2 Проблема Ветхого Завета сегодня

2

Проблема Ветхого Завета сегодня

Вместо того чтобы с благодарностью принять Ветхий Завет как дар от Бога, многие в церкви рассматривают его как тяжёлую ношу на шее современных христиан. Они бьются над множеством вопросов. Каково значение Ветхого Завета для нас сегодня? Почему верующие должны обращать внимание на него теперь, когда у нас есть Новый Завет? Не создаёт ли использование Ветхого Завета большого количества проблем из-за того, что многое из него уже не действует и не является нормативным для церкви? Подобные вопросы делают проблему использования Ветхого Завета одной из основных — если не главной — в богословии.

Является ли Ветхий Завет основной проблемой богословия?

В 1955 г. Эмиль Краелинг предостерегал: «Проблема Ветхого Завета… не одна из многих. Это главная проблема в богословии».[17] На мой взгляд, это верная оценка ситуации, поскольку неверное суждение относительно Ветхого Завета как капля, упавшая на водную гладь, после которой всё наше богословие покрывается рябью. Например, некоторые считают, что вера Авраама в Бога в Быт. 15:6 означает, что он просто стал теистом, то есть решил, что, должно быть, Бог существует и Ему нужно доверять. Результаты такой интерпретации сказываются на христологии и миссиологии. Это ложное заключение приводит многих к выводу, что вовсе не обязательно иметь фундаментом своей веры Иисуса, что веру для спасения можно обрести просто поверив, что где-то есть Бог, как, якобы и было с Авраамом. Христиане знают, что в Деян. 4:12 говорится, что нет другого имени под небом, кроме имени Иисуса, которым надлежало бы нам спастись, но, опять-таки, некоторые ошибочно полагают, что правила в Заветах различны. Если бы мы придерживались точки зрения, что Авраам просто верил в Бога, это серьёзно осложнило бы экзегезу Ветхого Завета. Говорить о том, что Авраам просто поверил в Бога, без упоминания об обещанном ему «семени», означало бы, что слабое богословие руководит нашим представлением о спасении, миссии и необходимости веры в Иисуса.

А. X. Дж. Ганневег вторит Э. Краелингу, говоря о Ветхом Завете как главном вопросе в богословии:

Не было бы преувеличением сказать, что проблема герменевтики Ветхого Завета — это главная проблема христианского богословия. Эта проблема — не одна из многих. Эта проблема главная, потому что все другие вопросы богословия тем или иным образом зависят от решения этой проблемы.[18]

Нам необходимо всего лишь вспомнить ожесточённые споры о Христе и Троице, которые велись в церкви, не говоря уже о спорах по поводу искупления и доктрины спасения, чтобы подтвердить тот факт, что Ветхий Завет является главной проблемой в богословии.[19] Ложный шаг в толковании этого Завета часто означает неверное направление в нашем богословии и практике веры.

Имеет ли Ветхий Завет центр, или Mitte[20]?

Как авторы Ветхого Завета при написании текста не находились в вакууме, так и первоначальные читатели и ранняя церковь не читали его в вакууме. Скорее, они читали книги Ветхого Завета, осознавая его целостность и взаимосвязь всех его частей. Текст рассматривался как непрерывная история Божьего плана и замысла, которая разворачивалась на историческом холсте тех времён, в которых находились участники событий.

Факт единства Ветхого Завета может рассматриваться таким образом: более поздние авторы цитируют или ссылаются на предшествовавшие им события, личности и слова; подобный метод мог бы стать прецедентом в наши дни. Но это противоречит главному настроению в современной библейской науке. Суть возражения против единства текста и связанности его частей состоит в том, что ветхозаветные материалы настолько разнообразны и не сопоставимы, что не допускают существования какого-либо лейтмотива или организующего плана. Делать подобные выводы — значит не принимать во внимание тот факт, что за созданием всего Ветхого Завета стоял Божественный разум. Бога слишком часто удаляют из картины и многообразием человеческих мнений, желаний и намерений заменяют Его разум, намерение и план.

Если существует ключ, который поможет нам в поиске организующего центра Ветхого Завета, то каков он? Я утверждаю, что он находится в Божьем плане-обетовании. Нет более подходящего текста для подтверждения этого заявления, нежели 1 Пет. 1:3-12, где Пётр рассуждает о «великом спасении», которое имеют христиане, и приходит к заключению, что это то спасение, которое также изучали и исследовали пророки. Пророки «тщательно исследовали и изучали всё, относящееся к этому спасению» (перев. «Радостная весть» В. Н. Кузнецовой; прим. пер.).

«Но не является ли это как раз свидетельством отсутствия какого-либо единого или целостного плана или центра в Ветхом Завете?» — возразят некоторые. В конце концов, если пророки в недоумении чесали затылки, размышляя об этом спасении, как они могли быть хорошо осведомлёнными в этом же вопросе? Были ли они озадачены, сбиты с толку или точно понимали то, о чём писали и чему учили?

Ответ заключается в том, что единственным неясным моментом для пророков было определение времени и обстоятельств, связанных с приходом и служением Мессии, именно об этом идёт речь в 1 Петра 1:10–12. Тем не менее, главные факты здесь совершенно понятны: (1) пророки знали, что они говорили о Мессии; (2) они знали, что Он должен пострадать; (3) они знали, что Он будет прославлен и одержит победу; (4) они знали порядок: сначала будут страдания, а после них — слава; (5) они знали, что пишут не только для верующих своего времени, но также и для «нас», Христовой церкви. Это то, чему Пётр учил молодую церковь в своём послании на заре христианской эры.

Таким образом, я считаю, что авторы Ветхого Завета хорошо знали, о чём они говорят. Они видели единство и связь между предыдущими и последующими книгами. Несмотря на то, что структура, объединяющая книги Ветхого Завета, чрезвычайно важна, её не следует рассматривать как привнесённую и навязанную извне. Структура и план должны исходить изнутри самих тестов Ветхого Завета, следующих один за другим.

Являет ли Ветхий Завет такое единство?

Исследователи предлагали всевозможные варианты центральных тем Ветхого Завета: святость Бога, общение с Богом, правление Бога, Царство Бога и завет. Каждая идея имеет свои достоинства, но ни одна не в состоянии показать в самом тексте Ветхого Завета, что именно она была определена свыше как организующий центр всего Ветхого Завета.

Если бы мне нужно было выбрать текст Ветхого Завета, который наиболее лаконично излагает Божественное намерение и объединяет всё разнообразие тем, я выбрал бы Бытие 12:3: «В твоём семени благословятся все народы земли» (перевод автора). Это организующий центр всей Библии.[21]

Альбректсон в своей книге «История и боги» писал: «Если бы я мог принять Бытие 12:3 как страдательный залог (еврейского глагола), я рассматривал бы этот стих как полный Божий план».[22] Но глагол в еврейском тексте действительно находится в страдательном залоге[23], поэтому этот отрывок цитировался и в межзаветный период, и в Новом Завете. Таким образом, Божьему плану можно дать следующее определение: это слово или заявление Бога о том, что Он создаст народ и из этого народа произведёт Того, посредством Которого спасение распространится на все народы. Это можно назвать «Божьим планом-обетованием».

Слово обетование (обещание) использовалось для обозначения этого плана не только во времена до Нового Завета. Его можно найти во всех новозаветных книгах, за исключением шести (Евангелия от Матфея, Марка, Иоанна, Послания Иакова, Иуды, книги Откровение). В Новом Завете 51 раз используется существительное обетование и 11 раз — глагол обещать. Почти во всех этих случаях речь идёт о непрерывном Божьем плане и заявлении о Его намерениях, которое многократно повторяется в Ветхом Завете. Тем не менее, в Ветхом Завете нет какого-либо одного, «главного» термина для обозначения этого плана. Напротив, Ветхий Завет использует совокупность понятий, например: Божья «клятва», Его «слово», «царство», «дом» и другие. Понятие Божьего плана-обетования разрасталось на протяжении Ветхого Завета, включая в рамки единого Божьего плана всё больше и больше элементов. Этот план содержал в себе различные аспекты: поручения, получение в наследие земли, страх Божий, мудрость и использование свободного времени как Божьего дара. И даже включал в себя супружескую любовь и брачные взаимоотношения.

Павел делает тот же вывод, заканчивая свою речь в Антиохии Писидийской: «И мы благовествуем вам, что обетование, данное отцам, Бог исполнил нам, детям их, воскресив Иисуса» (Деян. 13:32, курсив добавлен автором). Более того, Павел, подводя итог делу всей своей жизни, говорит царю Агриппе: «И ныне я стою перед судом за надежду на обетование, данное от Бога нашим отцам, которого исполнение надеются увидеть наши двенадцать колен, усердно служа [Богу] день и ночь. За сию-то надежду, царь Агриппа, обвиняют меня Иудеи» (Деян. 26:6–7, курсив добавлен автором).

Если мы возьмём все 62 ссылки из 21 книги Нового Завета, упоминающие Обетование, то их можно распределить так: 20 % упоминаний относятся к народу Израиля; 20 % относятся к обещанию искупления от греха; 16 % — к обещанию воскресения из мертвых; ещё 16 % относятся к обещанию проповеди Евангелия всем народам; 11 % ссылок касаются Иисуса-Мессии; 6 % относятся ко Второму пришествию Христа; 5 % имеют отношение к язычникам.

Четыре наиболее исключительных момента в Божьем плане — обетовании, выступают в роли четырёх огромных вершин в ветхозаветной горной цепи, — это: Бытие 3:15,12:2–3; 2 Цар. 7; Иер. 31:31–34. Эти отрывки составляют единый план-обетование — то обещание, которое дано Еве, Аврааму и Давиду, и новый завет, заключённый с Израилем.

Понимание цельности Божьего плана облегчит задачу преподавания и проповеди по отдельным частям Ветхого Завета. Иначе говоря, трудно готовить экспозиционные проповеди и заниматься преподаванием без библейского богословия, естественно проистекающего из самих текстов Писания. Необходимо иметь представление о том, каков лес, до того, как толковать отдельные деревья, ветви или листья. Библейское богословие становится одним из самых важных компонентов в понимании текста проповедником и учителем.

Ветхий Завет: законничество или благодать?

Слишком часто верующие считают Ветхий Завет синонимом закона Моисея, закона, время которого истекло с появлением Нового Завета. Если это так, стоит ли нам беспокоиться по поводу Ветхого Завета? Некоторые цитируют Мартина Лютера, выражая своё недовольство: «Христос упразднил все законы Моисея».[24]

Если Лютер прав, то не должно быть законов ни против убийства, ни против воровства, ни против идолопоклонства, а также против прелюбодеяния, лжесвидетельства, неуважительного отношения к родителям… Заявление Лютера, в том виде, в котором оно сформулировано, нуждается в основательных исправлениях.

Ириней Лионский, ученик Поликарпа, который, в свою очередь, был учеником апостола Иоанна, в 180 г. по Р.Х. писал нечто противоположное тому, что позже отстаивал Лютер:

И бывшие с Иаковом апостолы позволили язычникам действовать свободно, предоставляя нас Духу Божию (Деян. 15). Сами же они, зная того же Бога, держались древних предписаний… Таким образом, Апостолы, коих Господь сделал свидетелями всех деяний и всего учения… тщательно соблюдали Моисеев закон.[25]

Закон никогда не являлся ни средством спасения, ни средством искупления. Но он был представлен, начиная с Исх. 20 (Декалог), в контексте искупления: «Я Господь Бог твой, Который вывел тебя из Египта, из земли рабства».

Какова же цель закона? Он был способом, благодаря которому мы узнали, что такое грех (Рим. 7:7) и что грех запрещён (Рим. 4:15). Грех был в мире до появления закона (Рим. 5:13), но когда пришёл закон, он не только запретил грех, но и показал нам истину и то, как мы должны теперь жить.

Конечно, закон обещает смерть всем, кто его нарушает, но он проистекает из Божьей любви, милости и благодати. В нём сформулированы Божьи стандарты святости и критерии оценки того, кто или что «правильно», или «праведно».

В Матф. 5:17 Иисус предупреждал: «Не думайте [очевидно, Он знал, что некоторые будут искушаемы подобным представлением], что Я пришёл нарушить закон или пророков: не нарушить пришёл Я, но исполнить». Это настолько серьёзный вопрос, что Иисус снова предостерегает в Матф. 5:19: «Итак, кто нарушит одну из заповедей сих малейших и научит так людей, тот малейшим наречётся в Царстве Небесном…».

Но некоторые продолжают протестовать: «Не говорил ли Павел, что закон упразднён?»

Нет, не говорил! Обратите внимание на его вопрос: «Итак, мы уничтожаем закон верою? Никак; но закон утверждаем» (Рим. 3:31).

Но протестующие не хотят сдаваться: «Не говорится ли в Иеремии 31:31–34 о том, что прежний завет заменится новым?» Напротив, новый завет сохранил тот же закон, который Бог дал Моисею, но с дополнением — обещанием, что Бог напишет его в наших сердцах, а не на камне. Закон остаётся центром нового завета, несмотря на то, что его постановления были применимы лишь к определённым людям в особых обстоятельствах и не являлись вечными.[26]

Но некоторые продолжают настаивать на том, что в Ветхом Завете отсутствует благодать. Тем не менее, любой, кто заметил Божье долготерпение и Его неизменный отказ отменить обещания, данные Израилю, не может всерьёз выдвигать подобные обвинения в адрес Ветхого Завета. Всего лишь один пример: обратите внимание, как в середине перечня грехов Израиля во времена судей Бог подтверждает Своё обещание: «Я никогда не нарушу Моего завета с тобой» (Суд. 2:1). Не является ли это проявлением благодати?!

Следует ли нам предпочесть Новый Завет Ветхому?

Если нам не следует упразднять или отвергать Ветхий Завет, то должны ли мы его «христианизировать» во имя сохранения его ценности для церкви? Эту идею мы также должны отбросить. Но какое же тогда отношение Ветхий Завет имеет к Новому Завету? Разве не существует между ними различий и разногласий?

Церковь не должна заблуждаться по поводу этого, смущающего многих, вопроса. Существует, как минимум, шесть различных ответов на вопрос о том, представляют ли Заветы целостность, или между ними существует разрыв.

Ветхий Завет должен быть отброшен

Первый ответ представляет собой крайность. Он объявляет Ветхий Завет ненужным и даже языческим по своей сути. Об этом говорили Маркион, Шлеермахер, Гарнак и ранний Делич. Маркион, богатый торговец, родившийся в Понте на Чёрном море, отделился от церкви и создал свою секту в 144 г. по Р.Х., не сойдясь взглядами с церковью именно в этом вопросе. Однако его взгляды были осуждены Указом Константина в 4 веке. Маркион учил, что Бог Ветхого Завета был полубогом, жестоким и беспощадным. Весь Ветхий Завет, вместе с аллюзиями и цитатами из него в Новом Завете, должен быть вычеркнут из Священной Книги христиан. Фридрих Шлеермахер, Адольф Гарнак и Фридрих Делич пришли к подобным выводам.

Ветхий Завет — отрицательный урок

Вторым разрешением вопроса является использование Ветхого Завета как отрицательного урока и истории поражения. Его идеи лучше всего обобщить в урок о том, как мы не должны поступать; так, например, многие неверно усматривают во всех двенадцати главах Екклесиаста лишь личное мнение человека и пользу видят только в последних двух стихах книги. Не должны ли мы быть более боговдохновенными, чем текст, который мы исследуем, чтобы определить, что является Божьим посланием, а что нет? По каким критериям мы отделяем, что нам воспринимать положительно, а что — негативно?

Ветхий Завет является лишь фоном для Нового Завета

И снова, Ветхий Завет бесполезен для церкви и последующих поколений. Согласно этой теории, он является всего лишь подготовкой к истинному Божьему слову (!), которое должно было явиться позже в Новом Завете. Ветхий Завет похож на предисловие к книге, он лишь упоминает о хороших вещах, речь о которых пойдет в последующих главах.

Ветхий Завет — всего лишь провиденциальная подготовка к приходу Христа

Ещё одна попытка решить вопрос о наличии или отсутствии целостности между Заветами отводит первому Завету провиденциальную роль в подготовке ко второму Завету. Несмотря на то, что слова и события, записанные в Ветхом Завете, не направлены к церкви или кому-либо ещё в последующие времена, эти самые слова и события готовили почву для прихода Христа и Его истинного откровения, содержащегося в послании Нового Завета.

Ветхий Завет содержит прообразы или аллегории[27], поясняющие христианскую истину

В данном случае Новый Завет, если читать сначала его и лишь затем Ветхий Завет, обнаруживает скрытые ветхозаветные послания, закодированные с помощью прообразов или аллегорий. Ветхозаветные послания могут использоваться как иллюстрации, но не в качестве дидактического материала или прямых указаний.

Ветхий Завет — часть единого Божьего плана для всех времён и народов

Я считаю, что оба Завета нужно воспринимать как части единого, продолжающегося Божьего плана. Павел излагал именно этот взгляд, заявляя в Рим. 15:8–9: «Разумею то, что Иисус Христос сделался служителем для обрезанных — ради истины Божией, чтобы исполнить обещанное отцам, а для язычников — из милости, чтобы славили Бога, как написано: за то буду славить Тебя, (Господи,) между язычниками, и буду петь имени Твоему». Это возвращает нас к Быт. 12:3, ведь Христос стал служителем для иудеев по одной весомой причине: чтобы подтвердить данный Аврааму, Исааку и Иакову план-обетование о том, что в семени Авраама «благословятся все племена земные». Подтверждение тезиса, представленного апостолом Павлом в Рим. 15:8,9, находится в следующих ветхозаветных текстах: 2 Цар. 22:50, Пс. 17:50, Втор. 32:43, Пс. 116:1, Ис. 11:10.

Вы спросите: «Разве ничего не изменилось между Заветами?» Да, изменились установления Моисея, излагавшие истину посредством многочисленных символов и обрядов, которые олицетворяли Христа и Его труд. Христос пришёл — и указывавшие на Него символы и обряды стали ненужными, так как явился Сам Предвосхищаемый (Прообраз — antitype). Более того, назначение Ветхого Завета отличатся от назначения Нового Завета, несмотря на то, что содержание и суть духовных благословений обоих Заветов остаются одинаковыми.

Заключение

Если мы не сможем увидеть, что слово Божье целостно и включает оба Завета в единый план, то наши проповеди и преподавание будут оставаться слабыми. Ключ, объединяющий оба Завета, находится в самом тексте, то есть в Божьем плане-обетовании.

Без сильного библейского богословия, которое нам предлагает, например, доктрина обетования, шансы иметь хорошее преподавание и хорошую экспозиционную проповедь весьма невелики. Я рекомендую изучение диахронической схемы Божьего обетования на протяжении всей библейской истории как наилучший способ достичь такого богословия для подготовки экспозиционной проповеди и для преподавания.[28]