ОДИНОЧЕСТВО

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

ОДИНОЧЕСТВО

1971 г.

Прежде чем начать воспоминания об о. Арсении, о том, как я впервые встретилась с ним в 1971 г., потом начала приезжать к нему и стала духовной дочерью, необходимо рассказать о моей предшествующей жизни.

Мне было сорок восемь лет, когда после недолгой, но тяжелой болезни в возрасте пятидесяти лет умер мой муж Михаил. Дочь Марина уже была к этому времени замужем и жила у мужа. Мать мужа – Екатерина Федоровна, человек удивительного характера и веры, всегда жила с нами, занимаясь воспитанием внучки Марины. К Екатерине Федоровне, ее влиянию на меня и значению в нашей семье еще вернусь, умерла она за два года до смерти Михаила в возрасте семидесяти восьми лет.

Я осталась в квартире одна. До этого жили дружно, любили друг друга, а теперь каждая вещь напоминала о прошлом: диван, кресло, любимая чашка мужа, платье Екатерины Федоровны, вещи, оставленные Мариной, которая сейчас нечасто приходила ко мне. В ее новой семье была своя бабушка, взявшая на себя попечение о двухлетнем внуке Вите. Редко, когда кто-то заболевал в семье дочери, внука привозили мне «на сохранение», и это была большая радость. Так сложилась жизнь.

Первые месяцы после смерти мужа я была в постоянных хлопотах: надо было поставить два памятника, оформить массу документов, продать дачу, которая теперь была не нужна, и многое другое, кроме того, была работа. Вся наша семья была верующей, сына Михаила Екатерина Федоровна воспитала в вере. Я вышла замуж за него совершенно не религиозной, в школе и в институте, где училась, была активной комсомолкой. И только в семье мужа пришла к Богу под влиянием мужа и Екатерины Федоровны, которая была совершенно необычным человеком, весь духовный строй семьи держался на ней. Трудно поверить, за двадцать четыре года совместной жизни у нас не произошло ни одной ссоры, хотя характер у меня был взрывной. Бывало, иду с работы раздраженная, усталая, окружающее давит, вот-вот взорвусь, даже боюсь появляться дома, понимаю, что в таком состоянии могу совершить много глупостей. Открою дверь, разденусь, войду в кухню, Екатерина Федоровна взглянет на меня и мгновенно почувствует мое состояние, подойдет, обнимет и скажет, по-особому ласково: «Устала, Настенька». Я хочу вырваться, а она прижмет к себе, поцелует в щеку, перекрестит трижды, и весь мой взрывной заряд исчезнет. Так она вела себя и с внучкой Мариной, лаской, добрым словом умела заставить слушаться, и невольно у ребенка сложилась не только любовь, но и уважение и понимание внутреннего превосходства бабушки, которое также возникло и у меня. В поведении Екатерины Федоровны не было ничего наигранного, придуманного, просто она была такой. Человек большой веры, она довольно часто бывала в церкви, в основном – в воскресные дни. Каждый вечер перед сном, несмотря на усталость, молилась не меньше часа, читая установленное правило, а в дни чудотворных икон Божией Матери или великих святых добавляла еще акафист.

Муж Михаил ходил вместе со мной в церковь по большим праздникам, исповедовались мы только на Страстной неделе один раз в год. Муж работал научным сотрудником в институте, я окончила химический факультет педагогического института и работала химиком на заводе.

Состояние покинутости, полного одиночества, квартира, не наполненная жизнью, почти сломили меня. На работе, и то не всегда, оживала, но домой шла угнетенной, подавленной. Пытаясь снять свое состояние, стала чаще ходить в гости, звать к себе, смотреть телевизор, читать и посещать церковь вечером в субботу и утром в воскресенье. Начала дома вечерами молиться, но чувство подавленности и одиночества не уходило.

Однажды вспомнила, что у Екатерины Федоровны была знакомая Варвара Семеновна, с которой они ездили далеко за Москву в Ростов к священнику о. Арсению, возвратившемуся в 1958 г. из лагеря, и даже несколько раз там ночевали. Разыскала старую записную книжку Екатерины Федоровны, нашла телефон и позвонила. Рассказала Варваре Семеновне о своем состоянии и попросила помочь встретиться с этим священником (о смерти Екатерины Федоровны и моего мужа та знала, так как была на похоронах). Она, выслушав, сказала, что перезвонит через неделю. Через неделю раздался звонок, и Варвара Семеновна сообщила, что в ближайшее воскресенье я могу поехать с ней.

Утренним поездом выехали из Москвы и около двух часов дня приехали в Ростов. Город был старинный, но запущенный, виднелось множество куполов, вероятно закрытых церквей. Пришли, встретили нас приветливо и сразу усадили обедать. У меня создалось впечатление, что я и раньше бывала в этом доме и встречалась с сидевшими за столом людьми. Когда мы уселись, а приехавших было девять человек, вышел из своей комнаты о. Арсений, прочел молитвы и всех благословил.

Шел сентябрь, было 20 число, на следующий день – праздник Рождества Богородицы. За столом после обеда о. Арсений подробно рассказывал о детстве Божией Матери, упомянув, что все повествование основано главным образом на древних преданиях и апокрифах, прочтенных им когда-то на греческом языке. День для сентября был теплый. Отец Арсений прошел в сад, минут через двадцать меня позвали к нему. Благословив, он показал рукой на стоявший рядом с креслом стул. Я села, и он мягко сказал: «Расскажите о себе». Начала рассказывать, вначале сбивчиво, но потом собралась и поведала все, что могла вспомнить о своей жизни до замужества, о жизни с мужем, о наших взаимоотношениях, о вере Михаила и моей и, конечно, о Екатерине Федоровне – самом близком мне когда-то человеке и лучшем из всех, кого я знала, и упомянула, что она приезжала к нему вместе с Варварой Семеновной, с которой я сегодня приехала. Говорила довольно долго, батюшка не перебивал, не задавал вопросов. Кончила и замолчала. Молчал и о. Арсений. Мы сидели под большой липой, еле слышно ветер шевелил листья, светлые пятна солнечных лучей от этого перебегали по траве, было тепло не по-сентябрьски. Опершись руками на подлокотники кресла, батюшка был сосредоточен, взгляд его был устремлен поверх моей головы, куда-то в неизвестную мне даль. Молчание затягивалось, и странное волнение стало охватывать меня.

«Анастасия Владимировна, – сказал о. Арсений, – я внимательно слушал вас. Вы чувствуете себя одинокой, постоянно в тоске, но напрасно. Это надуманное обостренное состояние – не результат одиночества, а действие бездуховного образа жизни. Вы жили с мужем Михаилом, опирались на него, рядом была дочь, требовавшая забот и внимания, и удивительно христианский по душе человек – мать мужа Екатерина Федоровна, которая своей любовью, молитвой к Богу и добротой объединяла всех воедино. Это сейчас ушло от Вас, Вы не можете найти место в жизни. Вы сами уходите в состояние тоски и одиночества и приехали ко мне, священнику, с уверенностью, что поговорив с Вами, я одним словом и молитвой сразу помогу Вам. Да, иногда так бывает, по великой милости Господа, но мы должны вместе работать над выходом из вашего угнетенного состояния и будем добиваться этого с помощью Божией, Пресвятой Богородицы и вашей святой Анастасии Узорешительницы, вознося наши молитвы ко Господу Иисусу Христу. Знаю, что Вы любили Екатерину Федоровну, поражались ее долготерпению, вере в Бога, постоянной помощи окружающим, удивляясь, как она все это выносит и где находит силы. Отвечу за нее: Господь давал силы на все за великую любовь к людям и твердую и постоянную молитву к Вседержителю. Повторите ее путь, и отойдут тогда все душевные невзгоды.

Я слушал Вас, но то, что Вы говорили, было лишь поверхностью прожитой жизни, поступков, грехов. Главное – то, что болезненно, противно и не хочется помнить, Вы не сказали, оно осталось в тайных кладовых совести, возможно – из-за ложной стыдливости».

Отец Арсений некоторое время молчал, потом, перекрестившись и смотря на меня, сжато и кратко повторил мой рассказ, но все, сказанное сейчас им, было извлечено из сокровенных тайников моей души, вся-вся моя жизнь предстала в отвратительных поступках, грехах, действиях. С замиранием сердца я видела себя в словах, сказанных о. Арсением. Волна стыда и отвращения к самой себе охватили меня, захотелось встать и бежать из дома, из города – такой грешной даже священник не должен знать меня. Он понял и повелительным движением руки показал на стул, с которого я вскочила. Ни мужу, никому, никому я никогда не рассказывала то, что сейчас слышала о себе, меня охватил страх.

Я вскочила, упала перед ним на колени со словами: «Отец Арсений, мне стыдно, простите», – и все, что было на моей совести сокрыто, начала снова рассказывать, хотя все уже было им сказано. Отец Арсений, положив руку на мою голову, сказал: «Анастасия Владимировна! Я не осуждаю. Мне Господь дал пройти пять ступеней духовного постижения жизненного пути. Первая ступень была постижением веры, дали мне это моя мать Мария Александровна и великие Оптинские старцы о. Нектарий и о. Анатолий, у них я научился молиться, любить людей. На вторую ступень дали мне подняться Патриарх Московский и всея России Тихон в краткой беседе и архиепископ Иларион (Троицкий). Третью ступень показал простой сельский священник о. Иларион – тезка архиепископа Илариона. Четвертой был лагерь особо строгого режима (мы называли его «смертным»), где общение с самыми разными лагерниками открывало и духовно прекрасные души людей, и самые страшные души, охваченные неизмеримой злобой, соединенные с темными силами. И пятая ступень – мое пастырское служение и общение с вами, моими духовными детьми. Это научило меня никогда не осуждать никого, ибо сказано в одной из молитв: «Несть человек, иже жив будет, и не согрешит».

Помните, вся наша вера утверждается на любви к Богу, ко Пресвятой Богородице, на почитании святых, и это мы выражаем в постоянных молитвах, а также в безотказной любви к людям, в помощи им. Всем и всегда говорю евангельскими словами: возлюби Господа Бога твоего всем сердцем твоим, всем разумением твоим и ближнего своего, как самого себя.

Разве Вы одиноки? В Вашей квартире находятся иконы: Господа Иисуса Христа, Пресвятой Богородицы, Вашей святой Анастасии Узорешительницы, Ангела Хранителя, Архангела Михаила, вероятно есть и другие. Если чувство тоски и одиночества охватит душу, подойдите и помолитесь, тогда темные силы исчезнут.

Каждый день читайте одну главу Евангелия. В четырех Евангелиях 89 глав, за год прочтете весь круг четыре раза. С малых лет я читаю Евангелие по одной главе в день, пятьдесят лет – иеромонах и почти ежедневно совершаю служение, и каждый раз нахожу в читаемой главе новое и богодухновенное.

Будьте с людьми, помогайте им, кем бы они ни были – сослуживцы, знакомые, родные, – всем помогайте, и окружающие поймут, что такое христианин и придут к Церкви, к Богу».

Повторю старую и много раз кем-то сказанную фразу: душа моя «навсегда легла в ладони» старца о. Арсения. Утром я исповедовалась и уезжала со спокойной душой. Перед отъездом батюшка сказал мне при всех присутствующих: «Приезжайте чаще ко мне без предупреждения. Когда меня будут привозить в Москву, приходите, Вам сообщат».

По приезде в Москву поступила во всем по совету о. Арсения. В Москве на квартирах его духовных детей встречалась с ним шесть раз, в Ростов ездила, но не более одного раза в два–три месяца.

Отец Арсений для людей был источником, из которого любовь изливалась неисчерпаемым потоком, и жаждущий мог подойти, зачерпнуть эту любовь горстью руки, выпить и передохнуть от жизненных тягот и грехов или, наполнив до краев взятый сосуд, унести его и пить дома, постепенно расходуя полученное.

Встречаясь с ним, всегда уходила от него напитанная любовью, с наставлениями, советами и помощью, но первая встреча с ним в 1971 г. послужила основой моего духовного перерождения.

Анастасия Владимировна Корсакова.

Из архива В. В. Быкова (получено в 1999 г.).