42 СОН ВНУТРИ СНА

Ничто из того, что поддаётся объяснению, не существует.

Роберт Адамс

Сознание пребывает в единственном числе, множественная форма которого неизвестна.

Эрвин Шрёдингер

На этих страницах достаточно часто используется аналогия со сновидением. Говорить, что бодрствующее сознание и мир, предстающий «реальным» бодрствующему сознанию, больше похожи на сон, значит использовать метафору. Она идёт рука об руку с метафорой пробуждения, и обе они используются, чтобы указать в сторону Понимания. Но, понятые буквально, эти образы способны обрести собственную жизнь и привести к мыслям и вопросам о том, как можно проснуться ото сна, что представляет собой не более чем затянувшийся и весьма бессмысленный окольный путь.

В традиционной адвайте существует концептуальное различение трёх состояний, или уровней сознания, и Сознания, которое находится поверх, за пределом трёх остальных, или первично по отношению к ним, и которое наблюдает эти три состояния сознания. Три состояния — это бодрствующее состояние, которое считается наименее осознанным состоянием или глубочайшим помрачением; состояние сновидения; и сознание, которое пребывает в глубоком сне, но по иронии у большинства представителей Запада считается наиболее ясным, чистым, наиболее «пробуждённым» из всех трёх. Затем идёт Сознание, которое воспринимает и переживает все три состояния, Сознание, в котором все эти три состояния — бодрствования, сновидения и глубокого сна — возникают.

Здесь имеет место инверсное осознание: самый глубинный уровень, который Запад зовёт «бессознательным», модель адвайты рассматривает как более сознательный. То, что Запад называет просыпанием, адвайте видится как усиление неосознавания.

Западная модель настолько встроена в наше мышление, бодрствующему состоянию отдан такой приоритет и важность, что остальные состояния оцениваются только когда их интерпретируют в контексте бодрствующего сознания. Отсюда стремление западной психологической модели сделать «бессознательные» процессы «сознательными», то есть распознать и интерпретировать их с помощью бодрствующего сознания. Точно так же мыслительные паттерны, возникающие в сновидящем сознании, бесконечно интерпретируются бодрствующим умом. Модель адвайты посчитала бы этот процесс обратно направленным, абсурдным упрощением «высших» уровней сознания, дабы подчинить их «низшему» уровню.

Эта адвайтическая модель сознания исследуется Джеймсом Керсом в его книге «Завтрак в честь Победы: Мистицизм обыденного опыта». (Керс — профессор религии в Нью-Йоркском университете и, насколько мне известно, не приходится мне родственником. Но с такой фамилией — кто знает? Кто Керс?) Говоря о Сознании, в котором возникают бодрствование, сон со сновидениями и глубокий сон, Керс подчёркивает, что

…в то время как это глубочайшее состояние напрямую не знакомо другим уровням сознания, каждый из этих уровней прекрасно знаком ему. Другими словами, самопознание означает не знание того, кем или чем является истинное «я»; это означает быть познанным тем истинным «я».

Сны наряду с другими посланиями того, что называется бессознательным или подсознательным, бодрствующему сознанию часто кажутся очень странными именно потому, что они не вписываются в бодрствующую «реальность». Бодрствующему сознанию приходится интерпретировать сон, дабы сообщить ему какой-то смысл в свете того, что оно приемлет в качестве «реальности».

Таким образом сон становится собственностью бодрствующего «я», и глубинное сознание, которому принадлежит вся работа над ним, отступает и скрывается.

Обычный способ интерпретации сновидения заключается в переводе его содержания на понятия, знакомые бодрствующему «я». Если бы мы проследили за интуитивным взглядом индуизма сквозь уровни сознания, мы бы повернули этот процесс в обратном направлении. Мы бы спросили себя, что именно сновидящее «я» знает о бодрствующем «я», чего бодрствующее «я» не может знать о себе.

Пожалуйста, обратите здесь внимание на то, что Керс со всей очевидностью подразумевает, что три уровня «сознания» являются «состояниям», принадлежащими индивидуальному «я», и соответствующим образом интерпретирует «индуистскую», или адвайтическую, традицию. Похоже, он даже намекает на первичное Сознание, Всё, Что Есть, как четвёртое «глубочайшее состояние» индивидуального сознания. По некой иронии, это именно тот вид анализа, в который вовлекается «бодрствующее состояние», дабы найти равновесие между тем, что кажется странным, но интригующим учением, и верованиями бодрствующего состояния; в данном случае речь идёт о вере в отдельных индивидуумов, со своими уровнями «сознания» в каждом из них.

Тем не менее смысл всего этого в том, что, mutatis mutandis[9], здесь обнаруживается ценное прозрение. Вспомните, у Махараджа: «Сама идея выхода за пределы сна — иллюзия». Бодрствующему сознанию не требуется никуда выходить: бодрствующее сознание есть сновидческий персонаж. Оно часть сна.

«Сон — это не ваша проблема». Тот, кем вы истинно являетесь, — это не сновидческий персонаж, не бодрствующее сознание, не состояние, даже не «высшее я» глубинного, но по-прежнему индивидуального сознания. Кем вы истинно являетесь, так это Всем, Что Есть, Сознанием, Абсолютом, в котором возникает всё это: и сон со сновидениями, и бодрствующий сон, и сон без сновидений.

Сознание, Всё, Что Есть, не может быть познано напрямую бодрствующим сознанием, которое вы называете собой, потому что его невозможно перевести на доступные понятия, оно не может «стать собственностью» сновидческого персонажа. Но вы, то «вы», которым вы себя считаете, знакомы ему без остатка. Это есть то, что есть Ты.