К вопросу о Поместном Соборе

К вопросу о Поместном Соборе

Несмотря на такую значительную давность вопроса о Поместном Соборе Русской Церкви, дело созыва его остается без движения, и причины этого сводятся к множеству недоразумений в среде самих же православных. Эти недоразумения в значительной степени происходят от незнания обстоятельств, и в числе пунктов, окутанных этими недоразумениями, находится, между прочим, обстановка, при которой Собор предполагается быть созван.

Еще недавно нам приходилось защищать правила, выработанные на этот предмет Предсоборным Присутствием, указывая на некоторые преимущества их перед правилами, которые были поднесены Св. Синодом на Высочайшее утверждение. Ни тех, ни других многие не знают, и еще меньшее число людей в них достаточно вдумывались. Считаем небесполезным воспроизвести их в подлинности, и читателям настоящей статьи усердно рекомендуем одновременно с ней просмотреть также нижепомещаемый их текст.

Мы далеки от мысли считать их совершенными. Но между совершенством и непригодностью разница очень велика. И нельзя сказать, чтобы правила, выработанные Предсоборным Присутствием, были во всем лучше синодальных.

Нельзя не видеть, что последние, например, более обработаны в чисто редакционном отношении и имеют даже преимущества в некоторых частностях. Недостаток же их, с точки зрения особенно опасливых консервативных лиц, состоит главнейше в том, что они при выборе клириков и мирян значительно ослабляют влияние епархиальных архиереев. По правилам Предсоборного Присутствия, все благочиннические собрания представляют своих кандидатов архиерею, и он уже сам окончательно избирает из этих 40–50 кандидатов одного будущего члена Собора. По правилам же, Высочайше утвержденным, выбранные благочиний съезжаются еще на один общий съезд, где сами избирают из своей среды по три кандидата от клира и мирян, архиерей же утверждает кого-либо одного из каждой категории. Итак, свободный выбор архиерея сужен в 10 или 15 раз.

Однако же ни в каком случае нельзя сказать, чтобы при этом архиерею, как иные думают, вменялось в обязанность непременное утверждение кого-либо из трех представленных кандидатов, хотя бы ни один из них, по его мнению, никуда не годился. Конечно, известное нравственное давление на архиерея при этом несомненно, но не видно, почему бы он не мог не утвердить никого, если утверждение противно его архиерейской совести.

Полагаем, что в правилах как Присутствия, так и синодальных (Высочайше утвержденных) есть кое-какие общие погрешительные места. Таково, например, наименование выбранных клириков и мирян «членами Собора». Их прямое наименование — люди «предстоящие», то есть присутствующие на Соборе, и такое правильное наименование не мешает дать им право обсуждающего и совещательного голоса.

Едва ли синодальные правила справедливы в отношении единоверцев, которые только приглашаются на одинаковых основаниях с членами от монастырей, академий и т. п. Единоверцы, несомненные «старообрядные» члены Греко-Российской Православной Церкви, имели бы полное право явиться на Собор на таких же основаниях, как «новообрядные» клирики и миряне, то есть с таким же правом выборов.

Погрешительно и то, что в правилах Присутствия и Синода слишком много дается места «богословской учености», то есть профессорам. Это та же ошибочная точка зрения, которая при поступлении в монашество заменяет ценз духовной выработки цензом научным. Она в корне ложна, смешивая веру и святость со знаниями. Вообще замечаний на правила можно сделать немало, и было бы даже хорошо, если бы при окончательном назначении созыва Собора эти правила были несколько пересмотрены. Но мы полагаем, что если бы даже ничего подобного не было сделано, если бы Собор созывался именно по правилам Синода, каковы они есть, то все же опасения консерваторов, будто бы из него выйдет какая-то «Дума», совершенно неосновательны. Конечно, если все десятки миллионов современных православных стали еретиками, то и на Собор явятся еретики. Но если уж все мы стали еретиками, то что же толковать о Православии? Его, значит, и теперь, без Собора, также нет.

Что касается каких-либо неблагоразумных увлечений выборных членов Собора, то не должно забывать, что решения Собора составляются и подписываются исключительно епископами. Да и в составе членов Собора неограниченное число лиц предоставлено не выборам, а свободному приглашению Св. Синода. Следовательно, все пробелы и ошибки выборов могут быть вполне парализованы.

Ни малейшего сходства с Думой Собор даже по правилам Синода не имеет. Он не может быть сравним даже и с Государственным Советом, и роль епископов в созидании состава его может быть сравниваема только с властью Государя Императора до 1906 года. Епископы могут сделать все, что укажет им архиерейская их совесть.

Итак, все эти толки и опасения какого-то «либерализма» и «еретичества», которым будто бы дана возможность заполнить Собор, — есть или пустая придирка не желающих созыва, или мнительность, не имеющая никакой цены.

В деле предстоящего Собора важно лишь сознание православных в его безотлагательной необходимости, а следовательно, в добросовестной и вдумчивой деятельности при созыве. Конечно, если православные будут бездействовать, а еретики — работать, то лишь епископы могут охранить Собор от тяжелых сцен. Но почему же дела Церкви должны интересовать только еретиков?

Это обидное для православных мнение ни на чем не основано.

Мы произнесли только что выражение «безотлагательно»… Это тоже пункт, покрытый вредными недоразумениями. Что такое «безотлагательно»? Само собой разумеется, что слово это не требует созыва Собора назавтра. Безотлагательность состоит в немедленном назначении срока созыва, а также и того лица, которое будет на Соборе действовать по назначению Государя Императора. Говорим о «назначении», потому что Государь Император уже изъявил Свою Волю созвать Собор «по примеру древних императоров», а они всегда назначали на Собор особого своего представителя, из каких-либо высших чинов. Обер-прокурор если по должности своей и может быть на Соборе, то, во всяком случае, не в качестве этого особо назначенного, именно на предмет Собора, лица.

Итак, вот что значит «безотлагательность» созыва, и конечно энергическая работа со стороны членов Церкви, как в высшей иерархии, так и в массе верующих, может начаться только с момента назначения срока созыва. До этого, заранее, понятно, могут втихомолку работать именно только разные интриганы и еретики, подготовляя себе почву. Масса же православных начнет работать только тогда, когда станет известно, что выборы начнутся через столько-то месяцев, через год и т. п. И вот почему оттяжки Собора выгодны лишь для врагов Церкви или для наихудших ее слоев. Вот почему мы и твердим постоянно о безотлагательности Собора.