6. В Духе Святом

6. В Духе Святом

В предыдущей главе показано, как Иисус Христос меняет Свое местопребывание и отношение с человеком. Сначала Иисус- один из нас, пребывающий в истории, как и мы. Он ходит по улицам, входит в дома, беседует с людьми. Евангелия повествуют о том, что Он делал и что с Ним происходило. Затем Он умирает, и совершается то чудо, которое опрокидывает все расхожие представления о пределах возможного, но на котором основываются христианские представления о том, что такое человек и что может сделать с ним Бог: Господь восстает из мертвых в новом, измененном естестве. В течение последующих сорока дней Он словно еще прикасается к земле, но уже готов от нее оторваться... Затем Он действительно покидает ее. Но до этого Он говорит: «Иду от вас и приду к вам» (Ин 14.28). Так, уйдя, Он снова оказывается здесь, становясь могущественнее и деятельнее, чем когда-либо. Как в отдельном человеке, так и в Церкви открывается область внутренней христианской жизни; в ней - Он, живой и господствующий. Находясь там, Он закладывает основу нового существования для верующего человека, пронизывает и преобразует его, упорядочивает его деятельность и судьбу.

Христос внутри человека - и в то же время Он вовлекает человека в Себя. Человек причастен Христу - и вместе с тем Христос есть жизнь его жизни. Происходит это в Духе Святом. Начавшись в день Пятидесятницы, это продолжается во все времена. Здесь подразумевается не только то, что человек думает о Христе и с любовью лелеет Его образ в своем сердце, - подразумевается определенная реальность. Но может ли один быть в другом? Имеет ли вообще смысл такое высказывание, как: «Этот человек пребывает во мне»?

Случается, что говорят: «Я ощущаю в себе своего отца». Или в семье, у которой большая родословная, могут обронить фразу: «В этом ребенке снова ожил такой-то предок». Но под этим подразумеваются свойства, черты личности, поведение, судьбы - иначе говоря, какие-то особенности, ярко проявившиеся в одном из членов данного рода и связываемые при повторном проявлении с воспоминанием о предке. Но вряд ли кто-нибудь скажет - разве что избрав поэтический способ выражения своих мыслей - что сам этот предок явился в потомке... Я могу также нести в себе живой образ какого-либо человека, который произвел на меня особо сильное впечатление. Образ учителя, воспоминание о словах или поведении наставника могут неизгладимо запечатлеться во мне. С другим человеком меня может связывать такая любовь, что сердце мое всегда будет с ним. Но если я откажусь от всякой поэзии и мифологии, то станет ясно, что во мне может жить образ, живое воздействие другого человека, но не он сам. Существует стремление принять участие в другом человеке, связать себя с его жизнью и судьбой. Но и самое глубокое единение натыкается на ту преграду, что другой все-таки он, а не я. Любовь знает это. Знает, что своего полного осуществления, полного пребывания друг в друге она никогда не достигнет, а может быть не вправе даже желать его всерьез. Нет такого человеческого «мы», которое отменило бы границу «я». Ибо достоинство и слава человека заключаются в том, что он - хотя и в определенных пределах - может сказать: я - это я. Я утвержден в себе самом. Мои действия исходят от меня, и я отвечаю за них. Правда, в этом и ограниченность человека: я все время должен быть самим собой, терпеть себя, собой удовлетворяться. Быть самим собой - значит быть безжалостно закрытым от других. Я не ты, твое - не мое. Вследствие того, что каждый представляет собой обособленное существо, с собственной сердцевиной и судьбой, он отличен от всякого другого и закрыт для него - но только не для Христа.

Сознание Христа, а тем самым и всего Нового Завета, исходит из реальности единого живого Бога, но вместе с тем и из того, что в этой единственности и в этом единстве есть нечто особое - образ бытия, превосходящий наши представления. Кажется, будто из единства Бога восходят различные лики. О Боге говорится, что Он - Отец. И прежде всего не потому, что Он отечески любит нас. Свою тварь - это еще не коснулось бы Его Самого, - но потому, что у Него есть Сын, равный Ему. Он творит в Себе Самом, порождает из Себя некое «Ты», вкладывает всю полноту Своего смысла в Слово, Которое есть существо, обращенное к Нему... О Боге говорится, что Он - Сын. Но не потому, что Он, как дитя человеческое, получает сердце человека и живет его жизнью - это еще не коснулось бы Его Самого; Бог есть Сын, потому, что Он - образ, рожденный творящим Отцом. В Нем раскрывается сокровенность Отца, обретая конкретное воплощение. Он - Слово, произнесенное Творящим Словом и в Свою очередь обращенное к Нему в бесконечной, блаженной преисполненности... Итак, Два Лика в одном Боге, две Личности, предстоящие Друг перед другом. И хоть между Ними проходит священный и неприкосновенный рубеж - Бог един.

Между Ними есть, видимо, нечто, чего нет между людьми, нечто, дающее возможность быть действительно двумя Сущими в одном существе и одной жизни: подлинная, единственная открытость друг другу. Между Ними отсутствует, видимо, нечто, отделяющее каждую тварь от другой: замкнутость индивидуальности. Очевидно, это связано с тем, чего также нет ни у одного человека: с совершенством личности. Сотворенное существо - не полноценная личность. Этот недостаток проявляется именно в том, что оно не способно на полную общность с другим. Оно не может отдаться до конца, потому что должно утверждать себя самое через «Я - не Ты». Это самозамыкание, которым оно защищается от растворения в другом, показывает, что оно еще не обладает настоящей глубиной как личность. У Бога это не так. Двое в Боге, о Которых мы говорили, попросту открыты друг другу, - настолько, что у Них только одна жизнь, Один полностью живет в Другом, и ни одно биение сердца, ни один вздох, ни один порыв Одного не ускользает от Другого. Именно это и служит, вероятно, причиной того, что Каждый из Них полностью и до конца принадлежит Себе Самому.

Все это означает, что Бог есть дух. Под «духом» здесь понимается, как мы уже говорили, не рассудок, логика или воля, а Святой Дух, Пневма, то есть именно та чистая открытость бытия и вместе с тем - нерушимая свобода личности, которая способна на совершенную любовь, на безоговорочное единение при полном обладании собственным «Я» и «Ты». То, что Бог живет в этом четком различении и вместе с тем - в этой сокровенной общности, возможно именно потому, что Он- «Святой Дух». В третьем, в Духе, Отец и Сын совершенно открыты друг другу и вместе с тем полностью принадлежат Себе. В Духе Отец творит светлый облик, в Котором Он с «благоволением» зрит Себя; в Духе Сын владеет божественным смыслом, излучая его навстречу Отцу. В Духе Отец изливает всю полноту Своего существа в открытость Слова, зная, что она все же останется неприкосновенной; в Духе Сын получает от Отца смысл и бытие, в Нем Он - слово, и все же именно поэтому Он принадлежит Самому Себе.

Эта открытость и одновременно принадлежность Самому Себе, т.е. Дух, также является Ипостасью. То, что Отец и Сын все получают друг от друга и живут друг в друге, Каждый из Них становится Собой благодаря Другому - проявление Духа, Который, в свою очередь до конца выражает в этом Себя. Писание живописует это посредством своеобразных образов - голубя, нисходящего от Отца на Сына, ветра, дующего, где хочет, шума с неба, подобного сильной буре, языков пламени (Ин 1.32, 3.8; Деян 2.2-3).

Но все это - тайна, и именно эти образы дают почувствовать это. Сказанное нами сейчас не «объясняет» ничего. Мы только постарались ощупью проникнуть в то, что окружает Христа, о чем говорят нам Его слова.

Поскольку Бог таков, каков Он есть, а человека Он сотворил по Своему образу и подобию, - человек стремится вырваться из замкнутости в себе самом, не растворяясь, однако, в другом человеке или в общности; он жаждет такого бытия, которое было бы одновременно и его собственным и общим, чего он сам по себе достигнуть никогда не может. По благодати он получил это в раю по отношению к Богу, а через Бога -К другому человеку и совокупности людей. Поэтому, если бы первый человек выдержал испытание, он создал бы тем самым благодатную основу для жизни Других, - поэтому и вина первого человека не могла не стать виной всех. Из-за этой вины была потеряна благодать и то, что из нее проистекает; желание, о котором мы говорили, теперь не исполняется. Все время приходится платить за одно другим: за более глубокую самобытность - потерей общности, за более глубокую самоотдачу - ущербностью свободы. Только в Святом Духе это желание исполняется.

Он внес Логос в человеческое существование. От Него Мария приняла Сына Божия, и Сын Божий стал человеком (Мф 1.18). В Духе существует бесконечная открытость между Сыном Божиим и человеческим существом Иисуса, нераздельное взаимопроникновение, тайна внутренней жизни, о которой мы не знаем ничего. В Духе он жил, говорил, действовал. В Духе Он претерпел Свою судьбу, умер и воскрес. Воскрес изменившимся, преображенным Господом. То взаимопроникновение, которое существовало между Сыном Божиим и Его человеческим существом, прорвалось наружу и стало очевидным. Это и есть преображение. Воскресший Иисус - это Иисус Назарянин, в Котором Сын Божий открывается совершенно телесно, и Слово Отца обретает выражение.

После же Его ухода Святой Дух помог человеку раскрыться, расчистил в душе пространство, в которое смог вступить преображенный Господь. Теперь Он -в нас, а мы - в Нем, в Святом Духе. Во Христе мы, будучи причастны благодати, едины с Ним в любви к Отцу. В Нем мы предстаем перед Отцом, как познанные и познающие, освященные Его правдой и обдумывающие ее в свою очередь.

Только теперь мы понимаем, какие отношения должны, по воле Христа, существовать между искупленными людьми. Как говорит Павел, в совокупности людей открылась та сокровенность, в которой живет Христос, и это и есть Церковь. Она - «тело», а отдельные верующие - ее члены; таким образом, каждый из них становится «членом» другого, его поддержкой и опорой (Рим 12.5; 1 Кор 12.12-13, Кол 4.4). Что задевает одного, задевает и другого; что полезно одному, благоприятно и для другого, и каждый причастен к судьбе другого. Однако, все это еще сокрыто от нас. Мы этого не видим, но должны в это верить. Это еще не свершилось, а только началось. Поэтому движение происходит с трудом и постоянно наталкивается на сопротивление. Повсюду замкнутость противоборствует поднимающемуся изнутри святому самораскрытию. Всюду холод и тяжесть давят на раскрывающуюся внутреннюю жизнь. Быть «ближним» - значит упразднить взаимоисключающее «я - не ты», «мое -не твое», но не впав при этом в скверную обратную крайность. Быть «ближним» не значит подняться на более высокую ступень того, что по силам и по уму человеку; это означает нечто новое: то, что приходит от Бога и превосходит примитивную логику разграничения и соединения. Это - новая возможность существования: любовь Святого Духа между людьми. Христианская любовь означает не соединение разобщенных «я» и «ты» посредством их слияния в природе или за счет человеческой самоотверженности, но то состояние самоутверждения в самоотдаче, сокровенности и достоинстве, которое даруется Святым Духом.

Цель всего этого - нечто всеобъемлющее: Новое Творение, Новый Человек, Новое Небо и Новая Земля. Это и будет воскресший мир. В нем будет царить и главенствовать то состояние, которое мы попытались предугадать. Все будет существовать «открыто», бесконечно открыто. Но тем самым каждый будет сохранен в чистоте и достоинстве. Все будет принадлежать всем. Каждый будет в другом. Но все будет пребывать в чистоте своего образа, в свободе и благоговении. Все будет едино. Иисус сказал это, когда в тайне Евхаристии Он отдал Себя Своим: все должно быть едино, как Отец в Сыне и Сын в Отце, - как они едино в Духе, так и люди, тем же Духом должны быть едино во Христе (Ин 17.22 слл.). Тогда тайна святейшей триединой жизни проникнет всюду, будет царить везде и станет всем во всем. Творение будет принято в нее и только тогда раскроет себя и станет подлинно самим собой. Произойдет это действием Духа. Он сделает так, что все станет «Невестой» (Откр. 21.19).