Глава 16 ИУДА ИСКАРИОТ

Глава 16

ИУДА ИСКАРИОТ

Жадность была, по-видимому, самой сильной страстью Иуды; общение с Иисусом не изменило его образ мыслей в лучшую сторону.

Георг Вильгельм Фридрих Гегель, «Философия религии», 1832 г. {152}.

Иисуса Христа много раз предупреждали, что Иуда из Кариота — человек очень дурной славы и его нужно остерегаться.

Леонид Андреев, «Иуда Искариот», 1907 г. {153}.

1.

   Иисуса выдал врагам Иуда — один из Двенадцати: «Знал же это место и Иуда, предатель Его, потому что Иисус часто собирался там с учениками Своими» (Ин. 18:2).

   Почему он предал своего учителя? Из Евангелий можно понять, что главным мотивом предательства были деньги. Однако многих исследователей такое объяснение не удовлетворяет. В первую очередь у них вызывает сомнения та ничтожная сумма — 30 сребренников — за которую он якобы согласился на предательство (Мф. 26:15). Если Иуда «был вор», как утверждает Иоанн (Ин. 12:6), и, занимая должность казначея, присваивал часть общественных денег, то разве не выгоднее ему было оставаться в «партии» и продолжать потихоньку таскать деньги из общественной кассы? Зачем ему надо было, фигурально выражаясь, резать курицу, несущую золотые яйца?

   За прошедшие две тысячи лет было придумано множество гипотез, долженствующих объяснить гнусный поступок Иуды Искариота. Для примера назовём лишь самые известные из них: Иуда разочаровался в Иисусе, как в Мессии, и, кипя от злобы, выдал его врагам; Иуда хотел убедиться, сумеет ли Иисус спастись и тем самым доказать, что он  —  подлинный Мессия; Иисус с Иудой были в сговоре, намереваясь спровоцировать восстание, которое неминуемо подняли бы жители Иерусалима при известии об аресте всеми любимого пророка из Галилеи; Иисус публично предсказывал, что один из учеников предаст его, а когда никто из них не захотел это сделать, Иуда решил спасти авторитет любимого учителя, пожертвовав своей собственной репутацией.

   Как видим, исследователей новозаветных текстов трудно упрекнуть в недостатке фантазии. Однако беда всех этих интеллектуальных упражнений в том, что они не могут быть доказаны никакими конкретными фактами. Крайняя скудость информации даже породила серьёзные сомнения в реальности всей этой истории. Нашлись исследователи, которые решили, что ни предательства, ни даже самого Иуды вообще никогда не было, что это всего лишь досужий вымысел евангелистов, задним числом  подгонявших свои тексты под известное ветхозаветное пророчество:«Даже человек мирный со мною, на которого я полагался, который ел хлеб мой, поднял на меня пяту» (Пс. 40:10). Считая, что это предсказание должно было непременно исполниться на Иисусе, евангелисты будто бы выдумали некоего Иуду из Кариота, близкого ученика, с которым учитель неоднократно преломлял хлеб, и который впоследствии не постеснялся предать его.

   На мой взгляд, нет никакого резона не доверять евангелистам, утверждающим, что Иуда совершил предательство из-за денег. Эта версия, как мы убедимся чуть позже, прекрасно объясняет и мотивы предательства, и логику всех дальнейших событий. А если всё можно объяснить просто, то зачем изобретать какие-то сверхсложные смысловые конструкции? Ведь «бритву Оккама»[31] пока ещё никто не отменял! К тому же, как нетрудно заметить, все гипотезы, противоречащие основной, евангельской версии событий, Иуду фактически реабилитируют, представляют не банальным вором и скупцом, а человеком высокой идеи, готовым рискнуть ради неё не только своим добрым именем, но даже самой жизнью: он если и предаёт Иисуса, то либо разочаровавшись в нём как в Мессии, либо горя желанием подтолкнуть его к осуществлению мессианского плана.

   Не много ли чести Иуде?

   В общем, если выбирать какую-то одну версию предательства, то, по моему мнению, лучше всего остановиться на евангельской. Она и проще, и ближе к жизненной правде. А если эту версию ещё и подкорректировать слегка, то она, пожалуй, станет лучшей из всех возможных.

   Как можно понять из Евангелий, Иуда совершил своё предательство не однажды, не в самом конце общественной деятельности Иисуса, а был неверен ему в течение длительного времени. У евангелиста Иоанна есть эпизод, где Иисус ещё задолго до последнего путешествия в Иерусалим объявляет апостолам, что один из них — предатель (Ин. 6:70-71). Обычно это толкуется как пример всеведения Христа: за много месяцев до предательства он уже якобы знал, кто именно это сделает. Но возможно и другое толкование: последнее путешествие ещё не начиналось, и даже ещё не скоро начнётся, а Иуда уже вовсю предаёт его, и это каким-то образом стало известно Иисусу...

   Я, думаю, не сильно ошибусь, если скажу, что Иуда Искариот был не кем иным, как платным агентом первосвященника, внедрённым в окружение Христа.

   Эка, хватил! — усомнится, наверное, читатель. — А где факты? Доказательства где?

   Прямых доказательств у меня, действительно, нет (как, впрочем, и у всех остальных исследователей, выдвигающих гипотезы, фактически реабилитирующие Иуду), зато косвенных — хоть отбавляй!

   Начнём с того, что Иуда, скорее всего, был среди двенадцати апостолов чужаком. Прозвище Иуды — Искариот (по-арамейски — иш Кариот) — дословно означает «человек из Кариота». В то время под названием Кариот существовали два городка, и оба располагались за пределами Галилеи. Если согласиться, что Иуда родился в каком-то из этих городков, то выходит, он был единственным этнически чистым иудеем среди апостолов-галилеян. А как мы знаем из исторических документов, между населением Галилеи и Иудеи — двух еврейских областей — издавна существовала обоюдная неприязнь. Из-за того, что Галилея сравнительно поздно приобщилась к Моисеевой религии[32], иудеи считали галилеян невеждами в Законе и отказывались считать их своими соплеменниками. Известно высказывание Йоханана бен Заккаи, ученика знаменитого Гиллеля, преисполненное высокомерного презрения по отношению к жителям этой области: «Галилея! Галилея! Больше всего тебе ненавистна Тора!» {154}.

   Даже в Евангелия проникли отголоски этой застарелой неприязни:«Из Назарета может ли быть что доброе?» (Ин. 1:46). — «Разве из Галилеи Христос придёт?» (Ин. 7:41). — «Рассмотри и увидишь, что из Галилеи не приходит пророк» (Ин. 7:52).

   Жители Галилеи, естественно, платили иудеям той же монетой.

   Иудейское происхождение Иуды само по себе, конечно, ещё ничего не доказывает, тем более, что и сам Иисус был «из колена Иудина» (Евр. 7:14), однако на некоторые размышления всё же наводит. С Иисусом всё ясно, он жил в Галилее с малых лет, а Иуда? С какой целью он, чистокровный иудей, здесь появился? По зову сердца, или же выполняя какое-то секретное поручение? Между прочим, в этом последнем предположении ничего невероятного нет. До Иерусалима наверняка доходили слухи о необыкновенном пророке из Галилеи, собирающим на свои проповеди тысячные толпы и, скорее всего, планирующим перенести свою деятельность на территорию Иудеи. Обеспокоенные тревожными слухами, «начальники иудейские» могли отправить к Иисусу под видом пылкого неофита своего человека — Иуду Искариота — поручив ему внедриться в ближайшее окружение Христа. Иуда, как мы знаем, блестяще справился с заданием, не только войдя в число избранных Двенадцати, но и сумев получить должность казначея. Возможна и другая, даже более предпочтительная, версия его предательства. Уже будучи апостолом, Иуда раньше всех сообразил, что Иисус становиться царём Израиля не желает, и, следовательно, ему, Иуде, никакая высокая должность впереди не светит. И тогда, разочарованный и обозлённый, он решил хоть что-то заработать на этом деле. Явившись в Иерусалим, он предложил врагам Иисуса свои услуги в качестве тайного соглядатая...

    Освоившись в окружении Иисуса, Иуда начал посылать своим хозяевам в Иерусалим секретную информацию. Вероятно, он и сам под тем или иным благовидным предлогом время от времени отлучался в Иерусалим. В Евангелии от Иоанна есть любопытный эпизод, который наводит именно на такую мысль. Иисус, готовясь насытить пять тысяч человек, спрашивает у апостола Филиппа: «Где нам купить хлебов, чтобы их накормить?.. Филипп отвечал Ему: им на двести динариев не довольно будет хлеба...» (Ин. 6: 6,7).

   Но, позвольте, причём здесь Филипп?! Ведь «завхозом» у Иисуса, как мы помним, был не кто иной, как Иуда Искариот! Где же он был в это время? Протоиерей С. Булгаков полагает, что Иуда не сразу стал казначеем, и до него эту должность будто бы занимал Филипп {156}. Предположение сомнительное уже хотя бы потому, что хронологически этот эпизод относится ближе к концу трёхлетнего общественного служения Иисуса. Спрашивается, чем провинился перед учителем апостол Филипп, если, пробыв казначеем большую часть срока, вдруг вынужден был уступить этот свой пост Иуде? Не логичнее ли предположить, что Иуда всегда заведовал «денежным ящиком», а в тот момент просто находился в отлучке, передав на время свои функции Филиппу?

   По-видимому, Иисусу довольно рано стало известно о том, что кто-то из его ближайших учеников — стукач. Об этом его могли предупредить некоторые влиятельные иерусалимские друзья, имевшие в той или иной степени доступ в окружение первосвященника. Например, это могли сделать Никодим или Иосиф Аримафейский — видные иерусалимские вельможи и тайные ученики Христа. Но даже они, по-видимому, довольно долго не знали всех подробностей этого дела и, в частности, имени секретного агента. «Берегись! — такого рода послания, очевидно, направляли они Иисусу. — В твоём окружении враг! Имени его мы, правда, пока не знаем, но как только что-нибудь выяснится, — сообщим немедленно!»

   Стоит обратить внимание на одно немаловажное обстоятельство: Иисус, не считая нужным скрывать от апостолов информацию о наличии среди них предателя, не сразу назвал его имя, ограничившись на первых порах намёками: «Не двенадцать ли вас избрал Я? но один из вас диавол» (Ин. 6: 70). Вряд ли в задачу Иисуса входило интриговать своих учеников. Скорее всего, он и сам ещё не знал в то время всей правды. И лишь во время Тайной вечери, — это, примерно, месяцев пять спустя, — он наконец открыл имя предателя апостолу Иоанну (Ин. 21: 26). Столь долгая задержка, вероятно, объясняется тем, что Иисус узнал эту страшную тайну только явившись с последним визитом в Иерусалим. Именно в эти несколько дней его иерусалимские друзья смогли каким-то образом выведать имя секретного агента Каиафы и сообщить Иисусу.

   В изложении Иоанна эта сцена выглядит следующим образом: «Иисус возмутился духом, и засвидетельствовал, и сказал: истинно, истинно говорю вам, что один из вас предаст Меня. Тогда ученики озирались друг на друга, недоумевая, о ком он говорит. Один же из учеников Его, которого любил Иисус, возлежал у груди Иисуса. Ему Симон Пётр сделал знак, чтобы спросил, кто это, о котором говорит. Он, припав к груди Иисуса, сказал Ему: Господи! кто это? Иисус отвечал: тот, кому Я, обмакнув кусок хлеба, подам. И, обмакнув кусок, подал Иуде Симонову Искариоту» И после сего куска вошёл в него сатана. Тогда Иисус сказал ему: что делаешь, делай скорее. Но никто из возлежавших не понял, к чему Он это сказал ему. А как у Иуды был ящик, то некоторые думали, что Иисус говорит ему: купи, что нам нужно к празднику, или чтобы дал что-нибудь нищим. Он, приняв кусок, тотчас вышел; а была ночь» (Ин. 13:21-30).

   По свидетельству Матфея, апостолы, после того, как Иисус объявил им, что кто-то из них — предатель, начали наперебой спрашивать: «Не я ли?» Даже Иуда не утерпел, спросил: «Не я ли, Равви?» Иисус ответил предателю: «Ты сказал» (Мф. 26:25).

   Для современного уха выражение «Ты говоришь» или «Ты сказал» звучит уклончиво. Но в те времена его часто употребляли, когда подразумевался не слишком приятный для собеседника ответ. Тогдашние, отличные от нынешних, понятия о вежливости запрещали говорить прямо «да» или «нет».

   Вот ведь какой выдержкой обладал Иисус! Зная, что перед ним — предатель, он не только не закричал, не только не отвесил негодяю пощёчину, но отвечал вежливо, как будто стараясь не обидеть его!

   Никто из присутствующих, за исключением Иоанна и, быть может, Петра, не понял значения слов Иисуса, обращённых к Иуде. Многие из учеников подумали, что Иисус отдал ему, как казначею «партии», какие-то распоряжения относительно текущих хозяйственных дел.

   Почему Иисус публично не изобличил предателя? Трудно сказать. Может быть, он опасался, что апостолы немедленно учинят над предателем самосуд? Или же рассчитывал на возможное раскаяние Иуды?

   А эти слова: «Что делаешь, делай скорее»? Что они означают? Истолкований было предложено великое множество, даже такое нелепое, как возможность тайного сговора между Иисусом и Иудой. Иисус, якобы планируя непременно пострадать в Иерусалиме, договорился с Иудой, чтобы тот выдал его властям. А этими словами хотел поддержать его морально, чтобы не сомневался.

   Излишне говорить о том, что эта и подобные ей гипотезы выглядят просто оскорбительно по отношению к Христу. Судите сами: как два балаганных актёра, Иисус и Иуда втайне от всех подстраивают какой-то дешёвый спектакль... Бр-р-р!

   Я думаю, всё объясняется гораздо проще: Иисусу уже просто физически было невыносимо присутствие предателя, и он под любым предлогом старался удалить его из дома, где происходила Вечеря.

   Удалить-то — удалил, а дальше что? Чего ещё надо было ждать от Иуды? Побежит он немедленно за стражей или же устыдится своего гнусного замысла? Подумать только, от Иуды-предателя зависело, сколько ещё времени оставалось жить Иисусу!

   Предаст или не предаст? Этот вопрос сильно тревожил Иисуса вплоть до самого ареста в Гефсиманском саду.

2.

   А предатель и не думал раскаиваться! Покинув Иисуса, он поспешил к дому Каиафы. Вряд ли там его дожидался готовый к действию отряд воинов. Если бы это было так, то Иисуса, наверное, схватили бы ещё во время Тайной вечери. А евангелисты единодушно утверждают, что между уходом Иуды с Вечери и арестом в Гефсимании прошло довольно много времени. Иисус успел обратиться к ученикам с длинной проповедью, умыл всем апостолам ноги, учредил Евхаристию, после чего, «воспевши» псалмы, — это, значит, без спешки, — они все вместе отправились за город, в Гефсиманию (Мф. 26:30; Мр. 14:26). Ясно, что на всё это ушло несколько долгих часов.

   За это время первосвященник собрал свою челядь, вооружив её дубинками и кольями, и для пущей надёжности послал к римскому прокуратору за подмогой. После всех приготовлений «группа захвата» отправилась за Иисусом. Проводником был Иуда — как хорошо знающий привычки своего бывшего учителя. Вероятно, стражники сначала нагрянули в тот дом, где проходила Тайная вечеря, и не найдя никого, затем уже отправились в Гефсиманский сад, где, как было известно Иуде, часто проводил ночи Иисус: «Знал же это место и Иуда, предатель Его, потому что Иисус часто собирался там с учениками Своими» (Ин. 18:2).

   Действительно, Иисус был там. Томимый тревожными предчувствиями, он горячо молился, уповая на то, чтобы «чаша» страданий, по возможности, миновала его (Мф. 26:37- 42; Мк. 14:33-36; Лк. 22:42- 44).

   Почему Иисус не делал ни малейшей попытки спастись, если, судя по всему, прекрасно понимал, что эта ночь может оказаться для него последней? Почему оставался на месте, зная, что предатель в любой момент может появиться вместе со стражниками в саду?

   Об этом мы можем сейчас только догадываться. Евангелисты на этот счёт ничего нам не говорят, а может, и сами не знают. Из их рассказов видно только, что Иисус, во-первых, никуда не собирался уходить из Гефсиманского сада и, во-вторых, вовсе не хотел быть схваченным. На что же он тогда рассчитывал?

   Может быть, Иисус надеялся, что в предателе заговорит совесть, и он откажется от своего гнусного намерения? Или что первосвященники отложат арест до окончания праздника, и у него таким образом ещё будет время ускользнуть из их лап? Или же Иисус полагал, что именно в эту ночь суждено исполниться древнему пророчеству о страдающем Мессии (Ис. 53), которое он целиком и полностью относил к себе, и решил на этот раз от судьбы не бегать?

   Так или иначе, но его надежды на избавление или хотя бы на отсрочку не оправдались. Уже вскоре Гефсиманский сад осветился колеблющимся светом множества факелов, и во главе вооружённой толпы появился Иуда Искариот...

3.

   В Евангелиях сказано, что за все свои «подвиги» Иуда получил в награду тридцать сребренников (Мф. 26:15). Не густо! Многих исследователей этот факт сильно смущает. Им кажется, что за такие дела нужно платить гораздо больше, а если евангелисты настаивают именно на этой сумме, то, значит, весь эпизод с сребренниками выдуманный, целиком и полностью подогнанный под древнее пророчество: «И они отвесят в уплату Мне тридцать серебренников» (Зах. 11:12).

   А между тем все сомнения можно легко развеять, если предположить, что тридцать сребренников были не единовременным вознаграждением, а платой, получаемой Иудой регулярно. Скажем, раз в месяц он являлся с докладом к первосвященнику, после чего получал причитающиеся тридцать сребренников. Для однократного вознаграждения это, действительно, немного, но если получать такую мзду регулярно, то жить, особо не роскошествуя, в принципе можно. Кстати, согласно Книге Деяний апостолов, Иуда после казни Иисуса и не думал раскаиваться, а тем более кончать самоубийством. Собираясь жить долго и счастливо, он «приобрёл землю неправедною мздою» (Деян. 1:18). Вряд ли на тридцать сребренников можно было приобрести приличный участок. Скорее всего, Иуда взял деньги, полученные за несколько лет от первосвященника, добавил к ним то, что ему удалось натаскать из «денежного ящика», и когда составилась более или менее значительная сумма, отправился покупать недвижимость. По Деяниям, он и погиб-то по чистой случайности, упав с высоты: «И, когда низринулся, расселось чрево его, и выпали все внутренности его» (Деян. 1:19).

   Эта версия смерти Иуды разительно отличается от той, которую мы знаем от Матфея. По его рассказу, Иуда, терзаемый раскаянием,«бросил сребренники в храме» и «удавился» (Мф. 27:5). Многие толкователи делали попытки объединить эти два свидетельства в один связный эпизод, представляя дело так, что сначала Иуда повесился, а затем его труп сорвался с верёвки и от удара о землю «расселся» {157}. Допустим, что так и было. Но тогда какие деньги швырял Иуда в Храме, если уже успел приобрести землю? Или специально для этого продал только что купленный участок?

   В общем, если выбирать из этих двух версий, то, на мой взгляд, гораздо правдоподобнее история смерти Иуды, рассказанная автором Деяний[33]. В ней нет надуманных мелодраматических моментов и сомнительных психологических терзаний, вряд ли свойственных предателю, решившему нажиться на этом деле. Всё гораздо проще и грубее: продал учителя — купил землю! И смерть Иуды, описанная в Деяниях, более естественная: погиб он не в припадке раскаяния, а в результате несчастного случая, свалившись с высоты. Были, правда, попытки изобразить его падение как месть со стороны сторонников Христа, будто бы столкнувших предателя с обрыва, но это уже чистейшей воды домыслы, которые невозможно ничем доказать.