ПАСХАЛИЙ ВТОРОЙ – ВЕРНЫЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬ ГРИГОРИЯ

ПАСХАЛИЙ ВТОРОЙ – ВЕРНЫЙ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬ ГРИГОРИЯ

СЕДЬМОГО.

Урбана второго, скончавшегося в июле 1099 года, сменил Пасхалий второй. Новый папа поспешил избавиться от того, кто был старым конкурентом его предшественника и внушал ему также тревогу: он отравил Климента третьего. Когда сторонники Климента третьего избрали нового первосвященника, Пасхалий заточил того в подземелье в монастыре святого Лаврентия. Третьего антипапу постигла та же участь, с той только разницей, что его посадили в подземелье другого монастыря.

Четвертый был изгнан Пасхалием и умер в ссылке.

Казалось бы, теперь Пасхалий мог вздохнуть спокойно. Но передышка у трудолюбивого папы оказалась кратковременной, ибо вскоре пришла весть о внезапной кончине итальянского короля Конрада (коронованного Урбаном вторым), и Пасхалий, опасаясь, что власть снова перейдет в руки Генриха четвертого, обвинил его в отравлении сына и повелел верующим вооружиться против императора, чтобы отомстить за мученика". На этот раз Генриху четвертому удалось справиться с мятежниками, и Пасхалий запросил мира. Но когда Генрих четвертый не явился на созванный в Риме собор, его отсутствие было признано непростительным преступлением, и папа вновь отлучил его. Просто поразительно, сколь живучим оказался этот злосчастный император.

Ему бы давно в пепел превратиться, а он выдержал все анафемы, которые поочередно обрушивали на него папы начиная с Григория седьмого!

На упомянутом соборе присутствовала знакомая нам маркграфиня Матильда. Продолжая испытывать к императору ту же ненависть, что и восемнадцать лет назад, мстительная ханжа обвинила Генриха четвертого в похищении у нее акта, которым она передавала все свое имущество святому престолу. Лишение наследства главы своего рода не удовлетворило злобную возлюбленную бывшего первосвященника; она подстрекнула второго сына императора восстать против отца. Вокруг принца, поддавшегося без особых сопротивлений внушению могущественной тетки, образовалась многочисленная партия. Среди прочих царственных качеств юный негодяй отличался еще изрядным лицемерием.

Не будь он наследником короны, которую принц торопился надеть раньше положенного срока, из него бы вышел превосходный священник.

Подняв против императора – своего отца – несколько провинций, принц в то же время повсюду заявлял о своем бескорыстии и о сыновнем почтении. Тем не менее в своей декларации он сделал существенную оговорку: «Если король решит повиноваться преемникам святого Петра, мы вложим меч в ножны для того, чтобы подчиниться нашему отцу как самые смиренные из его подданных. Но если король будет упорствовать в своем неповиновении великому наместнику святого Петра, то в силу того, что мы прежде всего обязаны считаться с волей божьей, собственной рукой поразим его, если это потребуется для защиты религии, ибо так повелел нам первосвященник Пасхалий». Генрих четвертый, покинутый своими солдатами, склонил повинную голову перед папой, признав незаконными все свои притязания и постановления. Его святейшество, верный своей тактике, подкупил офицеров, окружавших Генриха, и они выдали старого императора на милость сыну. Но мятежный принц не вспомнил о своем обещании признать авторитет отца, даже когда он изъявил покорность святому престолу.

Клятвы горьких пьяниц гораздо надежнее обещаний королей и священников! Генриха четвертого заставили отречься от престола в пользу сына, который провозгласил себя императором под именем Генриха пятого. В Кобленце отец на коленях умолял сына о пощаде. Но, несмотря на данные ему обещания, его заковали в цепи и заключили в тюрьму. Жестокие меры, предпринятые против старого императора, грозили нанести удар интригам Пасхалия. Население в рейнских областях отказалось признать молодого Генриха, а Генриху Лимбургскому удалось даже спасти императора из заточения, что было сделано весьма вовремя: святой отец уже отдал приказ задушить Генриха четвертого.

Оказавшийся в Льеже старый император, понимая, что его наследником руководит Пасхалий второй, обратился ко всем христианским князьям с просьбой о помощи, обвиняя папу в преступлении против его величества. Взбешенный Пасхалий разослал энциклику епископам, сеньорам и князьям Франции, Германии, Баварии, Швабии и Саксонии.

«Преследуйте всюду, – писал он, – Генриха, главу еретиков, и всю его шайку. Вы никогда не сможете принести богу более приятной жертвы, чем жизнь этого врага Христа, который намеревался вырвать у первосвященников верховную власть. Мы повелеваем вам и вашим вассалам замучить его самыми жестокими пытками. Мы дадим вам отпущение грехов, как прошлых, так и будущих, и вы после смерти своей войдете в небесный Иерусалим».

Это послание, которое может служить образцом клерикального стиля, привело в негодование даже некоторых церковников. Льежский епископ отправил первосвященнику послание, в котором он с большим достоинством и очень энергично выразил чувства, вызванные свирепой буллой папы. Вот наиболее примечательные строки из его ответа первосвященнику:

«Кто дал право святому престолу предписывать совершение убийства в качестве достойного деяния, святость которого может очистить человека не только от прежних грехов, но и от будущих? Даже таких грехов, как кровосмесительство, воровство и убийство? Рекомендуйте такие преступления гнусным наемникам Рима; что касается нас, то мы отказываемся повиноваться. Даже в древнем Вавилоне не было варварства, гордости, идолопоклонства подобных тем, которые царят ныне в святом городе?..» Послание льежского епископа осталось холостым выстрелом. Пасхалий твердо укрепился в мысли убить Генриха четвертого. Вторая его попытка оказалась более удачной. Старый император умер от яда, отравленный святым отцом, в то время как сын его осаждал Люттих. Пока император был жив, население защищалось весьма упорно, когда же Генрих четвертый умер, сопротивление стало бесполезным.

Достойный исполнитель воли гнусного папы потребовал, чтобы труп отца выдали палачу и подвергли тем издевательствам, о которых говорил Пасхалий в своем послании. Только в 1111 году его останки, над которыми тяготело проклятие, могли быть преданы погребению по церковному обряду (до этого они находились в каменной усыпальнице возле собора, на которой было написано: «Здесь покоится враг Рима»).