7

7

реподобный Серафим так глубоко и полно стяжал своими подвигами Дух Святый, что мог, мысленно помолившись в сердце Господу Богу, попросить Его удостоить своего собеседника телесными глазами увидеть сошествие Духа Святого… И собеседник видел это.

Он мог приказать своей духовной дочери Елене Васильевне Мантуровой умереть вместо брата, поскольку Мишенька еще очень нужен был для окончательного устроения Дивеевской обители, и Елена Васильевна умерла за брата…

Близкие Елены Васильевны оплакивали ее, а преподобный Серафим удивлялся.

— Кабы видели вы, как душа-то ее на небо летела… — говорил он. — Как птица вспорхнула… Херувимы и Серафимы расступились…

Так жил этот великий угодник Божий, так он и завершил свой земной путь.

В воскресенье, 1 января 1833 года, в последний раз пришел он в последний раз в больничную церковь, деньги на которую собирал еще будучи послушником, поставил свечи перед всеми иконами, причастился Святых Таин и, когда завершена была Литургия, простился с братией. Всех благословил, всех поцеловал, всех утешил…

Замечено было крайне изнеможение его. Но был преподобный бодр и радостен…

После литургии он беседовал с сестрой Ириной Васильевной из Дивеева и передал ей 200 рублей на покупку хлеба для обители.

Затем принял иеромонаха Феоктиста из Высокогорской Арзамасской пустыни.

— Ты уж отслужи здесь… — сказал он, прощаясь с ним.

— Недосуг оставаться, батюшка… — ответил Феоктист. — Домой в обитель попадать надо.

— Ну и ладно… — сказал преподобный Серафим. — Завтра в Дивееве отслужишь…

Не поняв его слов, иеромонах отправился в путь. На ночлег он остановился в Вертьянове возле Дивеева. Утром уже двинулся было дальше, но тут оборвалась завертка у саней и пришлось остановиться. Тут и застала его весть о кончине преподобного. Плачущие дивеевские сестры попросили его отслужить панихиду по старцу…

Но это утром, а в тот воскресный день инок Павел, имевший свою келью в другой половине избы, в которой размещалась келья преподобного приметил, что преподобный трижды выходил из кельи к тому месту, которое было выбрано им для своего погребения. Подолгу стоял он там каждый раз, глядя в землю.

Вечером Павел слышал за стеной пасхальные песни: “Воскресение Христово видевше”, “Святися, святися новый Иерусалиме”… Его поразило, как много духовной радости было в этом пении.

Отца Павла беспокоило всегда, что преподобный Серафим уходит из кельи, оставляя в ней множество горящих свечей. Беспокойство было оправдано, потому что вся келья была завалена легковоспламеняющимися холстами, которые во множестве приносили преподобному местные крестьяне.

— Пока я жив, пожара не будет… — заверил его преподобный. — А когда умру, кончина моя откроется пожаром…

Так и случилось.

Собираясь 2 января к ранее Литургии, отец Павел услышал в коридоре — он был общим с кельей преподобного Серафима — запах дыма.

Павел толкнул дверь, но она была закрыта изнутри крючком. Инок сотворил молитву, но дверь не открывалась. Отец Павел выскочил на крылечко и позвал на помощь идущих в церковь монахов.

Когда затушили затлевшие холсты и выпустили дым, увидели преподобного. Он стоял на коленях перед малым аналоем. Голова его была открыта, руки крестообразно сложены, лицо “оживлено богомыслием и счастьем молитвы”…

Не сразу и поняла братия, что старец почил смертным сном…