господа они не имели где главы подклонить; но бедные, нищие по понятию мира, они были в высшей степени богаты по понятию неба, тогда как богачи и славные мира были сущие бедняки по тому же понятию. По-видимому ничего не имея, потому что сокровище свое скрывали в душе своей, апостолы весьма многих обогащали своим духовным сокровищем, так что обогащенные ими сподоблялись Царства Небесного. Яко ничтоже имуще, и вся содержаще. По-видимому ничего не имея, апостолы имели все, можно сказать: небо и землю. По понятиям мира много или все имеют те, которые обладают множеством денег, земли, разного имущества, служащего не только к удобствам и пользе жизни земной, но и к разным удовольствиям ее. За деньги они могут все достать и все иметь. По понятию неба такие люди не имеют ничего, потому что кая польза человеку, аще приобрящет мир весь, душу же свою отщетит (Мф. 16, 26). А богачи мира почти неизбежно всегда пренебрегают душою своею, за которую нельзя дать никакого выкупа. Апостолы в смысле мирском не имели ничего, но в истинном смысле имели все: они приобрели себе на веки веков свою душу, все блага небесные и вечные; они имели в руках своих всю землю, потому что могли переставлять и горы ее с места на место, и повелевать ее стихиями. Слава силе Твоей, Господи! Слава и вам, апостоли святии, верные слуги Христа Бога нашего! Даруй и мне, Господи, незнатность, скорбь, нищету и к миру беспристрастие апостолов Твоих, чтобы и мне иметь их знаменитость, их радость, их богатство, их обладание всем нужным к моему счастью временному и вечному спасению.

Мая 9 дня 1856 года. — Прекрасно [21].