Глава 7. ИУДАИЗМ

Глава 7. ИУДАИЗМ

Изгнание

Естественно было предположить, что теперь яхвизм умрет или в лучшем случае протянет еще несколько веков в качестве второстепенного культа. Случись так — а люди в те времена имели все основания думать, что так оно и будет, — и вся мировая история изменилась бы и пошла в неизвестном направлении.

Но этого не произошло. Движение, начавшееся с реформ Иезекии, настроение, возникшее после неудавшейся попытки Сенаххериба разрушить Иерусалим, убежденность, что Яхве и его храм выше сил, казавшихся непреодолимыми во всех земных битвах, экзальтация, сопровождавшая реформы, проводимые Иосией, — все это, видимо, не исчезло полностью и вдохновляло народ Иуды, хотя и живший в изгнании и потерпевший окончательный разгром.

Они не считали, что их религия может существовать лишь на родной земле, там, где находится дом их Бога, наоборот, они несли его в своих сердцах и вере, как когда-то принесли его в Ковчеге Завета. В Египте, например, группу иудеев отправили на Слоновий остров, что на реке Нил, почти на самой южной границе современного Египта. Будучи стойкими солдатами, они служили там, охраняя южную границу от нубийцев. И на этом острове, в 700 милях от Иерусалима, они построили храм Яхве.

Однако поистине чудо иудеи сотворили в Вавилоне и его окрестностях.

Этому способствовал ряд факторов. Во-первых, Навуходоносор был просвещенным монархом. Он неплохо обращался с иудейскими изгнанниками и не преследовал их. Убедившись, что они не будут больше бунтовать и будоражить его империю, он вполне этим удовлетворился. В нижней части долины Тигра — Евфрата, где иудеи поселились в «вавилонском изгнании», с ними обращались вполне терпимо. Им позволяли даже свободно поклоняться Яхве.

Возможно, Навуходоносор надеялся, что иудеи приспособятся к обычаям вавилонян и окажутся полезными для экономического процветания страны. Видимо, его надежды частично оправдались. Разумеется, иудеи занялись хозяйственной деятельностью, и многие из них стали довольно состоятельными гражданами. Вполне вероятно, что многие из них стали вавилонянами.

И все-таки значительная часть изгнанников осталась убежденными яхвистами. Они смогли остаться ими в изгнании даже при разрушенном храме частично благодаря тому факту, что имели теперь экземпляры Книги Закона, представленные общественному вниманию во времена Иосии, и исторические предания, записанные при Иезекии, плюс свитки, авторство которых приписывали таким пророкам, как Исайя и Иеремия.

Поэтому изгнанники, придерживавшиеся яхвизма, могли свободно собираться группами, читать Закон, толковать его, размышлять над ним и так далее. Собрание людей, встречавшихся изучать Закон, называется конгрегацией — от латинских слов, означающих «собираться вместе». Равнозначное выражение в греческом языке — «синагога». Яхвизм, лишенный своего храма, продолжал жить в своих синагогах.

Однако эти письмена и предания еще не обрели своей окончательной формы. Поскольку их писали и переписывали, невозможно было оградить от проникновения в грубовато сделанные записи иудеев вавилонской утонченности. В эти письмена оказалась включенной вавилонская легенда о сотворении земли, очищенная, конечно, от своих языческих элементов. История Адама и Евы, перечень долгоживущих потомков этой пары, история Великого потопа, который пережило человечество, рассказ о Вавилонской башне — все это пришло из вавилонской легенды.

У вавилонян был обычай делить годы на семидневные периоды, потому что их сложная астрономическая наука придавала большое значение семи планетам. Изгнанники-иудеи восприняли это и придали седьмому дню религиозное звучание, так возник Шаббат (Священная суббота).

Согласно этим записям, великий прародитель Авраам, от которого вели свое происхождение иудеи и израильтяне, до своего пришествия в Ханаан жил в Харране. Этот город находился на вершине дуги Плодородного полумесяца, в шести милях от Кархемыша. Теперь иудеи проследили его историю вглубь и записали, что он родился в Уре, древнем шумерском городе. Таким образом иудеи связали свое происхождение с происхождением самих вавилонян.

Однако, несмотря на все эти тенденции к ассимиляции, там сохранились ревностные яхвисты, не порвавшие со своими страстными национальными устремлениями. На их взгляд, Яхве наказал Иуду за ее грехи, но после покаяния изгнанники будут возвращены, и поднимется новый Иерусалим, гораздо лучше прежнего, и будет им править новый царь из дома Давидова, и возникнет новая нация, которая станет господствовать на земле и жить вечно.

Слова пророков древних времен изучали в поисках пассажей, которые можно было толковать в соответствии с нынешними устремлениями. И вероятность того, что подходящие высказывания приписывались к старым письменам с целью возродить национальный дух, не стоит отвергать.

Например, в Книге пророка Исайи есть такое место, где говорится: «И произойдет отрасль от корня Иессева (отца Давида. — Примеч. авт.), и ветвь произрастет от корня его: И почиет на Нем Дух Господень…» (Исайя, 11:1–2).

Если этот отрывок представляет собой подлинные слова Исайи, то, вероятно, он мог быть частью поэмы, первоначально посвященной коронации нового царя Иуды, может быть Иезекии. Или им было отмечено рождение нового наследника трона.

Между тем нетрудно было дать этому отрывку иное толкование и превратить его в божественно внушенное обещание, что потомки дома Давидова еще будут восседать на троне в Иерусалиме. Описание идеального царства, которое появится, как только народ Иуды освободится от всех грехов и решит следовать Закону, имеется также в писаниях Исайи: «И будет в последние дни, гора дома Господня будет поставлена во главу гор, и возвысится над холмами, и потекут к ней все народы. И пойдут многие народы, и скажут: придите, и взойдем на гору Господню, в дом Бога Иаковлева, и научит Он нас Своим путям; и будем ходить по стезям Его. Ибо от Сиона выйдет закон, и слово Господне — из Иерусалима. И будет Он судить народы, и обличит многие племена; и перекуют мечи свои на орала, и копья свои — на серпы; не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать» (Исайя, 2:2–4).

Эти слова, описывавшие всего лишь мистическое видение идеального общества, вполне могли быть отнесены изгнанниками к триумфу Иудеи, который ждал их по возвращении, после того как все грехи их будут прощены. Естественно, трудно было говорить в открытую о возвращении и восстановлении монархии во главе с правителем древней династии, поскольку это могло быть истолковано как подстрекательство к мятежу. Навуходоносор был терпимым монархом, но всему есть предел.

Следовательно, изгнанникам приходилось осторожно высказывать свои мысли, затемняя их истинный смысл. Говоря о царе из дома Давидова, который будет править ими после возвращения в Иуду, они называли его Помазанником или Мессией. Тайная мечта об идеальном царе из рода Давидова называется поэтому мессианством. Начиная с вавилонского изгнания, мессианство продолжало существовать, усиливаясь во времена тяжелых испытаний.

Самым главным духовным советчиком изгнанников в Вавилоне был Иезекииль. Кажется, он происходил из семьи Задоков, поставлявших высокопоставленных священнослужителей со времен царя Соломона. Он был отправлен в изгнание вместе с Иехонией в 597 г. до н. э. после первой осады и взятия Иерусалима. Пламенный яхвист, Иезекииль верил в восстановление царства и подробно описывал устройство храма и особенности ритуала в нем, когда храм будет отстроен заново.

Видоизмененный яхвизм, возникший среди изгнанников в Вавилоне, так никогда полностью и не реализовался на практике, но он послужил моделью, на которой основывались позднейшие верования. Новый яхвизм — это то, что сейчас мы назвали бы иудаизмом, а Иезекииля иногда называют отцом иудаизма.

Далее с этого момента я буду говорить «иудаизм», имея в виду господствующее яхвистское верование, сохранив прежний термин «яхвизм» для обозначения веры тех, кто, подобно самаритянам, поклонялся Яхве в той форме, которая существовала до вавилонского изгнания.

Тех, кто исповедует иудаизм, мы называем ныне евреями, в отличие от других жителей древней земли Ханаанской и даже от тех людей в Иуде и их потомков, которых оставили жить на своей земле, когда наиболее богатых и образованных отправили в изгнание.

Тир и Карфаген

Если евреи, жившие в изгнании на востоке, были достаточно обеспечены и находили удовольствие в изучении Закона и в мессианских стремлениях, то Навуходоносор обнаружил, что с разрушением Иерусалима его неприятности на западе не закончились.

Остались финикийцы, которые не очень-то ему подчинялись. Благодаря своему могуществу на морях они были независимыми до того, как израильтяне прорвались в Ханаан, и сохранили определенную степень независимости после того, как оттуда выгнали иудеев. Тиром управлял царь, с тех пор как империя Давида переживала период расцвета. Тир сохранял собственного монарха и во времена великой Ассирийской империи, и даже тогда, когда Навуходоносор усмирил Средиземноморское побережье.

В момент падения Иерусалима в Тире правил Итобаал III. Он услышал призыв из Египта и присоединился к Седекии из Иуды, чтобы подготовить восстание. Когда настал решающий момент, Тир предусмотрительно воздержался от каких-либо действий, но Навуходоносор не мог позволить Тиру ждать более подходящего случая. Сразу же после падения Иерусалима он потребовал, чтобы Тир сдался. Когда тот отказался, он начал осаду.

Вскоре Навуходоносор понял, что ситуация здесь сложнее, чем он предполагал. Стоявший в глубине суши Иерусалим можно было окружить со всех сторон и, уморив голодом, заставить сдаться. А Тир голодом не возьмешь, поскольку море открыто и его флот действует.

Но Навуходоносор хорошо подготовился и был настойчив. Он держал осаду тринадцать лет, пока Тир, оставаясь по-прежнему неуязвимым, не устал от хозяйственной разрухи, истощения людей и собственного заточения на маленьком островке. В 574 г. до н. э. Тир предложил Навуходоносору компромисс, и халдейский царь, в такой же степени измученный бесконечными тратами на осаду и потерями в живой силе из-за болезней и дезертирства, принял это предложение. Тир избежал оккупации и грабежа. Его самоуправление не было ликвидировано. Итобаала III свергли, но его место занял Баал I, который пообещал подчиняться халдеям.

После длительной осады Тир утратил былое могущество, и финикийские колонии в Западном Средиземноморье стали независимыми, хотя эмоциональная связь, конечно, сохранилась. Карфаген, самый сильный из финикийских городов на западе, сформировал и возглавил лигу городов, чье влияние росло с каждым днем. Карфаген основал собственные колонии и аванпосты на западном побережье Средиземного моря, как африканском, так и европейском, на самом выходе из Гибралтара. Он стал сильнее и богаче любого ханаанского города за всю их историю. Ему суждено было удерживать такое положение в течение четырех веков.

Тем не менее карфагеняне не могли делать все, что им заблагорассудится. Греки, наводнившие побережье Восточного Средиземноморья, приходили на запад. Они заселяли берега Южной Италии и Восточной Сицилии. На Сицилии греки представляли особенно большую опасность для Карфагена. И Карфаген, сделав упреждающий шаг, заселил западную часть Сицилии. На юге Италии греки столкнулись лицом к лицу с народом, известным как этруски[15] и контролировавшим западный берег Италии далеко на север.

И карфагеняне, и этруски склонялись к тому, чтобы начать войну. Если бы греки остались на востоке Сицилии и юге Италии и не пытались бы расширять свою территорию дальше, то для западных государств ситуация оставалась бы вполне терпимой. Однако приблизительно в 550 г. до н. э. греческие поселенцы двинулись за пределы Италии. Они основали город на северном берегу Средиземного моря и назвали Массалия (как Марсель он дожил до наших времен). Они высадились также на островах Корсика и Сардиния, точно на севере от карфагенян и на западе от этрусков, живших на итальянском берегу.

Поэтому карфагеняне и этруски заключили союз и приблизительно в 540 г. до н. э. устроили морское сражение с греками. Греки потерпели поражение, и оно ознаменовало конец периода греческой колонизации. Массалия осталась, но греков выдворили с островов. Карфаген взял под свой контроль Сардинию, а этруски — Корсику, кому что было ближе.

Возвращение

Евреи продолжали вести относительно беззаботную жизнь в Вавилоне. После смерти Навуходоносора в 561 г. до н. э. жизнь евреев стала еще лучше. Новый царь Мардук-апла-иддин, именуемый в Библии дьяволом — Мердохом, освободил Иехонию, изгнанного царя Иудеи, пробывшего тридцать шесть лет в не очень тягостном для него заключении.

Евреи, видимо, надеялись, что это событие станет предвестником возрождения Иуды, но были ли такие намерения у Мардука или подталкивали ли его к этому, мы никогда не узнаем. Через два года его убили, и наступил период анархии, продолжавшийся до 555 г. до н. э., когда царем стал Набонид, священник не из рода Навуходоносора. Набонид был ученым и хранителем древностей и завещал свое дело сыну Валтасару.

Однако после смерти Навуходоносора империя халдеев быстро увядала, и на горизонте появился новый завоеватель. Это был Кир, правитель племен, называемых персами. В 559 г. до н. э. он провозгласил себя правителем громадных территорий, лежащих к северу и востоку от Халдеи, и основал Персидскую империю. В 546 г. до н. э. он распространил свое влияние на запад на Малую Азию, и стало ясно, что положил он глаз и на саму долину Тигра — Евфрата — богатейший, наиболее развитый регион с самой древней культурой на земле. Более того, ничто не могло его остановить, поскольку Халдейское царство было в полном расстройстве.

Евреи, жившие в изгнании, или, по крайней мере, те из них, кто грезил мессианством, впали в состояние экстатического возбуждения. Видимо, скорое исчезновение того проблеска надежды, который возник при Мардуке, настроило их против Халдеи. А может быть, они решили, что, встав на сторону персов, они получат поддержку победителя и Кир из чувства благодарности вернет их в Иуду.

Во всяком случае, они так и сделали, и их позицию выразил один пророк, оказавшийся выдающимся поэтом, но навсегда оставшийся безымянным. Его сочинения приписали жившему примерно на два века раньше пророку Исайе, чтобы им больше верили, и эти тексты появляются в Книге Исайи с сороковой главы. Если предыдущие главы касаются периода правления Сенаххериба, то в последующих главах вдруг возникает Кир. Поэтому пророка, который жил позднее, называют Вторым Исайей.

Второй Исайя приветствовал приход Кира и одновременно предложил новый взгляд на Яхве. Яхве больше не был просто богом евреев и единственным, которому они могли поклоняться. Он не был даже просто величайшим богом во Вселенной; он был единственным богом в мире и единственным, кому имело смысл поклоняться любому человеку. Яхве стал одинаково богом евреев и неевреев.

Согласно такому взгляду на вещи, вся история была частью замысла Божьего. Если Иерусалим и его храм оказались разрушенными, то это деяние Бога, а Навуходоносор был орудием в его руках. Когда придет время восстановить Иерусалим и храм, это тоже будет деяние Бога, и орудием его станет Кир.

Второй Исайя пишет, что Бог «воздвиг от востока мужа правды, призвал его следовать за собою, предал ему народы и покорил царей» (2 Исайя, 41:2). Второй Исайя даже не постеснялся дать Киру мессианский титул, потому что он провозглашает: «Так говорит Господь помазаннику Своему Киру: Я держу тебя за правую руку, чтобы покорить тебе народы…» (2 Исайя, 45:1).

Именно со Вторым Исайей пришел настоящий монотеизм, вера в определенное божественное существо как в единого и единственного бога в мире. Так истинный монотеизм стал еще одним великим нововведением, которое дали миру народы из западной части Плодородного полумесяца.

Расчеты изгнанников оправдались. В 538 г. до н. э. Кир со своими персами вторгся в Халдею, и она почти сразу развалилась. Кир разрешил евреям вернуться в Иуду и заново построить храм.

Однако дарованное им возвращение подразумевало чисто религиозный смысл. Ни слова не было сказано о восстановлении Иудейского царства.

И сразу же группа евреев отправилась в путь к тому месту, где некогда стоял Иерусалим. Во всяком случае, в ней были представители всех евреев из долины Тигра — Евфрата. Многие, возможно большинство, еще не решились расстаться с устроенной и безбедной жизнью ради приключения, целью которого было обживать разоренную землю. Многие помогали возвращавшимся деньгами и товарами, но сами оставались на месте. Фактически они и их потомки сохраняли процветающую еврейскую общину в долине Тигра — Евфрата в течение пятнадцати столетий.

Первую группу евреев, возвращавшихся в Иерусалим, возглавил некто названный в Библии Шешобацаром и князем Иудиным. Некоторые называют его сыном Иехонии. Иехонию свергли и отправили в изгнание в 597 г. до н. э., но тогда ему могло быть только восемнадцать лет. Умер он примерно в 560 г. до н. э. Вполне возможно, что сын Иехонии был жив в 538 г. до н. э., но если и так, то в лучшем случае он был довольно пожилым человеком.

Шешобацар, очевидно, наблюдал за закладкой фундамента нового храма, чтобы построить его точно на месте старого, а затем исчезает из рассказа. Может, он умер. Его место занял Зоровавель, которого принято считать племянником Шешобацара и внуком Иехонии, а следовательно, потомком в двадцатом колене Давида.

С Зоровавелем был Иешуа (Иисус), сын иерусалимского первосвященника, служившего в храме в момент его разрушения. Сообща они построили на месте старого храма алтарь, где можно было совершать жертвоприношения. Таким образом, была обеспечена преемственность. Зоровавель представлял род Давида, светскую власть, уходящую корнями в непрерванную ветвь самого Давида. Иешуа представлял церковную власть, происходящую из непрерванного рода Задока, первосвященника при царе Соломоне, когда был построен первый храм.

Однако можно предположить, что была одна загвоздка. Восстановление храма не могло происходить в вакууме. В представлении евреев, живших в вавилонском изгнании, Иуда осталась необитаемой и опустошенной, но все было, конечно, не так. Там остались жить простые люди, которых никуда не выселяли, и большинство из них были яхвистами.

Когда вернулись изгнанники, эти яхвисты очень хотели, чтобы им позволили участвовать в восстановлении святыни. Но их раздельное существование длилось полвека, и ни одна сторона не понимала другую. Бывшие изгнанники исповедовали ныне яхвизм с оттенками вавилонских представлений и догматов Иезекииля — короче говоря, иудаизм. Остававшиеся на этой земле яхвисты, которых они называли самаритянами, были для них попросту еретиками, которые исповедовали испорченную форму истинной религии. Когда самаритяне предложили свою помощь в строительстве храма, евреи ужаснулись и не захотели иметь с ними ничего общего.

Самаритян это здорово оскорбило, и вскоре они поняли, что возвратившиеся из изгнания евреи привнесли в их яхвизм всякого рода чужеродные дополнения и именно они являются еретиками. В результате евреи и самаритяне становятся злейшими врагами и остаются ими на века. Они так никогда и не примирились. И не только самаритяне. Существовали еще восточные, южные и западные соседи Иуды, которые не забыли древнюю вражду, существовавшую с тех пор, как Давид подчинил их всех себе.

Восточнее реки Иордан и Мертвого моря находились Аммон и Моав, усматривавшие в планах восстановления храма лишь рецидив еврейского империализма. На западе на это враждебно взирали города филистимлян, переживавшие период расцвета. Ныне они контролировали все побережье южнее Яффы, объединившись и сделав своей столицей город Ашдод.

Кроме того, во времена Халдейской империи арабское племя, называвшее себя набатеями, пыталось распространить свое влияние на север с бесплодного полуострова туда, где когда-то существовал Эдом. Они основали свою столицу в Петре, в шестидесяти милях от Красного моря, и добились там процветания благодаря тому, что она стояла на пересечении важных торговых путей.

Теснимые набатеями, эдомитяне тоже шли на север, в Иуду, которая после разрушения Иерусалима и изгнания богатых не могла им сопротивляться. Поэтому в южной части Иуды образовался новый Эдом, и этот новый Эдом более известен под названием, данным ему позднее греками, — Идумея.

Начался период интриг, о котором у нас имеется лишь смутное представление, поскольку библейский рассказ неясен. Прямое использование военной силы было, разумеется, невозможно, так как все эти земли находились в равной степени под контролем Персии. Единственное, что можно было, так это пытаться повлиять на персидского губернатора или обратиться через его голову к персидскому царю. На какое-то время враги евреев в этом преуспели, и евреи могли винить только себя за свой чрезмерный энтузиазм.

Виноваты два пророка тех времен: Аггей и Захария. Оба хотели поскорее построить храм и провозгласили Зоровавеля Мессией, то есть царем из рода Давидова, который будет править возрожденной Иудой.

Но это было равнозначно мятежу. Персы могли проявлять терпимость к религии, но не собирались спокойно взирать на становление независимого государства. По-видимому, недруги евреев донесли персам об их мессианских претензиях, и Зоровавель исчез. По крайней мере, в Библии он больше не упоминается. Наверное, персы его убрали, а может, казнили. Это была первая и последняя попытка вернуть династию Давида на трон. Больше эта династия не появляется на исторической сцене, хотя и продолжает фигурировать в мессианских устремлениях.

Однако после ухода Зоровавеля положение евреев упрочилось. В 521 г. до н. э. на трон Персидской империи взошел новый царь — Дарий I. Он позволил продолжить строительство храма, и в 516 г. до н. э., через двадцать два года после первоначального разрушения Кира и через семьдесят лет после разрушения храма Навуходоносором, на его месте появилось новое сооружение, обычно называемое Вторым храмом.

Ездра и Неемия

Должно быть, Второй храм оказался неудачным творением по сравнению как с величественными сооружениями Вавилона, так и с явно преувеличивавшими его красоту описаниями Первого храма. Возвращенная земля, вероятно, вызвала еще большее разочарование. Трудно было называть ее Иудой, ибо она не имела ничего общего с тем, что было до вавилонского пленения евреев. Она не имела царя, не имела независимости и влияния. Даже религия претерпела некоторые серьезные изменения. Поэтому давайте с этого момента использовать для этой страны название, которое пошло от греков, пришедших сюда позднее и назвавших ее Иудеей.

При закладке Второго храма Иудея была действительно крошечной территорией предположительно 400 квадратных миль. Со всех сторон ее окружали злейшие враги: самаритяне — на севере, аммонитяне — на востоке, идумейцы — на юге и филистимляне — на западе.

Разве это было идеальное царство, которое должно было возникнуть после возвращения из изгнания? Мессианские мечты, придававшие жизненные силы евреям в течение десятков лет изгнания, развеялись, и энтузиазм иссяк. Сама идея в целом не потерпела краха, возможно, благодаря одному ее фанатичному приверженцу, человеку по имени Ездра.

В библейской Книге Ездры он назван книжником. Это означает, что он был одним из тех евреев, которые посвятили себя изучению и анализу писаний, касающихся ритуального закона иудаизма. Будучи в Вавилоне, он, должно быть, выработал в высшей степени идеальное представление о том, каким должно стать новое еврейское государство.

Он пришел в Иерусалим в 458 г. до н. э. (это наиболее распространенная дата, хотя и не единственная из предполагаемых) и, разумеется, обнаружил, что реальность далека от идеальной. Евреи вступали в браки с местными жителями, и религиозные обряды в храме проводились все небрежнее.

Ездра занялся, как сейчас бы сказали, возрождением веры. Он собирал евреев и читал им книги Закона (первые пять книг современной Библии). Читал он на древнееврейском языке, который теперь становился языком религии, потому что со времен изгнания повседневным языком евреев стал арамейский. Ездра объяснял прочитанное и преуспел в этом, и он, должно быть, действительно пользовался авторитетом, потому что встречали его с энтузиазмом. Довольно большая часть населения признала Закон, что обеспечило Ездре значительную власть в общине. Он пошел дальше в своих требованиях и начал проводить в жизнь программу расовой чистоты. Все евреи должны были бросить своих нееврейских жен и детей.

Так начался процесс сознательного отделения евреев от неевреев (или иноверцев). Попав, казалось, в бескрайнее море враждебных племен, малочисленные и слабые, без какой-либо формы политического самоуправления, евреи сочли, что защитить свое национальное самосознание можно, только сторонясь своих соседей.

Твердая приверженность Закону была одним из способов осуществления этой цели, особенно приверженность к таким его принципам, которые наиболее четко отделяли евреев от всех остальных. Происхождение Шаббата, Священной субботы — дня отдохновения, который возник из простого обычая вавилонян отмечать конец недели, отнесено было к Сотворению мира, и его соблюдение сделалось одним из самых главных признаков иудаизма. Другим важным принципом, отделявшим евреев от иноверцев, было обрезание. Никто не мог стать евреем, не подвергшись этой операции.

Кроме того, были писания, которые особенно почитались. К книгам Закона добавлены были древние исторические письмена, ныне вошедшие в библейские книги Иисуса Навина, Судей Израилевых, а также две главы Книги Самуила и две главы Книги Царей. Включены были и писания великих пророков времен строительства Второго храма. Была переписана заново история Иудейского царства (история Израиля при этом игнорировалась), чтобы сделать упор не на мирских вопросах, а на религиозных. Это относится к двум главам Хроник, и, согласно преданию, написал их именно Ездра.

Включенными оказались, наконец, и другие книги чисто религиозного или литературного свойства, главным образом те, авторство которых можно было приписать какой-нибудь выдающейся личности прошлого. В состав Библии вошел сборник религиозных песнопений — псалмов, — приписываемых Давиду, сборник мудростей — притчей и эротическая поэма Песнь песней, приписываемая Соломону, который предположительно написал также философское эссе, называемое нами Екклесиастом. Вошла в нее поэма-жалоба — Плач Иеремии и т. д. Короче говоря, с Библией евреи обрели себя, и это тоже способствовало их разобщению с иноверцами.

Наверняка не все евреи одобряли программу сепаратизма. Именно во времена восстановления храма были написаны небольшие Книги Руфи и Ионы, выразившие симпатию к неевреям. В Книге Руфи рассказывается история красивой и добродетельной молодой женщины — моавитянки, ставшей прародительницей Давида. В Книге Ионы Господь порицал этого пророка за желание разрушить столицу Ассирийского царства. Учитывая, что и Моав, и Ассирия в прошлом были среди злейших врагов Иудеи, эти призывы к терпимости весьма значимы и достаточно хорошо написаны, чтобы быть включенными в библейскую антологию.

Однако победу одержал сепаратизм. Со времен Ездры евреи отличались от окружающих людей и сознательно культивировали это различие. Результатом стал рост религиозной нетерпимости, которая до того редко встречалась в мире. Конечно, евреи не могли сделать эту нетерпимость действенной, поскольку их было мало. Однако эту идею унаследовали христианство и ислам, и с тех пор религиозная нетерпимость превратилась в мировую трагедию, в которой евреи оказались среди тех, кто страдал больше и дольше всех.

Даже возрождение веры при Ездре не могло длиться долго, не имея источника для подпитки национального самоуважения. Необходимый минимум в этом плане обеспечивал Неемия. Он был евреем, служившим виночерпием у персидского царя Артаксеркса, унаследовавшего персидский трон в 464 г. до н. э.

Неемия оставил столь высокую и спокойную должность, чтобы посетить униженных евреев Иудеи. Воспользовавшись своим влиянием на Артаксеркса, он выпросил у того разрешение на укрепление Иерусалима для защиты от окружающих его врагов. Неемия прибыл в Иудею примерно в 440 г. до н. э., исследовал крепостные стены, от которых практически ничего не осталось, и стал убеждать всех построить новые стены. Ссылаясь на миролюбивое отношение персидского царя, Неемия утихомирил всех несогласных, считавших, что укрепление Иерусалима будет очередным шагом в развитии еврейского империализма, которого они страшились.

Он осуществил задуманное где-то около 437 г. до н. э., и тогда Иерусалим опять превратился в укрепленный город, способный выдержать осаду, по крайней мере не очень длительную. Город с построенными фортификациями был совсем маленький — его площадь не больше 100 акров. Однако в нем находился храм и укрепленный пункт на горе («город Давида»), где можно было организовать мощную оборонительную позицию.

Но даже такая малость заставила иудеев почувствовать себя нацией. Они имели столичный город, который можно было защищать, — дом, пусть небольшой, в котором они могли быть хозяевами. На смену великому разрушению, происшедшему 150 лет назад, пришла новая эпоха, за тем исключением, что Иудея не имела теперь реальной политической независимости.

На самом деле евреям жилось не так уж плохо. В течение следующего столетия у них фактически не было своей истории (а это знак мира и благоденствия), и жили они спокойно под властью персов. В их длинной и мрачной истории таких столетий было немного. На протяжении этого исторически бессодержательного периода значительно развился иудаизм, позаимствовав многое из господствовавшей персидской культуры.

Религия персов была дуалистической. То есть она рисовала мир, в котором был главный представитель добра и главный представитель зла, оба фактически независимые друг от друга и практически равные. Сотворение мира, его развитие и история — все это были эпизоды нескончаемой войны между этими двумя силами, и каждая стояла во главе армии бесчисленных духов. Человечество могло участвовать в этой битве, сражаясь на стороне добра или зла.

Такое представление о вселенной является волнующим и драматичным. Оно придает смысл жизни, видимо, тем, что каждый человек может выбрать себе армию и сражаться на той или другой стороне. До возвращения из изгнания иудаизм имел дело с Богом, которого считали создателем всего — и добра и зла. Однако после возвращения в нем появился дух зла — Сатана, это древнееврейское слово означало «враг рода человеческого». Сатана, который был вечно не в ладах с Богом, не появляется в библейских книгах, датируемых периодом изгнания или до него, а начинает упоминаться только в книгах времен персидского владычества (Хроники, Иов).

Наряду с Сатаной в иудаистские представления вошли полчища ангелов и демонов со всеми их иерархиями, а также учение о загробной жизни, обещавшее награду тем, кто был на стороне Бога, и кару тем, кто поддерживал Сатану. Но иудаизм так и не стал полностью дуалистическим. Силам зла никогда не давалось ни малейшего шанса одержать победу над Богом. В действительности, как свидетельствует Книга Иова, Сатана служит инструментом в руках Господа, делает только то, что ему позволяют делать, и, поступая так, помогает осуществлять Божьи замыслы.