Они пришли!

Они пришли!

Летом 789 года от Рождества Христова на южном побережье Британии произошло событие, почти не замеченное современниками. Однако, летописцы тогдашнего королевства Уэссекс сочли нужным упомянуть инцидент в хрониках, не представляя, что эта незначительная запись станет первым документальным свидетельством новой эпохи, которая продлится три с лишним столетия.

...Нынешний остров Портленд, именовавшийся римлянами Vindelis, представляет собой известняковую скалу, вдающуюся на шесть километров в Ла-Манш с юга на север. Некогда здесь была римская гавань и небольшой колониальный городок, с побережья начинались дороги к более крупным центрам — Глевуму (Глостер), Камулодунуму (Колчестер) и Лондиниуму (это название в переводе с латыни не нуждается).

Надо отдельно заметить, что в VIII веке Британия являлась жутчайшей дремучей провинцией, интересной разве что ее обитателям, да Римской курии, и то по весьма прозаическому вопросу — сбор церковной десятины. После оставления Острова легионами Рима, переселения сюда германских племен англов, саксов и ютов в V веке и образования англосаксонских королевств, Британия оставалась на задворках цивилизации. Большую историю в те времена творили франки, византийцы и, разумеется, укрепляющийся Апостольский престол; папство, начавшее стремительное восхождение к вершинам абсолютной власти над Европой.

Итак, в один из солнечных деньков июля месяца 789 года к побережью Винделиса-Портленда подошли три длинные ладьи, способные двигаться как под парусом, так и на веслах. На пляж высадились несколько десятков светловолосых бородатых людей, не сказать, чтобы одетых богато, или обладавших дорогим вооружением. Облачены они были в одежды из кожи и домотканины, у неожиданных гостей вовсе не было защитного доспеха — кольчуг или поздних «варварских» подобий римских лорик.

О подробностях летописцы умалчивают. Известно только, что к неизвестным корабельщикам вышел тан прибрежных земель Беохтрик с дружинниками — представители короля Уэссекса. Разговор явно шел на повышенных тонах, в итоге ссоры чужеземцы убили и тана Беохтрика, и его сопровождающих, забрали оружие и отплыли восвояси. Известий о каких либо крупных грабежах в Портленде до нас не дошло, хронист обязательно упомянул бы о них.

...Достопочтенный читатель должен помнить наводящую дрожь историю первого пришествия германцев в земли Рима — нашествие кимвров и тевтонов, стоившее Республике колоссальных потерь.

Первое зарегистрированное в письменных источниках появление викингов началось с вышеописанной истории, в общем-то вполне обычной по тем временам,. Повздорили, уэссекский тан наверняка был высокомерен и груб, конфликт решили мечи. Ничего особенного, дело насквозь житейское

* * *

Гром грянул четыре года спустя, 8 июня 793 года.

Монастырь святого Кутберта на острове Линдисфарн у побережья Нортумбрии считался одним из важнейших центров религиозного мира не только Британии, но и всего северо-запада Европы. Линдисфарн по праву называли «Святым островом» — монастырь, основанный святым Кутбертом, существовал более ста лет, ученые монахи собирали и переписывали крайне редкие в те времена книги, вели хозяйство, брали в обучение отпрысков знатных семей.

«Англосаксонская хроника» сообщает нам:

«...В этот год страшные знамения явились в Нортумбрии и сильно испугали ее обитателей: удивительные зарницы и огненные драконы, которые летали в воздухе. Вскоре после того начался великий голод, а затем в январские (чит. июньские) иды язычники напали на Божью обитель на Святом острове, разграбили и разрушили ее и убили монахов».

Выдающийся ученый, богослов и поэт VIII века Флакк Альбин (Алкуин) вторит:

«Триста пятьдесят лет мы и наши отцы жили в этой прекрасной земле, и никогда прежде Британия не ведала такого ужаса, какой познала теперь, после появления язычников. Никто не подозревал, что грабители могут приходить из-за моря».

«Грабители из-за моря», «язычники», потрясли всю христианскую Европу. Разграбление Линдисфарна вызвало колоссальный резонанс — представьте что произошло бы сегодня, после ограбления и сожжения Нотр-Дам де Пари или Троице-Сергиевой лавры какими-нибудь вооруженными сектантами!

Налетчики перебили монахов и уволокли всё, представляющее хоть какую-то ценность. Исчез уникальный, украшенный драгоценностями оклад «Линдисфарнского Евангелия», созданным Биллфритом Отшельником (Billfrith the Anchorite) в VIII столетии. Сгинул даже гроб основателя монастыря, святого Кутберта — его нашли только спустя триста лет, в 1104 году, по счастью мало поврежденным.

Начиная с 793 года Европа более не знала покоя. Число опустошительных набегов увеличивалось с каждым годом, бесстрашные и многочисленные язычники завоевывали новые территории и оставались там жить, бросали вызов королевствам и самой Империи Запада, проникли в Средиземноморье и Каспий, достигли Византии, разграбили Париж и Гамбург.

Римская церковь выделила в отдельную молитву ставшее знаменитым «A furore Normannorum libera nos, Domine!» — «От ярости норманнов спаси нас, Господи!».

Однако, самым страшным было другое. «Норманны», «люди севера» не являлись христианами — мы помним о том, что родовая общность заместилась религиозной, и «чужаком» для британцев, франков, италийцев, греков и прочих христиан являлся не просто иноземец, а именно язычник.

Началась массовая экспансия северян-скандинавов, которых сейчас обобщенно именуют «викингами», хотя этот термин неточен — «vik+ing», то есть «залив» и окончание «инг», обозначающее некую общность людей, тогда подразумевало просто морского бродягу, промышляющего грабежом и, если получится, торговлей. «Викинг» — это не национальность и не профессия, а социальный статус — нечто среднее между солдатом удачи, лицом без определенного места жительства и бандитом в составе организованной группы лиц скандинавской национальности.

Кстати, оседлые норманны к «викингам» в значительной мере так и относились, поскольку такие вот добры молодцы вполне могли разграбить и соседний фьорд, не отличая родственников-норвежцев от каких-то там франков-христиан...