Маленькая миссионерка из Берлина

We use cookies. Read the Privacy and Cookie Policy

Маленькая миссионерка из Берлина

- Послушай, Вольфганг, я думаю, они сейчас придут, - закричал мой брат.

- Правда?

Я бросил в сторону ножницы, вынырнул из картонного домика и поспешил к окну. Стулья уже давно стояли готовыми, а мы - два малыша - вскарабкались на них и перегнулись над цветущими на окне бегониями. Действительно, Йоганн не ошибся. Вон там шли мама и папа, а между ними - кто же это был?

- Йоганн, это не они. Ведь папа и мама хотели привести мальчика.

- И все же это они. Я узнаю папу по его дождевому плащу.

- Почему же они не ведут мальчика?

- Ох, я так радовался, что нам будет с кем поиграть, а они ведут девочку!

- Все равно радуйся, мы всегда так хотели сестренку!

- Да, но такая маленькая. Ей, наверное, как раз столько лет, сколько тебе. Нам же хотелось друга постарше, который мог бы научить нас интересным играм!

В дверь позвонили. Мы поспешили на площадку, посмотрели вниз через решетку и правда: это были мама с папой, а рядом с ними стояла маленькая девочка. Свои косички она закрутила на уши.

- Так, мальчики, - произнес отец и помог маме снять плащ.- Вот вам сестренка. Вы же давно уже хотели. Эту девочку звать Траудхен. Она из Берлина и останется у нас до тех пор, пока на Берлин не перестанут падать бомбы.

Спустя несколько минут мы, мальчики, вошли в азарт. Нам было так интересно играть с Траудхен.

Но девочка не очень-то хотела играть с нами. Она казалась невеселой. В конце концов, ей было всего пять лет. Еще ни разу в своей жизни ей не приходилось совершать такого длинного путешествия. 200 километров от своего дома, без родителей, а к тому же без куклы Лоры - не слишком ли много для такой маленькой девочки? Она то и дело всхлипывала и плакала:

- Моя мамочка! Моя кукла!

Чтобы утешить Траудхен, мы оба усердно вытаскивали из шкафчика все свои игрушки. Я даже сбегал на чердак и принес большой картон, из которого мы стали мастерить домик для Траудхен. Скоро мы сидели в своих квартирах и переговаривались через окна.

Вечером мама позвала:

- Дети, пора прибрать игрушки, мы будем кушать. - Потом мы услышали звякание связки ключей. Это папа закрыл двери лавки, просунул засов и включил сигнализацию. Оживленные, мы вскоре все сидели за столом. Мама, как всегда, намазывала масло на хлеб, а папа разливал чай. Мы - богатыри, отличались хорошим аппетитом, хватали помидоры и посыпали их солью, прежде чем они исчезали во рту.

Не ела только Траудхен.

- Ты заболела? - справился отец. Траудхен отрицательно покачала головой.

- Или - у тебя нет аппетита? Тебе это не нравится? - Траудхен снова ничего не отвечала.

- Не хочешь ли чего-нибудь другого? - Тогда Траудхен окинула всех нас взглядом, как будто чего-то не могла понять. Немного спустя она спросила:

- Разве вы не молитесь?

Молимся?...

Молиться, нет, этого мы не знали. Мы с Йоахимом даже не знали, что такое молиться за столом. Отец быть неверующим. Мать иногда читала Новый Завет, а мы, дети, ходили на детское богослужение. Но молиться за столом? Нет, такими набожными мы не были.

Почему же Траудхен не задевала пищу, не помолившись? Тогда мой отец приветливо кивнул ей:

- Помолись же с нами. - Траудхен снова обвела нас взглядом, потом опустила голову, сложила руки и сказала следующее:

- Приди, Господи Иисус, будь нашим гостем и благослови все, что ты нам послал. Аминь.

Это было что-то совсем новое в нашей семье.

Эта молитва произвела на меня такое сильное впечатление, что я знаю ее и сегодня, спустя двадцать лет. Многое из своего детства я уже забыл, но молитвы нашей маленькой гостьи перед едой не забываются. Теперь никакое принятие пищи не совершалось без молитв нашей Траудхен. Она жила у нас более двух лет. Потом ее увезли родители. С того дня, однако, и прекратились молитвы за столом.

Когда позднее я оказался в большой нужде, я вспомнил эти молитвы за столом. Я уже окончил школу и голодал. Я тайком перебежал через границу из одной зоны оккупации в другую. В 1948 году это каралось законом, а потому я 4 месяца отсидел в тюрьме в Нюрнберге. Тогда я начал тихонько проговаривать про себя молитвы Траудхен. Я делал это тайно, потому что тогда я еще стыдился, что меня высмеют заключенные. Господь Иисус услышал мои молитвы. Совершенно чудесным образом я каждый день получал все больше еды. Гораздо больше, чем мне было положено. Тогда я принял решение подарить этому Господу и Спасителю все мое сердце. С тех пор я стал молиться не только перед и после принятия пищи, но по утрам и вечерам, а частенько и днем. Я говорил Ему обо всем, что беспокоило меня. Не только о том, что я желал иметь от Отца Небесного, но и за что мог Его благодарить. Да, Господь Иисус стал моим Спасителем.

В конце войны мой отец погиб и никогда не вернулся домой. Сегодня у меня нет отца, но все-таки у меня есть Тот, Кому я могу поведать о своей нужде, желаниях, а также покаяться в том, в чем я неправ.

Если кто-нибудь спрашивает меня сегодня, может ли ребенок вполне серьезно воспринимать Господа Иисуса и полюбить Его, тогда я рассказываю историю про Траудхен, которая уже в пять лет была смелой миссионеркой.