Общий анализ

Общий анализ

А. Пролог (1:1–3). Книга представлена как «откровение Иисуса Христа», то есть раскрытие Христом высшего смысла тех времен, в которые жил автор, и того, как народ Божий вскоре будет спасен. Это откровение передано ангелом провидцу Иоанну[731], который, как мы узнаем из Откр 9, находится на маленьком острове Патмос в Эгейском море, что примерно в 100 км к юго–западу от Эфеса. Географическое положение острова могло оказать некоторое влияние на образы книги (например, зверь, поднимающийся из моря). Благословение в Откр 3, первое из семи имеющихся в книге, свидетельствует о том, что послание предназначено для прочтения вслух и слушания, возможно, на богослужениях в упомянутых церквах.

Б. Письма семи церквам (1:4–3:22). Этот раздел начинается со вступительной формулы (1:4–5а), словно последующие семь писем являются частью одного большого письма[732]. Здесь присутствуют основные элементы вступительной формулы, засвидетельствованной в НЗ (Павел, 1 Петр), однако троичные формулировки вступительной части даются здесь в том же символическом стиле, которым наполнена вся книга. В описании, которое берет начало в осмыслении Исх 3:14, Бог — тот, «Который есть и был и грядет». Иисус также описан тремя фразами: в категориях Его страданий и смерти (верный свидетель), Его воскресения (первенец из мертвых) и Его прославления (повелитель царей земных). Неясно, что такое «семь духов» в Откр 1:4 (см. также «семь духов Божиих» в 3:1; 4:5; 5:6). Возможно, этот образ относится к Святому Духу, включаемому в обычную троичную молитвенную формулу вместе с Отцом и Сыном [2 Кор 13:13(14); 1 Петр 1:2; 2 Фес 2:13–14][733].

Доксология Христа в 1:5b-6 может быть подражанием крещальному языку, поскольку употребление терминов царства и священства по отношению к тому, что было совершено кровью Христа, и происходящему от этого достоинству христиан (с аллюзией на Исх 19:6) можно найти в 1 Петр 1:2, 19; 2:9[734]. Здесь звучит напоминание адресатам о том, кто они такие, а Откр 1:7 перекликается с ВЗ (Дан 7:13; Зах 12:10), заверяя адресатов, что Христос придет судить всех врагов. С точки зрения автора, который заканчивает свое славословие и обещание молитвенным «Аминь», в 1:8 Господь Бог подтверждает тройное определение Откр 1:4 («Который есть и был и грядет»), предваряя его словами «Я есмь Альфа и Омега» и заключая титулом «Вседержитель». Первая и последняя буквы греческого алфавита означают, что Бог существовал в начале и будет существовать в конце, а титул «Вседержитель» — Pantokrat?r — предпочитается автором Откр (употребляется здесь девять раз, и только один раз — в другом месте НЗ — 2 Кор 6:18). В дальнейшем он стал стандартным в Византийской церкви для именования Христа в царственной славе.

Вступительное видение (1:9–20). Говоря о скорби и стойкости своих адресатов, Иоанн объясняет, что находится на Патмосе «за слово Божье». Большинство исследователей понимает это как указание на то, что он был в заключении или в ссылке, что объясняло бы общую атмосферу гонений в Откр. (Действительно, Патмос был одним из малых островов, использовавшихся как место ссылки, а приказ о такой ссылке мог быть отдан любым римским наместником.) Будучи в Духе в «день Господень», Иоанн слышал и «видел» голос (как пророки видели слова: Ис 2:1; Ам 1:1 и т. д.). Воскресный день, в который происходит видение, может объяснить предположительное подражание христианскому богослужению в небесных видениях провидца (см. раздел ниже). То, что он видит голос, и то, что в описаниях визионера одним из основных выражений служит «как бы», предупреждает нас, что мы перемещаемся из реальности, воспринимаемой внешними чувствами, в мир сверхъестественного опыта и символики. Видение Христа наполнено глубокой символикой, большая часть которой заимствована из Дан. Христос не только отождествляется с «подобным Сыну Человеческому» (Дан 7:13): к Нему приложены атрибуты «Ветхому днями» (= Бога; Дан 7:9). Упоминание семи золотых светильников (Откр 1:12) предваряет слова о семи церквах, но также заставляет вспомнить Иерусалимский храм (1 Пар 28:15 из Исх 25:37), где Исаия узрел Бога в видении (Ис 6). Семь звезд в деснице — уже царский и имперский символизм, подготавливающий дальнейшие видения Откр, в которых Христос борется против Кесаря. Образы этого начального виде?ния будут использоваться в описаниях Христа в следующих далее письмах.

Письма к семи церквам (2:1~3:22) очень важны для понимания всей книги. Они дают нам больше сведений о группе церквей западной части Малой Азии, чем большинство других посланий НЗ о своих адресатах. Приступая к разбору удивительных видений четвертой и дальнейших глав Откр, мы не должны забывать, что рассказ об увиденном предназначался для христиан перечисленных городов. Неправильное применение Откр частично основано на неверной мысли о том, что эта весть адресована прежде всего христианам нашего времени, и нужно только расшифровать символы. Однако эти символы должны оцениваться с точки зрения I века н. э. — их смысл нуждается в адаптации, если мы хотим рассматривать эту книгу как значимую для современной эпохи.

Помещенная ниже таблица 8 показывает композицию писем[735], которая поразительно схожа по одним параметрам, но на удивление различна по другим. Например, если сравнивать суждения об этих церквах Сына Человеческого, диктующего письма, то о церквах Смирны и Филадельфии он не говорит ничего плохого, а о Сардисе и Лаодикии — ничего хорошего. Перед тем как обратиться к деталям, дадим общую оценку посланию церквам в целом. Мы видим три вида проблем: лжеучение (Эфес, Пергам, Фиатира), гонения (Смирна, Филадельфия) и самоуспокоенность (Сардис, Лаодикия). Большинство современных читателей, что?то знающих об Откр, думают, что единственной проблемой были гонения, поэтому перетолковывают книгу с точки зрения современных угроз. Однако борьба с самоуспокоенностью может иметь гораздо больше отношения к современному христианству. Что касается лжеучений, то это понятие здесь глубоко обусловлено ситуацией I века (употребление в пищу идоложертвенного), а вот основополагающая проблема беспринципного приспособления христиан к окружающему их обществу очень современна.

Как ни странно, самое длинное письмо адресовано наименее известному городу — Фиатире, а самое короткое — Смирне, городу весьма известному. В большинстве писем очень много ссылок на ВЗ, но их мало в письмах Смирне и Лаодикие. Эти города (все — на территории западной части Малой Азии) записаны в порядке, предполагающем круговую траекторию маршрута посыльного. Он должен был выйти из Эфеса, затем двигаться на север через Смирну в Пергам, оттуда на юг и, наконец, из Лаодикии, по–видимому, на запад, — то есть обратно в Эфес. (Заметим, что, несмотря на правдоподобность этого предположения, именно такой круговой почтовой дороги обнаружено не было.) Титулы и описания Христа, помещенные в начале писем, в той или иной степени перекликаются с описаниями в Откр 1.

Подробности писем (статус каждой церкви, увещевания/поощрения, обещания) отражают географическое и экономическое положение того или иного города, — очевидно, провидец хорошо знал эту область[736].

• Эфес. Обещание Эфесу (Откр 2:7) — «дам вкушать от древа жизни, которое посреди рая Божия» — может отражать тот факт, что грандиозный храм Артемиды Эфесской, одно из семи чудес древнего мира, был построен на основе примитивного древесного святилища, а его ограда была местом убежища[737].

• Смирна. Образ короны или венца жизни в 2:10, возможно, возник по причине того, что прекрасные здания Смирны венцом поднимались к вершине горы Пагус.

• Пергам. То, что Пергам назван местом трона сатаны, вероятно, объясняется тем, что этот город был основным центром имперского культа в Малой Азии: храм в честь духа Рима стоял там уже в 195 году до н. э., а храм обожествленного Цезаря был построен в 29 году до н. э. в благодарность Августу[738]. (Впрочем, храмы имперского культа были во всех перечисленных городах, кроме Фиатиры.)

• Сардис. Предупреждение Сардису «я найду на тебя, как тать, и ты не узнаешь, в который час найду на тебя» (3:3), возможно, отражает историю города, дважды неожиданно захваченного врагами.

• Филадельфия. Причиной обещания нового имени верным в Филадельфии (3:12) могло стать то, что название города несколько раз менялось (Неокесария, Флавия).

• Лаодикия. Образ бесполезной теплой воды, которая будет выплюнута (3:16), мог использоваться в письме к Лаодикийской церкви по контрасту с горячими ключами в окрестностях Иераполиса и холодными питьевыми источниками в Колоссах.

Одни церкви стойки, другие — слабы, но вне зависимости от того, одобряет или ругает автор ту или иную церковь, он часто пользуется понятиями, которые нам не ясны. Мы не знаем, каковы были взгляды николаитов Эфеса или Пергама (2:6, 15). Были ли они христианами, которые вели распущенный образ жизни, или гностиками? Непонятно также, проповедовали ли сторонники учения Валаама (2:14) полностью или частично то же, что и николаиты, — по–видимому, они были повинны в том, что соблазняли христиан идолопоклонством и блудом, возможно, утверждая, что всё позволено. Мы также не знаем, была ли «Иезавель» из Фиатиры (2:20–21) язычницей (прорицательницей?) или христианкой. Слова о тех в Смирне и Филадельфии, «которые говорят о себе, что они иудеи, а они не таковы, но — сборище сатанинское» (2:9; 3:9), могут означать христиан, называвших себя не «Израилем», а истинными иудеями. Общий смысл послания, которое объединяет все семь писем и согласуется с темой оставшейся части книги, — оставаться стойкими и не идти на уступки злу. Оптимистические обещания «побеждающему» в конце каждого письма отвечают цели поощрения, что свойственно апокалиптической литературе.

В. Часть I Откровения (4:1–11:19). Как мы увидим в разделе «Композиция», очень сложно определить общий организационный план автора в основной части Откр — той, что идет после писем к церквам. И все же многие исследователи выделяют в ней два крупных раздела: один начинается с открытой двери в небо, увиденной в 4:1, а другой — с гигантского знамения в небе, увиденного в 12:1 (сразу после того, как небеса открываются в 11:19). Чтобы проследить параллели между этими двумя разделами, полезно вернуться к общему плану, помещенному в начале этой главы. Часть I начинается с описания в Откр 4 и 5 небесного престола, в центре которого находятся Бог и Агнец. В этом видении упоминается свиток с семью печатями. Начиная с 6:1, Агнец вскрывает печати, и после вскрытия седьмой (8:1) глазам визионера предстают семь ангелов с семью трубами, в которые они начинают дуть в 8:6.

Видения небесного престола: Сидящий на престоле и Агнец (4:1–5:14)[739]. Выше мы признали, что провидец хорошо знаком с ситуацией в упомянутом районе Малой Азии. Одновременно с этим он видит происходящее на небе, и это частично позволяет ему понять, что то, «чему надлежит быть после сего», связывает небо и землю. При описании Господа Бога, сидящего на небесном престоле, упоминаются драгоценные камни и неантропоморфные черты, заимствованные из Иез 1:26–28. Видения молний и четырех живых существ перекликаются с видением херувимов в Иез 1:4–13; 10:18–22. Однако образ двадцати четырех старцев/пресвитеров, по–видимому, имеет другую основу. Число двадцать четыре, не встречающееся больше нигде в апокалиптической литературе, возможно, составлено из двух групп по 12, то есть олицетворяет старый и новый Израиль[740]. Гимн Богу, исполняемый живыми существами и старцами/пресвитерами, повторяет троекратное «Свят» серафимов из Ис 6:3 и сосредоточен на творении.

Соответствующее этому видение в Откр 5 сосредоточено на Агнце[741], персонифицированном животном, которое способно открыть исписанный с обеих сторон свиток с семью печатями. Агнец, «как бы закланный», назван Львом колена Иудина, корнем Давидовым, победившим. (Здесь ясно видно, как парадоксальный символизм выходит за рамки описательной логики.) В гимне Иисусу, победоносному Мессии Давидову, рефреном повторяется «достоин», что делает его сходным с гимном Богу в предыдущей главе. Таким образом, Бог и Агнец здесь явно поставлены на одну плоскость, и первый превозносится как создатель, а второй — как искупитель.

Таблица 8. Письма ангелам семи церквей (Откр 2–3)

Эфес Смирна Пергам (2:1–7) (2:8–11) (2:12–17) Титулы или описания говорящего. Держащий семь звезд в правой руке и ходящий среди семи золотых светильников. Первый и Последний, Который был мертв и воскрес к жизни. Имеющий обоюдоострый меч. Статус церкви: Добрые дела, признанные говорящим. Знаю твои дела, твой труд и твое терпение; ты не терпишь грешных; испытал тех, которые называют себя апостолами, и понял, что они самозванцы; терпеливо выдерживал испытания во имя Мое и не изнемогал. Знаю твои бедствия и твое богатство вопреки нищете; тебя злословят те, которые называют себя иудеями, хотя они — только сборище сатанинское. Знаю, что живешь там, где престол сатаны, и что придерживаешься имени Моего и не отрекся от веры в Меня; Мой верный свидетель Антипа убит среди вас, где живет сатана. Статус церкви: Злые дела, против которых выступает говорящий. Ты оставил свою первую любовь. Ничего плохого не сказано. Некоторые у тебя придерживаются учения Валаама, который соблазнял Израиль идоложертвенной пищей и развратом; некоторые придерживаются учения николаитов. Увещевания; поощрение. Вспомни, откуда ты пал; покайся и твори прежние дела; если нет, то приду и сдвину светильник твой с места; ты ненавидишь дела николаитов, которые и Я ненавижу Не бойся того, что тебе нужно будет претерпеть; дьявол ввергнет некоторых в темницу, чтоб искусить тебя, и будешь в скорби десять дней; будь верен до смерти, и Я дам тебе венец жизни. Покайся; а если нет, скоро приду и сражусь с ними мечом уст Моих. Фиатира Сардис Филадельфия Лаодикия (2:18–29) (3:1–6) (3:7–13) (3:14–21) Сын Божий, глаза которого как горящий огонь, а ноги — как сверкающая бронза. Имеющий семь духов Божьих и семь звезд. Святой и Истинный, имеющий ключ Давидов: открывает — и никто не закроет, закрывает — и никто не откроет. Аминь, верный и истинный Свидетель; Arch? (правитель или начало) творения Божьего. Знаю твои дела, Ничего хорошего не сказано. Знаю твои дела; Я открыл перед тобой дверь, которую никто не сможет закрыть; ты не много имеешь сил, но сохранил слово Мое и не отрекся от имени Моего. Ничего хорошего не сказано. любовь, веру, служение и терпение; твои последние дела больше первых. Ты терпишь «пророчицу» Иезавель, чье учение соблазняет на разврат и идоложертвенную пищу; Я дал ей время, но она не покаялась. Знаю твои дела; ты носишь имя живого, но ты мертв. Ничего плохого Знаю твои дела; ты ни холоден ни горяч, но тепл; выплюну тебя из рта. Ты считаешь, что богат и ни в чем не нуждаешься; ты не знаешь, что ты несчастен, жалок, нищ, слеп и наг. не сказано. Я повергну ее на одр болезни и поражу великим недугом тех, кто прелюбодействует с ней, если они не раскаются в том, что совершили; поражу смертью ее детей. Все церкви узнают, что Я испытываю души и сердца; дам каждому из вас по делам Проснись; укрепи то, что осталось и близко к смерти; Я не нахожу, что дела твои совершенны пред Богом Моим. Вспомни и храни то, что ты принял и слышал; покайся; если же ты не проснешься, Я приду как вор, и не узнаешь, в какой час Я приду. Впрочем, Заставлю сатанинское сборище (тех, кто говорит, что они иудеи, но они лжецы) придти и склониться к твоим ногам. Поскольку ты сохранил слово терпения Моего, то и Я сохраню тебя в час искушения, которое скоро наступит для всего мира, чтобы Советую тебе купить у Меня золото, очищенное огнем, чтобы обогатиться, и белые одежды, чтобы не видна была срамота наготы твоей, и глазную мазь, чтобы помазать глаза и прозреть. Тех, кого Я люблю, Я упрекаю и наказываю, поэтому будь Эфес Смирна Пергам (2:1–7) (2:8–11) (2:12–17) Обещание имеющим уши, чтобы услышать то, что Дух говорит церквам. Победителю дам есть от дерева жизни, которое в раю (саду) Божьем. Победитель не будет иметь вреда от второй смерти. Победителю дам сокровенную манну и дам белый камень, на котором написано его новое имя, которого не знает никто, кроме того, кто получает. Фиатира Сардис Филадельфия Лаодикия (2:18–29) (3:1–6) (3:7–13) (3:14–21) вашим. Но не наложу бремени на тех из вас, кто не следует этому учению, кто не знает темных дел сатаны; только крепко держитесь того, что есть у вас, пока Я не приду. у тебя есть несколько человек, которые не осквернили своих одежд и будут ходить со Мной в белом, ибо они достойны. испытать тех, кто в нем живет. Я приду скоро; сохрани то, что имеешь, чтобы кто?то не похитил твоего венца. ревностен и покайся. Вот, Я стою у двери и стучу; если кто услышит Мой голос и откроет дверь, Я войду к нему, и мы будем пировать с ним. Победителю, который соблюдает дела Мои до конца, дам власть над народами, чтобы он пас их жезлом железным и сокрушил как сосуды глиняные; как и Я получил власть от Отца Моего; и еще дам ему звезду утреннюю. Победитель будет облечен в белые одежды; и Я не вычеркну его имени из книги жизни, а исповедаю его имя перед Отцом Моим и пред ангелами Его. Победителя сделаю столпом в храме Бога моего, и он уже не покинет его; Я напишу на нем имя Бога Моего и имя города Бога Моего (нового Иерусалима, спускающегося с неба от Бога Моего), и Мое новое имя. Победителю позволю сесть со Мною на троне Моем, как и Я сам победил и сел со Отцом Моим на троне Его.

Семь печатей (6:1–8:1). После вскрытия Агнцем первых четырех печатей (6:1–8) появляются четыре коня: белый, красный, черный и бледный (зеленый?), на которых скачут знаменитые четыре всадника Апокалипсиса, олицетворяющие, соответственно, завоевание, кровавые раздоры, голод и мор. Образ этих разноцветных коней заимствован из Зах 1:8–11; 6:1–7, а на описание всадников и распределение бедствий (часть Божьего суда), возможно, оказали влияние современные автору события (например, нападения парфян на римлян)[742]. После вскрытия пятой печати автор видит души (убитых во время гонений Нерона в 60–х годах?) мучеников под небесным алтарем — аналогом жертвенного алтаря в Иерусалимском храме (см. 11:1). Души вопиют к Богу о справедливом суде над палачами, но суд ненадолго откладывается, так как заранее определенное количество мучеников еще не собрано. Вскрытие шестой печати (6:12–17) сопровождается космическими катаклизмами, которые также являются частью Божьего наказания. Их не следует понимать буквально (как все еще продолжают делать те, кто пытается отождествить их с событиями нашего времени), поскольку образы этих катаклизмов традиционны для апокалиптики и повторяются во многих сочинениях[743]. Они означают, что даже великие создания земные не избегнут гнева Агнца.

Перед повествованием о семи печатях (8:1 и далее) провидец в Откр 7 рассказывает о промежуточном видении, в котором ангелам, удерживающим четыре ветра (ср. 1 Ен 76), сказано не причинять ущерба до тех пор, пока всем слугам Божьим не будет поставлена на лоб печать, свидетельствующая об их принадлежности Богу. Не совсем ясно, почему в этом видении делается различие между символическим числом в 144 тысячи христиан (по 12 тысяч от каждого колена[744]) и тем бесчисленным множеством людей от каждого племени, народа и языка, белые одежды которых омыты кровью Агнца. Первая группа — праведники, ставшие первенцами через мученичество или воздержание (см. Откр 14:1–5) — очевидно, избранные, но вряд ли это иудео–христиане, отличаемые таким образом от языкохристиан, или ветхозаветные святые, отличаемые от последователей Христа. Существует интересное предположение, что эти две группы олицетворяют две разные точки зрения на церковь: она — наследница и продолжение Израиля (144 тысячи из двенадцати колен), и в то же время она простирается на весь мир (множество от каждого народа, и т. д.). Или, поскольку 144 тысячи находятся на земле, ожидая печати Божьей, а множество — на небе, стоя перед Агнцем, это видение может описывать церковь земную и церковь небесную, церковь сражающуюся и церковь торжествующую. (См. Boring, Revelation 129–131.) Гармония, которую принесет жизнь в присутствии Бога, прекрасно описана в 7:16–17: нет больше ни голода, ни жажды, ни палящего зноя для тех, кого Агнец ведет к источникам живой воды.

Семь труб (8:2–11:19). Вскрытие седьмой печати в 8:1 служит кульминацией, поскольку, если рассуждать логически, свиток теперь можно прочитать, и судьба мира теперь должна быть явлена. Однако, как в китайской шкатулке, после этого появляется новая семерка (семь ангелов с семью трубами). Получасовая тишина, с которой начинается видение, создает контраст с трубными звуками, которые раздаются следом. В 8:3–5 контекст становится более явственно литургическим и драматическим, когда фимиам[745] смешивается с молитвами святых, что сопровождается громом, молнией и землетрясением. Семь труб, как до этого семь печатей, делятся на группы, причем, в первой их четыре — как и в случае с печатями (чему соответствуют четыре вида бедствий: град, превращение моря в кровь, звезда Полынь и затмение светил), но теперь источником образов служат бедствия исхода[746]. Как те бедствия были подготовкой к освобождению народа Божьего из Египта, так и эти бедствия — подготовка к спасению народа Божьего (то есть тех, кто имеет печать, см. 7:3) в последние дни.

Но бедствия поражают только треть живущих на земле, что говорит о том, что это еще не окончательный суд Божий (ср. Иез 5:2). Все это — лишь эсхатологические символы, и нет смысла прямо идентифицировать их с катастрофами нашего времени.

В Откр 4:8 четыре живых существа поют троекратное «Свят» в честь Господа Бога, сидящего на престоле. По контрасту с этим в 8:13 орел трижды горестно вскрикивает, предчувствуя звук трех последних судных труб. Звук пятой трубы (9:1–11) сопровождается появлением из бездонной ямы саранчи, похожей на боевых коней. В этом видении образ восьмой казни египетской (Исх 10:1–20) смешивается с образами Иоил 1–2, а также может быть отзвуком парфянского вторжения в империю с востока (как и следующее бедствие). Теперь демонические силы выпущены на свободу, о чем свидетельствует имя царя саранчи, означающее «Губитель» и на еврейском, и на греческом (9:11). Таково первое бедствие.

По звуку шестой трубы (9:13–21) ангелы выпускают из?за Евфрата бесчисленное количество всадников, которые ждали назначенного часа. Несмотря на эти ужасающие и жестокие наказания, оставшиеся в живых люди отказываются поверить. Как это было после вскрытия шестой печати, после звука шестой трубы череда событий прерывается, чтобы автор мог изложить промежуточные видения, подготавливающие к появлению седьмой трубы, которая не прозвучит до 11:15. В 4:1 провидец поднят на небо сквозь открытую дверь, но в 10:1–2 он снова на Патмосе, поскольку «сильный» ангел спускается к нему с небес с небольшим свитком. Этот ангел имеет внешние атрибуты Бога, преображенного Иисуса в Мф 17:2 и Сына Человеческого в начальном видении Откр (1:12–16). Явление ангела сопровождается голосами семи громов (10:4), но то, что они говорят, провидцу почему?то запрещено описывать. (Потому ли это, что они слишком страшны, или это просто мистификация?) Этот огромный ангел, покрывающий небо и землю, предупреждает, что когда прозвучит седьмая труба, исполнится непостижимый замысел Бога, поведанный Им пророкам (Ам 3:7). Данное провидцу указание съесть небольшой свиток, который будет сладок в устах его, но горек во чреве его, перекликается с посвящением пророка в Иез 2:8–3:3. В отличие от большого свитка в 5:1[747], этот маленький свиток содержит приятные вести о победе верных и те горькие вести о надвигающихся на мир тяжелых бедствиях, о которых автору «надлежит пророчествовать».

Апокалиптическая образность визионерского опыта, описанного в Откр 11, также может отражать современную автору историю. На основе устройства Иерусалимского храма проводится различие между Святая святых храма (naos), что принадлежит Богу, и внешним двором храма. Измерение Святого святых и тех, кто там поклоняется Богу (11:1–2), означает защиту. Эта область может олицетворять небесный или духовный храм и/или христианское сообщество, защищенное во дни уничтожения. В противоположность этому, внешний двор храма, отданный на попрание язычникам, возможно, олицетворяет земной Иерусалимский храм, разрушенный римлянами в 70 году н. э. (см. Лк 21:24), и/или иудаизм, больше не защищаемый Богом. Могут ли исторические события тех дней пролить свет на образы упоминаемых здесь «двух свидетелей», названных также двумя оливами и двумя светильниками (11:3–4)? Они станут проповедовать со сверхъестественной силой, пока не будут убиты зверем, вышедшим из ямы в великом городе, где был распят Господь. 1260 дней (также 12:6) их пророчества равны 42 месяцам, в течение которых язычники будут попирать двор Храма, и 3,5 временам/годам Откр 12:14; Лк 4:25; Иак 5:17. (Эти разные способы исчисления половины седмины имеют отношение к Дан 7:25; 9:27; 12:7 — к тому времени, когда Антиох Епифан начал гонения на иудеев.) Говорит ли автор о каких?то всецело эсхатологических фигурах или имеет в виду двух реальных мучеников, убитых во время разрушения римлянами Иерусалима? Ветхозаветные предания о Зоровавеле и первосвященнике Иисусе (Зах 4:1–14), а также о Моисее и Илие могли частично послужить основой для образа, но это не исключает того, что речь шла о фигурах, современных автору[748]. Здесь имеется в виду Иерусалим, но жители, по–видимому, — не иудеи, а язычники, поскольку они не похоронили тела (Откр 11:9). В 14:8; 16:19 и т. д. «великим городом» называется Рим, поэтому нет ли здесь двойного смысла, и не имеется ли в виду мученическая смерть Петра и Павла в Риме в 60–е годы? В любом случае эти двое прославлены тем, что взяты на небо, а в городе происходит разрушительное землетрясение. Таково второе бедствие (11:14)[749].

Наконец в 11:15–19 звучит седьмая труба. Она служит сигналом к тому, что царство мира становится царством Господа нашего и Христа Его, о чем возвещает гимн двадцати четырех старцев/пресвитеров. Это может навести нас на мысль, что изображен конец света, однако многое еще должно произойти, поскольку открывается храм Божий на небе и является ковчег Завета (11:19)[750]. Это служит началом части II Откр, как открывшаяся дверь в небо в 4:1 служила началом части I.

Г. Часть II Откровения (12:1–22:5). Часть I начиналась с двух вступительных видений, а в начале части II помещены три вступительных видения. В них вводятся новые персонажи: дракон и два зверя, которые будут играть значительную роль в последней части книги. Эти главы считаются ядром Откр.

Виде?ния дракона, зверей и Агнца (12:1–14:20). Некоторые образы Быт 3:15–16 и вражда змея с женщиной и ее потомством, несомненно, частично послужили основой для Откр 12 (см. Откр 12:9). Женщина, которая одета в солнце, с луной под ногами и короной из двенадцати звезд на голове, олицетворяет Израиль. Это отголосок сна Иосифа в Быт 37:9, где эти символы означают его отца (Иаков/Израиль), мать и братьев (сыновья Иакова считались родоначальниками двенадцати колен)[751]. Образ мифического морского змея можно найти в библейской поэзии под именами Левиафана или Раава (Ис 27:1; 51:9; Пс 74(73):14; 89(88):11, Иов 26:12–13, и т. д.) и даже в литературе за пределами Израиля. Boring, Revelation 151, также указывает на миф, связанный с близким к Патмосу островом Делос. Последний считался местом рождения Аполлона, сына Зевса и убийцы дельфийского дракона. Этот миф о победе света и жизни над тьмой и смертью использовался римскими императорами для пропаганды провозглашаемого ими Золотого века. И Август, и Нерон преподносили себя в образе Аполлона. Может быть, Откр использует образы того же мифа для опровержения этой пропаганды, иначе говоря, для объяснения, что император не победитель, а, напротив, орудие дракона?

Метафорическое рождение народа Божьего — тема ВЗ (Ис 26:17; 66:7–8), а в 4 Езд 9:43–46; 10:40–49 Сион производит на свет ребенка. В Откр женщина рождает сына–Мессию (Пс 2:9) в муках. Это элемент иудейского ожидания мук рождения Мессии, означающих, что плачевное состояние мира стало сигналом к приходу божественного освобождения (Мих 4:9–10). Дракон (древний змей, сатана) пытается пожрать ребенка, который избегает смерти, будучи вознесен к Богу. Это приводит к войне на небесах, в результате которой дракон низвержен на землю[752] и в злобе на женщину начинает войну против ее сына. (12:6, 13, 17). Это не имеет отношения к физическому рождению Иисуса или Его детству (которое вдруг прерывается Его вознесением к Богу). Речь идет о том, что Иисус «рождается» как Мессия через Свою смерть. Образ смерти, символизирующей рождение, встречается в Ин 16:20–22. В ночь перед Своей казнью Иисус говорит ученикам, что их скорбь похожа на скорбь рожающей женщины, но эта скорбь будет забыта в радости, когда ребенок родится, то есть когда Иисус воскреснет из мертвых[753]. Что касается борьбы с сатаной, то в Ин 12:31; 14:30; 16:11 Иисусовы страдания и смерть описываются как борьба с Князем мира, который повержен в тот момент, когда Иисус возвращается к Отцу. Следующая за этим борьба дракона с женщиной (теперь это церковь[754]) и ее детьми в пустыне[755] длится 1260 дней и «три с половиной времени». Иначе говоря, период гонений будет продолжаться до самого конца, но женщину защищает Бог (дав ей крылья орла; ср. Исх 19:4). Встав на песке морском [Откр 12:18(17)], дракон призывает на свою сторону двух гигантских зверей: одного из моря, другого с земли[756].

У первого зверя, поднимающегося из моря (13:1–10), десять рогов и семь голов. В Дан 7 четыре фантастических зверя олицетворяют четыре мировых империи, а десять рогов четвертого символизируют законы. В образе зверя Откр сочетаются элементы всех четырех зверей Дан, и это означает, что Римская империя (пришедшая в города, к которым обращено Откр, с запада из?за моря) — такое же зло, как четыре империи Дан вместе взятые. Согласно объяснению в Откр 17:9–11, семь голов обозначают семь холмов (Рима) и одновременно семь царей, пять из которых пали, шестой царствует сейчас, а седьмой еще будет царствовать, но недолго. Затем к ним добавляется еще и восьмой, который обречен на проклятие. Этот восьмой, возможно, Домициан, поскольку он — последний император, известный автору, если он действительно писал в период правления Домициана[757].

Замечание, что у одной из голов, казалось бы, смертельная рана, которая была исцелена, может отражать легенду о вернувшемся к жизни Нероне[758]. В образах Откр империя не только пошла войной на святых (13:7), но и заставила людей поклоняться дьяволу (13:4), поэтому должна быть исключена из книги жизни (13:8).

Второй зверь, явившийся с земли, представляет собой злую пародию на Христа. У него два рога, как у агнца, но говорит он как дракон. Позднее он ассоциируется с лжепророком (16:13; 19:20; 20:10). Он творит знамения и чудеса как Илия и сделает так, что людям будут поставлены знаки на правую руку или на лоб, подобно тому, как слугам Божьим поставлена печать на лоб (7:3; 14:1). Зверь, поднимающийся из земли (то есть с полуострова Малая Азия) — это очень рано возникший в этой области культ обожествления императора[759] (и языческие жрецы, проповедующие его). Рана зверя, нанесенная мечом (13:14), возможно, символизирует самоубийство Нерона, а то, что зверь выжил, — правление Домициана. Описание в 13:18 заканчивается, наверное, самым знаменитым образом Откр: число зверя, число человеческое, которое необходимо понять, — 666. Если воспользоваться гематрией (где буквы обозначают также и цифры, как в латыни), согласные иврита при транслитерации греческой формы имени «Нерон Цезарь» составляют в сумме число 666[760].

Агнец и символические 144 тысячи (14:1–5) — утешительный образ, предназначенный для уверения христиан в том, что они выдержат нападение дракона и двух зверей. (Музыка арф[761] сопровождает многие народные, даже юмористические образы небес.) Целомудрие обозначает то, что эти люди не склонились к идолопоклонству, но может также обозначать и сексуальное воздержание (1 Кор 7:7–8).

Три ангела (14:6–13) провозглашают торжественные предостережения: непреложную весть всему миру, утверждающую необходимость прославить Бога, потому что приходит час суда Его, проклятье Вавилону (Риму), а также строгое предостережение о том, что поклоняющиеся зверю и носящие на себе его печать будут преданы адскому огню. Голос с небес благословляет поскольку в таком случае автор обладает точным знанием «будущего» вплоть до истинного времени его жизни. тех, кто умер в Господе. Затем (14:14–20) Сын Человеческий с серпом в руке и несколько ангелов вершат кровавый суд, бросая гроздья винограда земного в давильный пресс ярости Божьей.

Семь бедствий и семь чаш (15:1–16:21). Теперь мы узнаем о возвещающих последний суд семи бедствиях и содержащих их семи чашах. Они сравнимы с семью печатями и семью трубами 1–й части Откр. Но перед тем как чаши вылиты на землю, в Откр 15 мы видим сцену у небесного престола, где поют песню Моисея, служащую отголоском победы евреев при переходе Тростникового (Красного) моря (ср. Исх 15:1–18). Небесный храм/святилище в облаках фимиама наполняет содержимым чаши ангелов. Основой описываемых здесь событий также служат бедствия, предварявшие исход евреев из Египта (Исх 7:10), но на этот раз эти бедствия не ограничивается одной третью мира, как это было в случае с печатями. Жабы, выпрыгивающие изо рта лжепророка, — это три демона, творящие знамения, подобные знамениям магов Египта. В Откр 16:16 появляется знаменитый образ Армагеддона[762], места последней битвы с силами зла. Седьмая чаша (16:17–21) знаменует кульминацию Божьего замысла: от ее содержимого Рим распадается на части, когда голос возвещает: «Свершилось».

Суд над Вавилоном, Великой блудницей (17:1–19:10). Теперь падение Рима описывается в красочных деталях, следуя ветхозаветной традиции изображения языческих или безбожных городов (Тир, Вавилон, Ниневия) как блудниц, украшенных нажитым торговлей богатством, и воспринимающих своих властителей как любовников, которые будут рыдать над падением города (Ис 23; 47; Наум 3; Иер 50–51; Иез 16; 23; 26–27[763]). В Откр 17:7 ангел объясняет загадочный смысл образов блудницы и зверя из моря, на котором она едет, но нам следует поразмыслить над символизмом чисел (см. 13:1). Участь Вавилона/Рима, напоенного кровью мучеников (особенно убитых при Нероне), в Откр 18 драматически возвещается ангелами в великой погребальной песни. Как древний Вавилон должен был быть символически сброшен в Евфрат (Иер 51:63–64), так и Вавилон–Рим должен быть сброшен в море (Откр 18:21)[764]. В противовес плачу на земле на небесах звучит хор радости (19:1–10). В этом радостном хоре мы слышим весть о браке Агнца с его невестой (19:7–9), предвосхищающую заключительное видение книги. Тема брака Бога с Его народом берет начало в ВЗ [Ос 2:1–25(23); Ис 54:4–8; Иез 16 — иногда в контексте неверности жены]. Теперь этот же образ описывает отношения Христа и верующих (Ин 3:29; 2 Кор 11:2; Еф 5:23–32).

Победа Христа и конец времени (19:11–22:5)[765]. Используя некоторые элементы из предшествующих видений, автор описывает Христа как великого воина, возглавляющего небесные армии, Царя царей, Господа господствующих (19:16; 1 Тим 6:15). Здесь же звучит призыв стервятникам слететься и пожрать трупы поверженных врагов[766], которые следовали за двумя зверями. Оба зверя сброшены в озеро огня, что символизирует вечное проклятие. В Откр 20 описано тысячелетнее царство Христа, вызывавшее бесчисленные богословские споры на протяжении всей истории христианства (см. раздел ниже). Из трех зверей остался только дракон, и теперь он заточен в яму на тысячу лет, пока Христос и христианские святые мученики будут править на земле. Святые, которые умерли один раз, будут жить вечно как священники Бога и Христа, поскольку над ними не властна вторая смерть (окончательное уничтожение) (20:6). Через тысячу лет сатана снова будет отпущен, чтобы собрать Гога и Магога, все народы мира[767], но огонь сойдет с небес и пожрет их, а дракон будет ввергнут в озеро огня, куда были уже сброшены два зверя. Когда смерть и ад отдадут мертвых, последние будут судимы перед престолом Божьим согласно записанному в книге жизни, а затем будет вторая смерть (20:11–15).

Взамен разоренным первому небу и первой земле созданы новые небо и земля, а с небес, как невеста, украшенная для жениха (см. 19:9), спускается Новый Иерусалим (21:1–22:5). Пребывание Бога с людьми описано лирически, что дает надежду всем, кто живет сейчас в юдоли слез: нет больше ни слез, ни смерти, ни боли, ни ночи. Город, прекрасный, как драгоценный камень, построен на фундаменте, где начертаны имена двенадцати апостолов Агнца. Этот город обладает совершенной кубической формой и достаточно велик, чтобы вместить всех святых. В этом городе нет храма, нет также ни солнца, ни луны, потому что Господь Бог и Агнец служат ему светом, и ничего нечистого нельзя найти в его пределах. Как в древнем раю, там протекает река жизни, питающая древо жизни, и святые будут жить там вечно.

Д. Эпилог (с заключительным благословением): 22:6–21. Здесь провидец Иоанн и слова пророчества выделены, как и в прологе (1:1–3). Иоанну сказано не запечатывать написанное, поскольку час близок. Как и во вступительном видении перед разделом о семи письмах (1:9–20), Господь Бог, говорящий как Альфа и Омега, наделяет авторитетом услышанные автором слова предупреждения и приглашения. Адресаты предостерегаются от добавления чего?либо к пророческим словам книги или исключения из нее[768]. В ответ на подтверждение Иисусом Его скорого пришествия Иоанн произносит пылкое: «Аминь. Ей, гряди, Господи Иисусе!», — подражающее одной из древнейших христианских молитв (1 Кор 16:22).

Откр начинается как письмо и кончается в той же манере (22:21) очень простым заключительным благословением «всех святых», то есть тех, кто не поклонился сатане или зверям.