Книга VII. О БЛАЖЕННОЙ ЖИЗНИ

Книга VII. О БЛАЖЕННОЙ ЖИЗНИ

1.1. Прекрасно, основания заложены, как сказал знаменитый оратор.[668] Но мы не только заложили основания, которые были бы прочны и достаточны для завершения труда, но и с помощью великих и мощных глыб довели все здание почти до крыши. 2. Остается, что гораздо легче, покрыть его кровлей и украсить, без чего, конечно, все предыдущие усилия окажутся бесполезными и излишними. 3. Ведь для чего были развенчаны ложные религии и найдена истинная? Для чего была выявлена никчемность ложной мудрости и обнаружена та, которая является истинной? Для чего, говорю я, была защищена небесная справедливость? Для чего с великими трудностями был принят культ [Всевышнего] Бога, — в чем и состоит высшая добродетель, — если не следует за ней божественная награда вечного блаженства? 4. Нам надлежит об этом обстоятельно говорить в этой книге, чтобы все предыдущие не показались без толку написанными и бесплодными, [что может показаться], если мы оставим неясным то, ради чего нужно совершать все сказанное выше; и чтобы никто не посчитал вдруг, что такие усилия добродетели были предприняты им впустую, [что может показаться тому], у кого нет надежды на небесную награду за эти труды, которую Бог установил для того, кто пренебрежет этими сладкими земными благами ради единственной и чистой добродетели. 5. Достаточно мы сделали и в предшествующей части, опираясь на свидетельства Божественных Писаний и в то же время на аргументы, заслуживающие доверия, чтобы стало одинаково ясно, что следует отдавать предпочтение будущему перед настоящим, божественному — перед земным, вечному — перед преходящим, ибо временными являются награды за пороки, но вечными — за добродетели.

6. Итак, я объясню сущность мира [rationem mundi], чтобы можно было без труда понять, когда и каким образом он был сотворен Богом, чего не мог ни узнать, ни объяснить Платон, который рассуждал о появлении мира. Поскольку он не ведал небесной тайны, которая была известна только пророкам и учившему нас Богу, то говорил, что мир был создан навечно. Это совершенно не так, ибо все, что является твердым и прочным телом, так же, как получило некогда начало, необходимо будет иметь конец. 7. Что касается Аристотеля, то, поскольку он не понимал, каким образом могло бы исчезнуть такое множество вещей, и поскольку хотел избежать самого этого вопроса, сказал, что мир вечно существовал и будет существовать всегда. 8. Он совершенно ничего не понимает, ибо все, что существует, необходимо получило когда?то начало, и совершенно не может ничего существовать, что не имело бы начала. В самом деле, если мы видим, что земля, вода и огонь разрушаются, иссякают и гаснут, — а они, как бы то ни было, являются первоэлементами [стихиями] мира, — то, естественно, смертно и то, чьи [составные] элементы смертны. 9. Так и получается, что все, что было рождено, должно погибнуть. И все, что видят глаза, все, что телесно, как говорил Платон, необходимо подвержено тлению.[669]10. Стало быть, один лишь Эпикур, следуя Демокриту, оказался правдив в этом деле, когда говорил, что все когда?то было рождено и когда?то погибнет. И тем не менее он не мог открыть, по каким причинам и в какое время уничтожится все это творение.

11. Поскольку это нам открыл Бог и поскольку это мы постигаем не по догадкам, но благодаря небесному преданию, мы со всей ревностью это и докажем, чтобы людям, стремящимся к истине, стало, наконец, ясно, что философы не видели истину и не обнаружили ее. Тем не менее они так же легко ее чуяли, как и не могли понять, откуда веет на них этот столь приятный, столь милый аромат истины. 12. Между тем я считаю необходимым напомнить взявшимся за чтение, что этого нашего учения, которое мы передаем, превратные и больные умы либо совсем не знают, — ибо притупляется мысль их от земных страстей, которые обременяют все чувства и делают их слабыми, — либо, даже если и знают, пренебрегают им и не признают его истинным, ибо увлекаются страстями и сознательно содействуют своим порокам, чьей привлекательностью ослепляются, и оставляют дорогу истины, чьи тяготы им ненавистны. 13. Действительно, поскольку они охвачены жадностью и ненасытной жаждой богатств, поскольку не могут, продав и раздарив все, что им так мило, проводить жизнь свою в скромном служении [истине], без сомнения, они предпочитают видеть ложным то учение, которое принуждает их отказаться от собственного вожделения. 14. Также и те, кто возбуждены страстями и, как говорит поэт, в буйство впадают и в жар,[670] утверждают, что нам нельзя верить, ибо ранят их уши предписания воздержанности, которые удерживают их от наслаждений, которыми они приговорили душу свою [к смерти] вместе с телом. 15. Те же, кто движим тщеславием или воспламенен страстью к могуществу, все усилия свои направляют на получение почестей. И даже если бы мы на руках несли само Солнце, они не станут верить тому учению, которое приказывает им жить смиренно, презрев могущество и почести; так смиренно, что они могли бы принимать несправедливость и не желали бы мстить, после того как приняли. 16. Те по — настоящему являются людьми, кто не лают, закрыв глаза, на истину. Здравые же люди, т. е. не столь погруженные в пороки, чтобы стать [духовно] исцеленными, поверят в это учение и охотно примут его, а все, о чем мы говорили, покажется им ясным, чистым, безупречным и, что особенно необходимо, истинным и неопровержимым. 17. Никто не содействует добродетели, кроме тех, кто может следовать ей, следовать же ей не всем легко. Ей могут следовать те, кого обременяют нужда и бедность и делают их [тем самым] склонными к добродетели. 18. Если же добродетель состоит в терпении к несчастьям, то добродетель не могут принять те, кто постоянно пребывают в благополучии, ибо они не испытывали бед и не могут их переносить, живя в благополучии, которое одно им и было известно. 19. Вот почему и выходит, что бедным, которые свободны, легче поверить в Бога, чем богатым, которые прочно связаны многими узами. Ибо ведь, связанные и скованные, они служат повелениям властвующей над ними корысти, которая оплела их крепкими путами, и не могут смотреть они в небо, ибо сердце их обращено к земле и погружено в грязь. 20. Дорога же добродетели не терпит несущих большое бремя. Это весьма узкая тропа, по которой справедливость ведет человека на небо, и может она выдержать лишь неимущего и бедного. 21. Те же богачи, обремененные великим и многочисленным имуществом, шествуют по дороге смерти, поскольку широк путь погибели. 22. Им неприятно, ядовито все то, что предписывает Бог относительно справедливости, и то, что мы по наставлению Бога говорим о добродетели и об истине. Если дерзнут они противиться этим предписаниям, то неизбежно окажутся врагами добродетели и справедливости.

23. Теперь я приступаю к тому, что остается, чтобы подвести итог сочинения. Остается же сказать нам о суде Божием, который будет произведен тогда, когда Господь наш возвратится на землю, чтобы воздать каждому по заслугам награду или наказание. 24. И вот как в четвертой книге мы сказали о первом Его пришествии,[671] так в этой мы сообщим о втором пришествии, которое признают даже иудеи и уповают на него, хотя и напрасно, поскольку Он, безусловно, вернется для утешения тех, для собирания кого Он приходил прежде. 25. Те же, кто бесчестно совершили насилие над уничиженным [Богом], увидят Победителя преисполненным сил и претерпят по суду Божиему за все то, что сами читали и не понимали. Разумеется, те, которые запятнаны в грехах и к тому же обагрили себя святой кровью, будут обречены на вечные муки Богом, в отношении Которого они совершили нечестивое насилие. 26. Однако у нас будет особый повод, чтобы обличить их в заблуждении и преступлении.

2.1. Теперь же мы обратимся с наставлением к противникам истины. По высшему определению Бога было установлено так, чтобы этот неверный век по прошествии времени завершился. И вот когда исчезнет немедленно всякое зло и когда души благочестивых людей вернутся к блаженной жизни, под властью Самого Бога расцветет безмятежный, спокойный, мирный и, как его называют поэты, «золотой век».

2. Основная причина всех заблуждений философов состоит в том, что замысел мира, который заключает всю мудрость, не был ими открыт.

3. Ибо он не может быть открыт собственным умом и личным размышлением, философы же хотели постичь его без помощи [небесного] учителя. И вот они приходили к различным суждениям, которые часто противоречили одно другому, из чего не было выхода, и они [постоянно] увязали в той же [самой] грязи, как говорит комедиограф,[672] т. е. в своих предположениях, не давая ответа, в чем состоит замысел мира. Хотя они и предполагали то, что было истинным, все же не могли ни подтвердить, ни проверить этого без знания истины и небесных вещей. Сущность же мира, как часто я уже говорил, не может открыться человеку иначе, как через наставления Божии. 4. Ведь если бы человек мог постичь божественное творение, то смог бы и совершать [подобное]. Ибо постигать — значит идти как бы по пятам. Но человек не может совершать того, что Бог, так как облачен в смертное тело; стало быть, он не может и постичь того, что совершает Бог. Возможно ли это, легко может понять каждый по беспредельности вещей и божественных творений. 5. Ведь если бы ты хотел обозреть весь мир со всем, что в нем находится, ты бы, конечно, понял, насколько творение Божие превосходит труды человеческие. Так вот, насколько отличаются творения Божии и человеческие, настолько, необходимо, различаются и мудрость человеческая и Божия. 6. Поскольку же Бог не подвержен порче и бессмертен, и потому совершенен, что вечен, мудрость Его, равно как и Он сам, совершенна и ничто не может ее поколебать, ибо Бог сам ничему не подвластен. 7. Поскольку же человек подвластен страстям, то и мудрость его подвержена заблуждению, и подобно тому, как многое обременяет жизнь человека, так что она не может быть вечной, так же, с необходимостью, многое обременяет мудрость его, так что она не может быть совершенна для полного постижения истины. 8. Стало быть, нет никакой человеческой мудрости там, где она самостоятельно пытается постичь и узнать истину, ибо ум человека, связанный со слабым телом и заключенный [как бы] в темнице, не способен ни свободно искать, ни ясно видеть истину, знание которой принадлежит Богу. Ибо одному Богу известны Его творения. 9. Человек же может ее постигать не с помощью размышлений или споров, но лишь слушая и узнавая ее от Бога, Который единственный может знать ее и преподать ее. 10. По этой причине Марк Туллий, приводя из Платона высказывание Сократа, говорившего, что настало время уйти ему из жизни, [свидетельствует, что Сократ, обращаясь к] тем людям, перед кем он произносил свою заключительную речь на процессе, изрек, что только бессмертные боги знают, лучше ли жить или умереть, и никто из людей этого не ведает.[673] 11. Вот почему все философские школы необходимо далеки от истины, ибо те, кто их основали, были людьми, и потому эти школы не могут иметь прочного основания, которое бы зиждилось на каких?либо свидетельствах божественных речений.

3.1. Поскольку же мы говорим о заблуждениях философов, то стоики делят природу на две части: одна — которая созидает, другая — которая служит для созидания ощутимого. В той первой — сила Провидения, во второй — материя, и одна без другой невозможна. 2. Каким образом одно и то же может быть и тем, кто творит, и тем, что творится? Если кто?то скажет, что горшечник то же, что и глина, или что глина то же, что и горшечник, неужели тот не покажется чистым безумцем? 3. Но эти стоики одним именем природы связывают две противоположные сущности [res], Бога и мир, мастера и творение, и говорят, что одно без другого ничего не может, словно бы природа является Богом, смешанным с миром. Ведь они подчас так смешивают, что сам Бог оказывается у них разумом мира, а мир — телом Бога, словно бы они одновременно начали существовать, мир и Бог, а не Бог сотворил мир. 4. Это они и сами признают в другом месте, когда объявляют, что мир был создан ради людей, а Бог, если бы захотел, мог бы обойтись без мира, ибо Бог является божественным и вечным Умом, независимым и свободным от тела.[674] Поскольку они не могли знать силу Его и могущество, то смешали Его с миром, т. е. с Его творением. 5. Отчего Вергилий говорит:

…и дух, по членам разлитый, движет весь мир, пронизав его тело.[675]

6. Где же здесь, как они говорят, одно и то же, что было создано и управляется Провидением? Ведь если Бог сотворил мир, стало быть, Он существовал без мира. Если Бог правит миром, то все же не так, как ум управляет телом, но словно бы хозяин — домом, словно бы кормчий — судном, словно бы возница — колесницей, которые все?таки не смешиваются с тем, чем правят. 7. Ведь если все то, что мы ввдим, является частями Бога, то Бог оказывается у стоиков бесчувственным, ибо члены лишены чувств, и смертным, ибо мы видим, что члены смертны. 8. Я бы мог перечислить, сколько раз внезапными потрясениями разверзалась земля, образуя пропасти, сколько раз под набегавшими волнами в глубинах исчезали города и острова, сколько раз плодородные поля покрывались болотами, сколько раз иссыхали реки и озера, сколько раз рушились горы и сравнивались с равнинами, сколько раз скрытый и внутренний огонь уничтожал многочисленные области и подножия гор. 9. Мало того, что Бог не щадит Своих членов, но и человеку дан доступ в тело Бога: они застраивают моря, срывают горы[676] и для добычи богатств раскапывают недра земли. А что сказать насчет того, что нельзя даже заниматься пахотой, не терзая при этом божественного тела, чтобы не стать преступниками и святотатцами, которые истязают члены Божии? 10. Неужели Бог терпит, чтобы терзалось Его тело, и Сам его калечит, и людям позволяет истязать его? Или тот божественный разум, который смешан с миром и со всеми частями мира, оставил поверхность земли и сам погрузился в глубину, чтобы не чувствовать боли от постоянных терзаний? 11. Если это глупо и несообразно, то те философы так же лишены разума, как и те члены мира, ибо не ведали они того, что Дух Божий, хотя и разлит повсюду и во всем заключается, все же соединяется с вещными и тленными элементами не так, как сам Бог, Который неделим.

12. Стало быть, более верным является то, что утверждал Платон: мир был сотворен Богом и управляется Его Провидением. Следовательно, надлежит и Платону, и тем, кто так же полагают, объяснить и открыть, какова была причина и каков смысл совершать это творение, зачем и ради чего оно было осуществлено. 13. Те стоики говорят, что мир был создан ради людей. Я согласен. Зато Эпикур не знал, зачем и кто создал людей. Ведь Лукреций, когда утверждал, что мир не был сотворен богами, сказал следующее:

Думать же, что для людей изготовить изволили боги Дивную мира природу…[677]

(и добавил далее)

Только безумье одно. Какую бессмертным блаженным Выгоду можно извлечь изо всей благодарности нашей, Если б они ради нас предприняли что?нибудь делать?[678]

Справедливо. 14. Действительно, философы [в своих поисках] не обнаруживали никакого смысла, зачем был сотворен и организован Богом человеческий род. Наш же долг — показать тайну мира и человека, ибо непричастные к ней не могли ни коснуться, ни увидеть святилища истины. 15. Итак, я сказал чуть раньше,[679] хотя философы предполагали то, что было верным, а именно что мир был сотворен и сотворен ради человека, все же, поскольку замысел мира им был неизвестен, они не могли обосновать то, что предполагали. 16. Наконец, Платон, чтобы не представлять творение Божие слабым и тленным, сказал, что мир будет существовать вечно. Если мир сотворен ради людей и сотворен так, чтобы существовать вечно, почему же сами люди, ради которых он создан, не вечны? Если смертны те, ради кого был создан мир, стало быть, и сам он смертен и подвержен тлению. Ибо он не может быть важнее тех, ради кого был сотворен. 17. Если бы Платон постиг это, то понял бы, что мир погибнет, поскольку был сотворен, и что ничто осязаемое не может быть вечным.

18. Кто же отрицает, что мир был создан ради человека, тот вообще лишен разума. Ведь если он говорит, что создатель ради себя самого затеял это творение, то зачем мы рождены? Почему мы пользуемся миром? Зачем создатель захотел сотворить для себя род человеческий и других животных? Почему мы получили разные преимущества? Почему, наконец, мы сначала мужаем, а потом слабеем и умираем? 19. Какой смысл в смене поколений? Зачем постоянная преемственность? Разумеется, Бог хотел видеть и ваять людей под различными Своими образами, словно статуэтки, которыми бы мог услаждать Себя. А если это так, то Он заботится о животных и особенно о человеке, которому подчинил все.

20. Тому, кто говорит, что мир существовал вечно, — я упускаю то, что он не мог существовать без какого?либо начала, они же не могут отыскать, где оно, — я скажу следующее: если бы мир существовал вечно, он не имел бы никакого замысла. 21. Ибо зачем замысел тому, что никогда не начиналось? Ведь прежде чем чему?то возникнуть или организоваться, необходим замысел, чтобы спланировать, каким образом это возникнет, и ничего не может начаться без первоначального замысла. 22. Итак, всякому творению предшествует замысел [ratio], следовательно, замысла не имеет то, что не было сотворено. Поскольку же мир имел замысел, ибо он существует и управляется, стало быть, он был сотворен. Если же он был сотворен, значит, и погибнет.

23. Пусть же поймут они, если смогут, почему вначале был создан мир и почему потом он погибнет. Поскольку Эпикур или Демокрит не могли объяснить этого, то утверждали, что мир родился сам собой, когда [случайно] соединились друг с другом элементы; когда они вновь разъединятся, то последует разложение и гибель. 24. Они, стало быть, извратили то, что правильно видели, и незнанием замысла совершенно уничтожили всякий смысл, низведя мир и все, что в нем пребывает, до подобия некоего пустого сна [ad similitudinem cuiusdam vanissimi somnii], ибо лишили человеческие дела всякого смысла. 25. Но когда в мире и во всех его частях, как мы видим, царит удивительный смысл, когда обладает смыслом порядок неба и правильный при всем многообразии ход звезд и небесных светил, неизменное и удивительное течение времени, богатое плодородие земли, равнины полей, величие горных кряжей, зелень и изобилие лесов, целительность родников, своевременные разливы рек, мощные и богатые приливы моря, разностороннее и полезное дуновение ветра и все прочее, кто же столь глуп, чтобы полагать, будто без причины было произведено то, в чем явствует такой удивительный порядок? 26. Следовательно, если без причины ничего не существует и ничего не происходит, если Провидение Всевышнего Бога явствует из порядка вещей, его доблесть — из их величия, его могущество — из управления им [миром], стало быть, тупыми и безумными являются те, кто утверждают, что Провидения не существует. Я бы не осуждал, если бы они сказали, что богов не существует, потому что признали бы, что Бог один. Но если они утверждают, что богов нет, потому что нет ни одного бога, то тот, кто не сочтет речи их вздором, сам безумен.

4. 1. Однако о Провидении мы достаточно сказали в первой книге. Если оно существует, что явствует из удивительности его деяний, необходимо, чтобы и человек, и прочие животные были созданы тем же самым Провидением. 2. Рассмотрим же, каков был смысл в сотворении рода человеческого, ибо не подлежит сомнению то, что говорят стоики, что мир был сотворен ради людей. Впрочем, они весьма ошибаются в том, что говорят не «ради человека», а «ради людей». Ведь единственное наименование одного человека обнимает собой весь род человеческий. 3. Ошибаются же они потому, что не ведают, что Богом был сотворен один только человек, и полагают, что люди рождались, словно грибы, по всем землям и областям. Но Гермес [Трисмегист] знал и то, что человек был сотворен Богом, и то, что сотворен по образу Божьему. Однако я возвращаюсь к предмету разговора.

4. Нет ничего, как я полагаю, что было бы сотворено ради самого себя; все, что бы ни возникало, необходимо появляется для чьей?нибудь пользы. Ведь кто или столь глуп, или столь бездеятелен, чтобы пытаться сделать что?либо впустую, из чего нельзя было бы получить никакой пользы и никакой выгоды? 5. Кто строит дом, не для того его строит, чтобы просто был дом, но чтобы можно было жить в нем. Кто сооружает корабль, не для того берется за труд, чтобы получить корабль, но чтобы можно было отправиться на нем в плаванье. 6. Так же и тот, кто задумывает и лепит какой?нибудь сосуд, делает это не ради того, чтобы просто вылепить сосуд, а чтобы в нем можно было хранить нечто необходимое. Равным образом и все прочее создается вовсе не впустую, но чтобы быть использованным с какой?то целью. 7. Стало быть, и мир был сотворен Богом не ради самого мира, ибо он не нуждается ни в сиянии солнца, ни в свете луны, ни в дуновении ветра, ни во влаге дождей, ни в питании плодами, поскольку лишен чувственности. 8. Но нельзя сказать и того, что Бог сотворил мир ради Себя Самого, поскольку Он может обходиться и без мира, как было прежде, и Бог Сам не пользуется тем, что рождается в мире. 9. Итак, ясно, что мир был сотворен ради живых существ, поскольку именно живые существа пользуются всем тем, из чего состоит мир. Чтобы они могли жить и сохраняться, все необходимое рождается для них в определенное время. 10. С другой стороны, ясно, что все прочие животные были созданы для человека, ибо они служат человеку и даны ему для охраны и использования, ибо, наземные ли, водные ли, они не знают смысла мира, в отличие от человека.

11. В этом месте следует ответить философам, прежде всего Цицерону, который спросил: «Почему Бог, когда все сотворил ради нас, такую силу дал водяным змеям и гадюкам? Зачем распространил по земле и в море столь много гибельного?»[680] 12. Замечательное место для спора, однако следует дать ответ в весьма кратком обзоре. Поскольку человек был создан из разных и противоположных элементов, из души и тела, т. е. из неба и земли, неосязаемого и осязаемого, вечного и преходящего, чувственного и косного, наделенного светом и темного, сами разум и необходимость требуют того, чтобы человеку были даны и добро, и зло. Добро — чтобы им пользоваться, зло — чтобы избегать и остерегаться его. Конечно же, для того человек был наделен разумностью, чтобы, познав природу добра и зла, он использовал силу своего разума в стяжании добра и в уклонении от зла. Поскольку же прочие животные не были наделены разумом, они защищены и вооружены природным одеянием, а человеку вместо всего этого, в чем [состоит] его [высшее] достоинство, Бог дал один только разум. 14. Итак, Бог сотворил человека голым и беззащитным, чтобы его и укрывала, и защищала разумность. Оплот и облачение Бог поместил у него не снаружи, но внутри, не на теле, но в сердце. Стало быть, если бы не было зла, которого следует остерегаться и которое следует отделять от доброго и полезного, человеку была бы не нужна и разумность. 15. Пусть же Марк Туллий узнает, что человеку для того был дан разум, чтобы и рыб он ловил для пользы своей, и водяных змей и гадюк избегал ради здоровья своего, и что для того человеку даны добро и зло, чтобы он, получив разум, всю силу его направил на различение доброго и злого. 16. Значит, велики, правильны и удивительны сила, разум и возможности человека, ради которого Бог сотворил сам мир и все сущее и лишь ему оказал такую честь, что поставил его во главе всего, ибо один только человек может восхищаться творениями Божиими. 17. Весьма хорошо говорит наш Асклепиад,[681] рассуждая о Провидении Всевышнего Бога в той книге, которую написал для меня: «Потому прав тот, кто полагает, что Божественное Провидение ближайшее к себе место отдало тому, кто мог бы понять его порядок [ordinati — опеш]. 18. Возьмем солнце; кто его видит так, чтобы понять, зачем солнце существует и сколько милостей оно приносит прочим творениям? А небо? Кто в него вглядывается? А земля? Кто ее обрабатывает? А море? Кто по нему плавает? А огонь? Кто его использует?» 19. Стало быть, Всевышний Бог установил все не ради Себя, так как ни в чем не нуждается, но ради человека, который всем и пользуется.

5. 1. Откроем же теперь смысл сотворения самого человека. Если бы философы знали это, то защищали бы то, что нашли истинным, и не ввергли бы себя в великие заблуждения. 2. Ибо в этом заключается сумма, сущность вещей, которую если кто?то не постиг, от того полностью ускользает истина, т. е. ясно, что они не ведают замысла. Если бы им открылся [этот] замысел, если бы они узнали всю тайну человека, то никогда бы рассуждения их и всю их философию не уничтожила бы вдруг Академия.[682] 3. Как мир Бог создал не ради Себя, ибо не нуждался в его благах, но ради человека, так и человека Он сотворил ради Себя Самого. 4. «Какая польза Богу от человека, — говорит Эпикур, — чтобы создавать его ради себя?» Разумеется, чтобы был тот, кто постиг бы деяния Его, кто мог бы восхититься и восславить промысел Провидения, осуществление замысла, торжество добродетели, в итоге — чтобы тот стал чтить Бога. 5. Ибо тот почитает Бога, кто познает это; тот удостаивает Создателя всех вещей и своего истинного Отца должным уважением, кто доблесть Его могущества обнаруживает в замысле, т. е. начале и итоге всех трудов. 6. Какое доказательство того, что Бог и мир создал ради человека, и человека ради Себя, может быть очевиднее того довода, что из всех живых существ один только человек был сотворен так, чтобы глаза его были бы устремлены в небо, лицо было бы обращено к Богу, внешность была бы общей со своим Родителем? И Бог, кажется, словно бы протянув руку, заставил человека подняться от земли для того, чтобы тот созерцал Его. 7. «Что же, — говорит Эпикур, — приносит поклонение человека Богу, блаженному и ни в чем не нуждающемуся? Или если человек удостоился такой чести, что ради него Бог создал мир, что наделил его разумом, что сделал господином всех живых существ и что любит его, словно сына, то почему сотворил его смертным и слабым? Почему того, кого любит, Он подвергает всяческим бедам, в то время как следовало бы, чтобы человек был создан для поклонения Богу и созерцания Его блаженным, поскольку связан с Ним и близок Ему, и вечным, как и Он сам?»

8. Хотя почти об этом же мы рассуждали в разных местах первых книг, все же, поскольку как раз этого требует тема, ибо предполагалось вести речь о блаженной жизни, следует объяснить это более точно и более полно, чтобы стали известны и замысел Бога, и труд Его, и воля. 9. Хотя Он мог бы с помощью бессмертных духов Своих постоянно производить на свет бесчисленные души (как Он родил ангелов), которым бы Он дал бессмертие без всякого риска и страха зла, все же придумал невыразимое: сотворить бесконечное множество душ [infinitam multitudinem animarum], чтобы поместить их, скованных слабыми и хрупкими телами, между добром и злом; чтобы предложить им, состоящим из природы того и другого, добродетель, дабы не без труда и в неге достигали они бессмертия, но шли к этой невыразимой награде вечной жизни с высшим рвением и большими трудностями. 10. И вот, чтобы наделить их тяжелыми и подвластными страданиям членами, и в то же время, поскольку они не смогли бы пребывать в пустоте, когда тяжесть тел тянула бы их вниз, Бог решил прежде создать им обиталище и место для пребывания. 11. Итак, с невыразимой доблестью и могуществом Он совершил прекрасное творение мира. Подняв вверх легкие элементы и опустив вниз тяжелые, Он создал землю и небо. 12. Нет необходимости говорить сейчас подробно обо всем, поскольку мы уже вели речь об этом во второй книге.[683] Итак, Он поместил на небе светила, гармоничность которых, яркость и весьма упорядоченное движение были устроены во благо живущих. Земле же, которую Он захотел сделать обителью [человека], дал способность рождать и производить на свет различные плоды, чтобы она из обилия плодов, хлебов и трав давала всякого рода пропитание. 13. Когда же было создано все, что относится к сотворению мира, Бог создал человека из самой земли, которую изначально приготовил ему в качестве обители. То есть Он вдохнул и вселил Дух Свой в земное тело, чтобы человек, созданный из различных и противоположных элементов, вмещал [в себе] как добро, так и зло. 14. И как сама земля была способна рождать плоды, так и тело человека, которое было создано из земли, получило силу рождать и способность производить потомство, чтобы, поскольку созданный из тленной материи человек не мог жить вечно и по истечении срока жизни умирал, то человек, которого Он сотворил слабым и тленным, повторялся бы из поколения в поколение.

15. Почему же Бог создал человека слабым и смертным, если ради него создал мир? Во — первых, чтобы бесконечно рождались души и наполняли всю землю своим множеством. Во — вторых, чтобы предложить человеку добродетель, т. е. терпение ко злу и тяготам, с помощью которой он мог бы обрести награду бессмертия. 16. Поскольку же человек состоит из двух частей, из тела и души, одна из которых земная, а другая небесная, человеку предназначены две жизни: одна временная, которая отведена телу, а другая вечная, которая относится к душе. 17. Рождаясь, мы получаем эту [временную жизнь], ту же [вечную] достигаем в трудах, чтобы бессмертие не доставалось, как чуть раньше мы сказали, без всяких усилий. Эта земная жизнь является как бы телом и потому конечна, та же небесная является как бы душой и потому не имеет предела. Эту первую мы получаем, не зная о ее обретении, ту вторую — зная, ибо она достается не по природе, а по добродетели, поскольку Бог захотел, чтобы мы готовили себе [вечную] жизнь в жизни [преходящей]. 18. Для того Он дал нам эту текущую жизнь, чтобы мы или из?за пороков утрачивали ту истинную и вечную, или заслуживали ее добродетелью. В этой телесной жизни нет высшего блага, поскольку она как дана нам божественной необходимостью, так и будет вновь отнята божественной неизбежностью. То, что имеет конец, не имеет высшего блага. 19. Высшее благо заключено в той духовной жизни, которую мы обретаем по своим заслугам, ибо она не может иметь ни зла, ни конца [во времени]. Это доказывает природа и сущность тела.

20. Ведь прочие животные наклонены к земле, ибо являются земными [существами], и не обретают бессмертия, которое от неба. Человек же прямо смотрит в небо, ибо ему обещано бессмертие. И все же он не достигнет его, если оно не будет даровано [ему Всевышним] Богом. Ведь не было бы никакой разницы между справедливым и несправедливым, если бы всякий рожденный человек становился бессмертным. Стало быть, бессмертие — не следствие природы, но плата и награда за добродетель. 21. Наконец, человек не сразу, как рождается, начинает ходить прямо, но сначала на четвереньках, так как сущность тела и этой текущей жизни у нас общая с бессловесными животными. Затем, исполнившись сил, он выпрямляется, язык его становится способным говорить, и человек перестает быть бессловесным животным. 22. Так же и человек рождается смертным, а затем становится бессмертным, когда начинает жизнь от Бога, т. е. начинает следовать справедливости, которая заключена в поклонении [истинному] Богу, поскольку Бог заставил человека подняться для созерцания неба и Себя. Это происходит тогда, когда человек, очищенный небесным омовением, оставляет младенчество со всеми пороками прежней жизни и, укрепившись от божественной силы, становится человеком завершённым и полным.[684] 23. Следовательно, поскольку Бог предложил человеку добродетель, то хотя душа и тело объединены [в человеке], все же они противоположны друг другу и борются друг с другом. Блага души являются злом для тела, а именно — уклонение от богатств, запрещение наслаждений, презрение к боли и смерти. Равно и блага тела являются злом для души, а именно — жадность и стяжательство, через которые домогаются богатства, и прелесть различных наслаждений, изнеженная которыми, душа погибает. 24. Потому необходимо, чтобы праведный и мудрый человек пребывал среди зла, чтобы твердость его стала победительницей над злом; неправедные же люди — в богатстве, в чести и у власти. Ибо эти блага телесные и земные, а подвластные им люди ведут земную жизнь и не смогут достичь бессмертия, ибо предают себя наслаждениям, которые враждебны добродетели. Итак, эта временная жизнь должна быть подчинена той вечной, как тело — душе. 25. Стало быть, кто предпочитает жизнь души, тому необходимо пренебречь жизнью тела; нельзя подняться вверх иначе, как презрев то, что внизу. Кто же будет ценить жизнь тела и обращать страсти свои к земле, не сможет достичь той, более высокой жизни. 26. Кто предпочитает хорошо жить вечно, должен плохо жить до срока и подвергаться всяким тяготам и трудностям, пока пребывает на земле, чтобы обрести божественное и небесное утешение. А кто предпочел хорошо жить временно, будет плохо жить в вечности, ибо будет осужден по воле Божией на вечную муку, поскольку предпочел небесным благам земные. 27. Кроме того, Бог стремится, чтобы Он чтился и прославлялся человеком как Отец, чтобы человек стяжал добродетель и мудрость, которые одни лишь дают бессмертие. Ведь поскольку никто, кроме Бога, не может их дать, ибо ими владеет [один] Бог, то за благочестие, которым бы человек прославлял Бога, Он дает ему такую награду, чтобы человек вечно был блаженным и вечно пребывал у Бога и вместе с Богом.

6.1. Рассмотрим же теперь весь замысел кратко и сжато. Для того был сотворен мир, чтобы родились мы. Мы рождаемся для того, чтобы познать Творца мира и нашего Родителя — Бога. Для того мы познаем Бога, чтобы почитать Его. Мы Его чтим для того, чтобы обрести в качестве награды за труды бессмертие, ибо почитание Бога состоит в великих трудах. Для того мы обретаем награду бессмертия, чтобы, став подобными ангелам, вечно служить Всевышнему Отцу и Господу и жить в вечном царстве Бога. 2. В этом высший смысл, в этом скрытый замысел Божий, в этом тайна мира, которой чужды те, кто, преследуя сиюминутное наслаждение, предают себя земным и преходящим благам и души, рожденные для небесных благ, погружают, словно в грязь и нечистоты, в смертоносные удовольствия. 3. Рассмотрим же теперь, обладает ли хоть каким?то смыслом поклонение богам. Если их много, если для того их почитают люди, чтобы они даровали им богатства, победы, почести и все прочее, что ценно в этой жизни, если мы родились без причины, если в появлении людей на свет не было никакого Провидения, если мы родились случайно и ради самих себя, ради своего собственного удовольствия, если после смерти нас нет, то что может быть более бесполезным, более тщетным, более пустым, чем человеческая жизнь, чем сам мир, который хотя и организован с восхитительным великолепием и удивительным порядком, все же служит никчемному? 4. Ибо зачем ветра гонят тучи? Зачем сверкают молнии? Зачем земля приносит плоды и кормит всех? Зачем, в конце концов, погибает вся природа вещей, и тем не менее нет нехватки в вещах, которые поддерживают жизнь человека, если все это пустое, если мы умираем окончательно, если нет в нас никакой выгоды для Бога? 5. Если бы, что и сказать нельзя и подумать, могло случиться так, чтобы все было устроено без какого?либо смысла, — в действительности же, то, что ты видишь, обладает великим смыслом, — то какой может быть смысл в тех заблуждениях порочных религий и в том убеждении философов, согласно которому души смертны? Конечно же, никакого. 6. Ведь что они могут сказать относительно того, зачем боги столь усердно дают в свое время всякие блага? Неужели для того, чтобы те приносили им хлеб, чистое вино, воскуряли им благовония и жертвовали кровь животных? Эти дары не могут быть приятны бессмертным [богам], поскольку являются тленными; они не могут быть полезны не имеющим тел, поскольку предназначены для нужд тела. И все же, если боги всего этого требуют, то могли бы и сами себе всё это дать, когда бы захотели. 7. Итак, умирают ли души или живут вечно, какой смысл заключен в поклонении богам или тем, кеми был сотворен мир? Зачем, когда, на какой срок и ради чего были созданы люди? Зачем они рождаются, умирают, снова рождаются и снова умирают? Что боги могут обрести от почитания тех, кто после смерти превращается в ничто? Что это почитание дает, что сулит, что достойного обещает людям или богам? 8. Даже если души сохраняются после кончины, что боги делают и сделают ли в их отношении? Зачем им множество душ? Из какого источника сами они получили начало? Каким образом, почему и откуда их так много? 9. Так выходит, что если ты отступишь от той сущности вещей, которую мы выше открыли,[685] пропадет всякий смысл, и все обратится в ничто.

7.1. Поскольку философы не открыли этой сущности, они не смогли открыть и истину, хотя почти видели и чуть не открыли то, на чем зиждется сама сущность. Но различные философы различным образом обнаруживали все это, не связывая причин, следствий и смысла, чтобы постичь и разъяснить ту сущность, которая все объемлет. 2. Впрочем, не трудно доказать, что почти вся истина разделена по философам и школам. Поистине, мы не развенчиваем философию так, как это обычно делают академики, которые намереваются ответить на все, а это оказывается, скорее, насмешкой и глумлением [над всеми]. Но мы покажем, что не было ни одной столь сумасбродной школы и ни одного столь пустого философа, которые бы не увидели хоть чего?то истинного. 3. Однако пока они безумствуют в стремлении противоречить и пока защищают свои ложные [убеждения] и низвергают истинные [идеи] других, они не только отнимают истину у других, которую, как они полагают, сами нашли, но и уничтожают ее своим заблуждением. 4. Ибо если бы нашелся кто?нибудь, кто бы разбросанную по отдельным философам и рассеянную по разным школам истину собрал воедино, в одно целое, тот бы, конечно, оказался согласен с нами. Но этого никто не может сделать, кроме того, кому открыто и известно истинное, но это может знать лишь тот, кто получил знание от Бога. 5. Ибо нельзя иным образом отвергнуть то, что является ложным, и выбрать и принять то, что истинно. Но даже если бы кто?нибудь случайно сделал это, то это был бы только тот, кто усерднейше занимался философствованием. И хотя он не мог бы защитить истинное с помощью божественных свидетельств, все же истина сама просияла бы собственным светом. 6. А потому невероятным является заблуждение тех, кто, открыв для себя какую?либо [философскую] школу и посвятив себя ей, остальные [школы] признают в качестве ложных и пустых и вооружают себя к борьбе и, не зная ни того, что должны защищать, ни того, что следует опровергать, без разбора начинают все, что ни встретят, опровергать. 7. Из?за этого ретивого их [друг с другом] несогласия не осталось ни одной философии, которая бы приблизилась к истинному знанию, ведь вся истина была по частям разбросана между ними.

8. Платон говорил, что мир создан Богом. То же самое говорят пророки и то же самое явствует из песен Сивилл. Стало быть, заблуждаются те, кто утверждают, что все возникло либо само по себе, либо когда собрались воедино [некие] мелкие частицы, поскольку такой мир, столь превосходный, столь великий, не мог ни возникнуть, ни организоваться, ни упорядочиться без какого?либо рассудительного Творца. К тому же сам разум, на котором, как они признают, все стоит и которым все управляется, показывает, что и у тонкого ума есть создатель. 9. Стоики утверждают, что мир и все, что в нем есть, был создан ради людей. То же самое нам открывают и Божественные Писания. Значит, заблуждался Демокрит, который полагал, что все вылезло, подобно червям, из земли без всякого творца и без всякого смысла. 10. Разумеется, то, зачем был сотворен человек, является божественной тайной, и поскольку Демокрит не мог ее знать, то свел человеческую жизнь на нет. 11. Аристон[686] рассуждал, что люди рождены, чтобы стремиться к добродетели. То же самое нам предсказывали и тому же самому нас учили пророки. Лгал, стало быть, Аристипп, который подчинял человека, словно животное, наслаждению, т. е. злу. 12. Ферекид[687] и Платон считали, что души бессмертны. Это положение принадлежит и нашей религии. Следовательно, заблуждались Дикеарх и Демокрит, которые говорили, что душа умирает и разлагается вместе с телом. 13. Стоик Зенон учил, что существует преисподняя и что обитель благочестивых отделена от нечестивых, что именно благочестивые обитают в безмятежных и приятных местах, а нечестивые несут наказания в местах сумрачных, в грязи и ужасных пропастях. Это же нам открыто показывают и пророки. Следовательно, ошибался Эпикур, который полагал, что это является вымыслом поэтов, и объяснял, что те казни преисподней переносятся в этой жизни.[688] 14. Итак, философы коснулись всей истины и всей тайны божественной религии, но, изобличая других, были не в состоянии защищать то, что открыли, ибо каждому в отдельности [свой собственный] разум оказывался недостаточным, и то, что они узнали истинного, они не смогли суммировать, как сделали мы выше.[689]

8. 1. Итак, есть одно высшее благо — бессмертие, для обретения которого мы изначально созданы и рождаемся. К нему мы стремимся, именно к нему обращена человеческая природа, к нему ведет нас добродетель. Поскольку мы открыли, в чем заключается благо, остается сказать нам также о самом бессмертии. 2. Доводы Платона, хотя и весьма способствуют делу, все же недостаточно прочны для достижения и доказательства истины, поскольку он ни смысла великой тайны не связал воедино, ни высшего блага не открыл. Ибо хотя он верно полагал о бессмертии души, все же рассуждал о нем не как о высшем благе. 3. Мы же можем вывести истину из более прочных доказательств, ибо обнаружили ее не благодаря шаткой догадке, но узнали ее из божественного наставления. 4. Платон рассуждал так: «Вечно то, что само себя знает и постоянно движется; поскольку же само начало начала не имеет, оно не будет иметь и конца, так как не может лишиться самого себя».[690] Этот аргумент дал бы и безмолвным животным вечность, если бы Платон не добавил о разумности. 5. Итак, чтобы избежать этой общности, он прибавил, что не может случиться так, чтобы душа человеческая не была бессмертной, удивительная способность которой к открытиям, быстрота мышления, легкость в постижении и обучении, способность помнить прошлое и предвидеть будущее, знание бесчисленных вещей и искусств, которого лишены прочие живые существа, являются божественными и небесными. 6. Так как начало души, которая принимает столько всего и столько содержит, не находится на земле, ибо в душе нет ничего смешанного или слепленного из земли,[691] то необходимо, чтобы в землю обращалось то, что в человеке тяжелое и подвержено разложению, а то, что тонкое, легкое и, конечно, не подвержено разложению, освобождаясь из обиталища тела, словно из темницы, отлетало на небо, к своей природе. 7. Это сжатое изложение мысли Платона, которая у него самого выглядит пространнее и богаче. Этой мысли еще раньше придерживались Пифагор и его учитель Ферекид, который, как говорит Цицерон, первым стал рассуждать о вечности души.[692] 8. Хотя все они отличались красноречием, все же в споре этом большим авторитетом обладали те, кто утверждали противное этой мысли, прежде всего Дикеарх, затем Демокрит и, наконец, Эпикур; настолько, что сам предмет, о котором они спорили между собой, подвергали сомнению. 9. В конце концов Туллий, представив все их суждения о бессмертии и смерти, пришел к выводу, что они сами не знали, что истинно. «Какие из их суждений истинны, — говорит он, — пусть рассудит какой?нибудь бог».[693] И вновь в другом месте: «Поскольку каждое из этих положений высказано весьма просвещенным мужем, нельзя угадать, какое из них верное».[694] 10. Однако нам, кому истину открыло само божественное вдохновение [divinitas], не нужно угадывать.