Контекст

Контекст

Центральные районы Греции (Ахайя) соединены с полуостровом Пелопоннес, лежащим южнее, узким (от 6 до 16 км) перешейком; восточная сторона этого перешейка омывается Эгейским морем, а западная — Ионическим морем. На перешейке находился город Коринф[184], защищенный на юге акрополем, стоящим на холме Акрокоринф высотой около 600 м. Коринф располагался по обеим сторонам очень важной сухопутной дороги с севера на юг, ведущей на полуостров. К тому моменту, когда греческий город пал после разгрома римлянам в 146 году до н. э., эта местность, названная Цицероном «светом всей Греции», была заселена уже более четырех тысяч лет. Город, который возник на этом месте и в который в 50/52–52 годах пришел Павел, был основан Юлием Цезарем как римская колония примерно за сто лет до этого (в 44 году до н. э.). Соответственно, Коринф чем?то напоминал Филиппы, но его стратегическое положение привлекало в него более многонациональное население: сюда стекались бедные иммигранты из Италии, среди которых были и вольноотпущенники греческого, сирийского, еврейского и египетского происхождения. Кринагор, греческий поэт I века, писал о них как об отребье, но многие из них быстро разбогатели. Их мастерство привело к расцвету города как промышленного (предметы из бронзы и терракоты) и торгового центра. Более того, при Августе Коринф стал столицей провинции Ахайя, здесь находился проконсул Галлион (брат знаменитого Сенеки), который судил Павла (Деян 18:12).

Археологические раскопки позволили произвести точную реконструкцию римского города[185] и показали его мультикультурную среду. Хотя латынь, возможно, и была первым языком римской колонии, надписи показывают, что греческий широко использовался как язык торговли. Здесь были построены храмы греческим богам; есть и свидетельства египетского культа Исиды и Сераписа. Усилению культа императора способствовало имперское покровительство, которое распространялось на панэлиннские Истмийские игры, проводившиеся каждые два года весной (включая 51 год). По важности их превосходили только Олимпийские игры. Хотя археологические находки и немногочисленны (за исключением деталей синагоги; см. Деян 18:4), можно сказать, что в I веке н. э. в городе существовала большая еврейская колония со своими чиновниками и внутренним управлением, возможно увеличившаяся вследствие изгнания Клавдием евреев из Рима в 49 году н. э. (см. выше, главу 16, сноску 24).

Греческий Коринф стяжал дурную славу (частично преувеличенную) из?за разврата своих жителей, так что слова греческого языка для обозначения сводничества, проституции и блуда были образованы от самого названия города. Однако, несмотря на репутацию этого «города любви» с тысячей жриц Афродиты (Венеры), которые занимались «священной» проституцией, найдено только два небольших храма, посвященных этой богине. И что бы ни говорили о греческом Коринфе, нам следует рассматривать римский Коринф со всеми его проблемами шумного, сравнительно молодого, быстро растущего города, близкого к двум морским портам. Однако у него, если смотреть глазами Павла, были свои плюсы. Путешественникам, проезжающим через Коринф, и тем из них, кто приходил к целительному святилищу Асклепия или посещал Истмийские игры, требовались палатки для временного жилья, поэтому ремесленники, изготовлявшие их, и кожевники — такие как Павел (а также Акила и Прискилла, Деян 18:2–3) — могли найти здесь работу и заработать себе на жизнь[186]. Из?за того, что много людей приходило сюда и уходило отсюда, к Павлу не относились как к чужаку или даже иностранцу, и те зерна благовестия, которые он сеял в Коринфе, могли быть разнесены и распространены повсюду теми, кого он обращал в христианство. Furnish, "Corinth", высказывает много интересных предположений о том, как строительство, артефакты и сельское хозяйство данной местности повлияли на манеру Павлова письма.

У Павла были сложные отношения с Коринфом. Возможно, было бы полезным подсчитать, которые из них привели к написанию 1 Кор (продолжение, касающееся 2 Кор, см. в следующей главе). В дополнение к числам, обозначающим время контактов, я использую и заглавные буквы алфавита для обозначения писем Павла в Коринф, часть которых была утеряна. Я буду ссылаться на эти обозначения в этой и следующей главах.

(№1) 50/51–52 годы н. э. Согласно Деян 18:1–3, Акила и Прискилла (почти наверняка иудео–христиане) уже были в Коринфе, когда туда прибыл Павел. Некоторые исследователи ставят под сомнение такую последовательность событий, ибо в 1 Кор 3:6, 10; 4:15 Павел утверждает, что насадил, заложил основание и родил христианскую общину в Коринфе. Но разве это исключает возможность того, что в этом месте до его прихода уже были христиане? Опыт Павла в Филиппах и Фессалониках был отмечен враждебностью и/или отвержением, поэтому он пришел в Коринф в страхе и в великом трепете (1 Кор 2:3); однако пробыл здесь полтора года. Если мы даже сделаем скидку на риторическое преувеличение, утверждение Павла о том, что он говорил «не в убедительных словах человеческой мудрости» (2:4–5, также 2 Кор 11:6), вероятно, означают, что он не обращался к образованным людям. Это была перемена тактики по сравнению с тем, что он делал ранее в Афинах (если верить Деян 17:16–34). В Деян 18:2–4 сказано, что Павел начал проповедовать иудеям, жившим в доме его коллег по ремеслу Акилы и Прискиллы, а также в синагоге. Затем (Деян 18:5–7; 1 Фес 3:1, 2, 6), после прихода из Македонии Силы и Тимофея с новостями от фессалоникийских христиан, он переключился на язычников, переселившись в дом Иасона, чтущего Бога (то есть язычника, симпатизирующего иудаизму). По именам, которые упоминаются в 1 Кор 16:15–18 и Рим 16:21–23, мы можем определить, что в Коринфе имелись и еврейские, и языческие новообращенные, причем последние были в большинстве. Чаще всего христиане, обращенные Павлом, были из низших и средних слоев общества, и ремесленники и бывшие рабы превосходили по численности зажиточных людей[187].

Мы увидим, что взаимоотношения бедных и богатых в Коринфе создавали некоторые проблемы с евахаристической трапезой. Вначале проповедь Павла в Коринфе носила в значительной степени эсхатологический и даже апокалиптический характер: он отказывался принимать деньги, придерживался безбрачия (намек на то, что этот мир простоит недолго), совершал чудеса и демонстрировал знамения (2 Кор 12:12), а также говорил на языках (1 Кор 14:18). До окончания пребывания Павла в Коринфе иудеи привели его на суд проконсула Галлиона (Деян 18:12–17). Результаты этого, однако, были неожиданными: Галлион отпустил Павла, а Сосфена, начальника синагоги, побили.

(№ 2) 52–56 годы н. э.? После того как Павел вместе с Акилой и Прискиллой в 52 году покинул Коринф (Деян 18:18), туда пришли другие миссионеры. Динамичная проповедь такого миссионера, как Аполлос[188], могла стать катализатором появления элементов духовности в коринфской общине, что породило некоторую «восторженность», которую Павел обличал в 1 Кор. (№3) 1 Кор 5:9 упоминает написанное Павлом письмо (письмо А, утеряно[189]), в котором он предостерегает коринфян о необходимости избегать общения с безнравственными людьми.

(№4) (около 56 года н. э.) Находясь в Эфесе (54–57 годы), Павел получал сообщения из Коринфа, например, «от домашних Хлоиных» (1 Кор 1:11, также 11:18). Мы ничего не знаем о Хлое — жила ли она в Коринфе или Эфесе, была ли христианкой, понимались ли под «Хлоиными домашними» ее домочадцы или слуги, посылала ли она их в Эфес или они ездили из Коринфа в Эфес по делам. (№ 5) Почти в то же время или вскоре после Павел получил в Эфесе письмо от коринфян (1 Кор 7:1), возможно, в ответ на свое письмо А, и, вероятно, оно было доставлено Стефаном, Фортунатом или Ахаиком (16:17–18), которые, может быть, сообщили что?то и от себя. (№:6) Павел написал 1 Кор из Эфеса (письмо Б)[190]. Хотя делались попытки рассматривать 1 Кор как соединение некогда отдельных писем, его лучше всего оценивать как единое послание, отправленное коринфским христианам, даже если оно и было написано в два этапа в ответ на №4 и №5 соответственно. Принимая это во внимание, мы и рассмотрим 1 Кор.