Случай XXVI. ХОГЭН И ДВА МОНАХА

Случай XXVI. ХОГЭН И ДВА МОНАХА

Действующие лица

Хогэн, основатель одноименной дзэнской секты, родился в 885 году. Когда ему было шесть лет от роду, умер Кёдзан, герой предыдущего случая. Когда умер Уммон, Хогэну было шестьдесят четыре. После того как Хогэн достиг просветления, обучаясь у Дзидзо, он был настоятелем нескольких великих храмов и умер в 958 году. Его методы обучения можно проиллюстрировать следующей историей:

Токусё (907–999,) из секты Тэндай обошел не менее пятидесяти четырех мастеров дзэн, но не смог достичь просветления ни с одним из них. В конце концов он пришел в Сайсэн к Хогэну. Стоило лишь Токусё показаться у ворот монастыря, как Хогэн сразу понял, на что способен этот на вид неприглядный монах. Однажды Хогэн поднялся на кафедру и какой-то монах, подойдя к нему, спросил:

— Что такое капля воды из источника Со?[116]

— Это капля воды из источника Со, — ответил Хогэн.

Монах с недоумением посмотрел на него и вернулся на свое место, но Токусё, который находился поблизости, достиг просветления. Вопросы, которые преследовали его всю жизнь, больше не нуждались в ответах.

Хогэн был великим почитателем Аватамсакасутры, которая составляет основу учения буддистской школы Кэгон. Школа Кэгон была основана в Китае Тодзюном, который умер в 640 году. Аватамсака-сутра была переведена на китайский Буддхабхадрой, который прибыл в Китай в 406 году. Секта Кэгон была привезена в Японию в VIII веке. Согласно учению Кэгон, мир вневременный и вне-пространственный, но все же не статичный. Здесь и везде — одно и то же, но все же есть дифференциация. Логика, состоятельность, правдоподобие и дуализм — все трансцендировано в этом учении. Любовь (сострадание) приводит в движение мир. Считается, что каждая вещь является собой, конкретной ограниченной вещью, но в то же время она является всеми остальными вещами. «Этот мир» и подлинный мир не отличаются друг от друга. Поэтому монах хотел получить от Хогэна «одну каплю» дзэн Эно, ведь когда мы получаем одну каплю, в нашем распоряжении весь океан.

Приведем другой пример дзэнской философии Хогэна.

Монах спросил у Хогэна:

— Согласно учению сутр все вещи проистекают из Мимолетного. Что такое это Мимолетное Начало?

— Форма возникает из все-еще-не-определенного; имя возникает из все-еще-не-названного, — ответил Хогэн.

Вопрос монаха взят из главы VII Юймакё. Манджушри задает целый ряд вопросов, а Юйма отвечает. В конце концов Манджушри спрашивает:

— Что есть источник искаженных и обманчивых идей?

— Мимолетность, — отвечает Юйма.

— Что есть источник Мимолетности?

— У Мимолетности нет источника, Манджушри. Из этого Источника Мимолетности возникают вещи.

Хогэн отвечает на вопрос монаха цитатой из Ходзорона, то есть словами Дзёрона (см. случай XXXIV).

СЛУЧАЙ

Хогэн из Сэйрё вошел в зал, чтобы обратиться к монахам перед полуденной трапезой. Он указал на бамбуковые шторы.[117] В тот же момент два монаха подошли и подняли их. «Один имеет, другой нет», — сказал Хогэн.

Хогэн ставит ни в чем не подозревающих монахов в такое же положение, в какое ставил своих монахов Нансэн, угрожая убить кошку. Имеет кошка природу Будды или нет? Ответить на этот вопрос нелегко, но если мы достаточно находчивы, мы можем как-нибудь выкрутиться, потому что вопрос не касается нас лично. Неявно Хогэн, конечно же, спрашивает: «Какой из монахов просветлен?» На фоне этого вопроса присутствует еще один, более важный и трудный: «Какая разница между просветленным и непросветленным монахом? Какую роль играет просветление? Не противоречит ли этот вопрос самому духу дзэн?» Ответ на все поставленные вопросы в том, что Хогэн показывает своим монахам, чем дзэн является, и чем он не является. Сознательный отказ от проведения различий — это не дзэн. Белое есть белое, черное есть черное. Сатори есть также маёи, маёи есть сатори. Слово «также» — это все, как мог бы сказать Гамлет. Монахи слышали, что Хогэн хвалит одного монаха и порицает другого. Так оно и было. Но они не слышали, что Хогэн хвалит обоих монахов и порицает обоих монахов.

В те времена в китайских монастырях все делалось на виду. Так возникло слово коан, которое буквально переводится как «публичное подтверждение». Мастер учил всех монахов, обращаясь к одному из них, и наоборот. Обучение напоминает поддразнивание. Пробуждение Великого Сомнения, сомнения в правильности в самом дзэн — первое дело мастера. В Риндзай-року читаем строки:

Однажды главные монахи двух частей монастыря, стоя лицом друг к другу, одновременно выкрикнули «Катц!» Монах спросил у Риндзая:

— Был ли среди них более продвинутый и менее продвинутый?

— Более продвинутый и менее продвинутый видны сразу же.

Может ли быть тождественность без различия? Может ли Творец быть без творений? Не может, но не потому, что они существуют в связи друг с другом, а потому, что они также есть одно и то же.

В случае LI Сёёроку есть следующая история:

Хогэн спросил новоприбывшего монаха:

— Ты пришел по земле или приплыл на лодке?

— Приплыл на лодке, — ответил монах.

— Где лодка?

— На реке.

Когда монах удалился, Хогэн спросил у присутствовавших других монахов:

— Скажите мне, этот новоприбывший монах, у него открыт глаз Будды или нет?

Мы можем сравнить это со случаем XIII из Хэкиганроку:

Монах спросил у Харе:[118]

— Что такое секта Дэвы?[119]

— Снег собрался в серебряной чаше, — ответил Харе.

Монах ожидал, что Харе скажет ему что-то о секте Дэвы. В буддизме есть две секты: секта Сердца Будды и секта Слова Будды. Но если бы не было говорящих сект, не было бы и безмолвствующих Форма без вещей, вещи без формы, потеря без приобретения, приобретение без потери, потеря как чистая потеря, приобретение как чистое приобретение — как нам увидеть монахов, поднимающих штору, не как двоих, а как одного; но также не как одного, а как двоих? Как нам увидеть их обоих совершенно, глазами Будды: непросветленность одного, просветленность другого — но в то же время непросветленность всех и просветленность всех? Как нам увидеть их так?

КОММЕНТАРИЙ

Скажи мне, какой монах оказался лучше, какой хуже? Посмотрев на все ясным взором, ты увидишь, что это промах учителя Сэйрё. И все же я не совершаю ошибки, когда говорю о лучшем или худшем.

Как всегда Мумон пытается «выманить нас из мыслей», но не с помощью вечности, а с помощью противоположностей.[120] Он с иронией замечает, что Хогэн также совершил промах. Как можно, задавая вопросы о различиях, устранить существующую привязанность к различиям? Поэтому в конце концов Мумон отрицает то, что он вообще имеет дело с различиями. Мы можем достичь ясности только в том случае, когда окончательно запутаемся, и в этом ключ к данному случаю. Слово «выходить за пределы» — опасное слово. Нам нужно найти другое слово, которое будет не выводить нас за пределы приобретения и потери, а вводить нас в эти противоположности еще глубже. Когда мы находим Приобретение, мы находим и Потерю, потому что противоположности сходятся, но после этого в мире по-прежнему остаются приобретения и потери. Люби только меня! Нет, люби и других тоже! Нет, люби только меня! Нет… Дзэн — это многоточие.

СТИХОТВОРЕНИЕ

Штору подняли,

и небо стало широким и ясным,

Но великое небо не похоже на дзэн;

Лучше всего

не иметь ничего общего с небом

И не позволять ветру дуть.

Когда шторы подняты, темный зал освещен безоблачным небом. Смутные предметы в зале объяты однообразием солнечного света. Но это однообразие не является целью дзэн. Освободиться от различия и от однообразия означает оказаться в Раю. Мумон, кажется, полагает, что однообразие опаснее, чем различия. В этой философии чувств любовь к Однообразию подрежет крылья дзэн.[121]

Кроме того, Мумон говорит, что Хогэну не следовало приказывать монахам поднимать шторы, чтобы не «ослеплять» их «белым сиянием вечности». Так, учитель Чжу Ши сказал, что Пустота подобна великой пустыне, но она также полна вещей, как великий лес. Хакуин Дзэндзи сказал, что это стихотворение — далеко не лучшее из стихотворений Мумона.