Без имама

Без имама

Шамиль узнал о случившемся в Гимрах. Спешно собрав своих приверженцев, он двинулся на Хунзах, намереваясь наказать преступников. Но там уже образовалась сильная партия во главе с Хаджи-Мурадом. Их решимость защищаться и известия о начатых против горцев походах царских войск сделали невозможным длительную осаду. Удрученный гибелью имама, Шамиль велел сбросить в реку последнего отпрыска ханского дома — Булач-хана. Существует и иное предание, согласно которому Булач-хан утонул, когда соревновался с гоцатлинскими мальчишками в том, кто скорее переплывет бурную реку Аварское Койсу.

Отряд Ланского еще не был до конца сформирован. Но, следуя указаниям Розена, для демонстрации силы и устрашения горцев, он предпринял стремительный набег на Гимры, которые считались источником всех мятежных замыслов.

После жаркой схватки Гимры были взяты, дома сожжены, а сады окрест вырублены. Явившийся на помощь Шамиль атаковал отряд Ланского и вынудил его отступить.

Через несколько дней после возвращения из Гимров генерал Ланской скончался от желтухи. На его место заступил ученик Ермолова полковник Клюки фон Клюгенау, хорошо знавший особенности войны в горах.

Чтобы восстановить аварский трон и покарать мюридов, отряд Клюгенау спешно двинулся в горы. Испортившаяся погода и дурные дороги сильно замедляли движение, но привыкшие ко всему солдаты уже через десять дней подступили к Гергебилю, располагавшемуся у подножия Хунзахского плато. Здесь наступавших уже поджидали мюриды.

Шамиль решил сначала отбить наступление Клюгенау, а с оставшимися в тылу хунзахцами разделаться позже.

Штурм Гергебиля обещал во многом повторить ужасы первой битвы в Гимрах. Увидев, с какой силой придется иметь дело, часть жителей явилась с изъявлением покорности. Но имамские гвардейцы сдаваться отказались и засели в своих домах. Отстреливаясь от осадивших их егерей, они пели, восхваляя имамов. Мюриды не переставали петь даже тогда, когда дома их уже были объяты пламенем.

Шамиль отступил к Гоцатлю, решив дать здесь решительный бой.

После взятия Гергебиля Клюгенау получил неожиданную весть: вдова Нуцал-хана родила сына, который теперь был законным и единственным наследником аварского престола. Наследнику требовался опекун, которым был назначен Аслан-хан Казикумухский. Если хан действительно помышлял об овладении Аварским ханством, когда вызволял из тифлисского плена Гамзат-бека, то план его увенчался совершенным успехом.

Он вступил в Аварию с небольшим отрядом, отдельно от Клюгенау, демонстрируя горцам, что желает лишь успокоения и порядка и что готов посредничать между непримиримыми мюридами и царским командованием. Миссия его была успешной. Недоволен был лишь Хаджи-Мурад, предчувствуя потерю своей власти в Хунзахе.

Клюгенау тяжело и долго штурмовал Гоцатль, державшийся, пока в нем оставались люди, способные поднять кинжал. После упорного сопротивления поредевшие отряды Шамиля ушли дальше в горы.

Заняв Гоцатль, Клюгенау намеревался двинуться дальше на Хунзах. Но вскоре оттуда явилась депутация с заверениями верноподданности. Затем прибыл и Аслан-хан Казикумухский вместе со старейшинами нескольких обществ Аварии, которых он успел расположить к себе щедрыми обещаниями. Хунзахцы также объявили, что готовы принять Аслан-хана Казикумухского в качестве временного управляющего ханством, пока не подрастет законный наследник. К тому же они резонно опасались, что приход в Хунзах царских войск грозит новыми стычками с партиями мюридов.

Сочтя, что цель экспедиции вполне достигнута, Клюгенау вернулся в Темир-Хан-Шуру и принялся возводить там мощную крепость — форпост царских войск у ворот в нагорный Дагестан. Не забыл он и своих союзников, выхлопотав кадиям и старшинам почетные собольи шубы, по 100 рублей серебром, а сверх того — императорскую «похвальную грамоту с переводом оной на арабский язык».