Реформация в Нидерландах

Реформация в Нидерландах

У каждого из нас две руки, и если нас к этому вынудит голод, одну из них мы съедим, чтобы иметь силы сражаться другой.

Протестант, защищавший Лейден во время осады

В Нидерландах, как и в других частях Европы, приверженцы протестантизма появились очень рано. В 1523 году в Антверпене на костре сожгли двух первых протестантских мучеников. Доподлинно известно, что с этого времени протестантские идеи проникали во все уголки страны. Но политическая обстановка была такой, что распространение протестантизма вскоре оказалось неразрывно связанным с длительной и тяжелой борьбой за независимость.

Политическая обстановка

Земли в устье Рейна, известные под общим названием "Семнадцать провинций", включали в себя территории современных Нидерландов, Бельгии и Люксембурга. Эти земли находились во владении Габсбургов, и Карл V унаследовал их от своего отца, эрцгерцога Австрийского Филиппа Справедливого. Именно там Карл родился и вырос, поэтому местные жители его любили, и при его правлении Семнадцать провинций становились все более сплоченными.

Но отчасти это политическое единство было мнимым. Карл V поощрял создание и развитие общих государственных учреждений, тем не менее при его власти каждая территория сохраняла многие старые привилегии и особые формы управления. Не было и культурного единства – между франкоязычным югом и голландскоязычным севером располагалась область, где преобладающим языком был фламандский. В плане религии все было еще запутаннее, так как епископальное деление не совпадало с политическим, и в составе епископств были даже земли, центры которых располагались за пределами Семнадцати провинций.

Передав в 1555 году, на церемонии в Брюсселе, Семнадцать провинций под управление своему сыну Филиппу II, Карл V надеялся, что тот будет продолжать его политику. Филипп так и намеревался поступить. Но дело, начатое отцом, продолжить было не так-то просто. В Семнадцати провинциях Карла воспринимали как фламандца, и на фламандском языке он говорил лучше, чем на каком-либо другом. Филипп же вырос в Испании и как по языку, так и по мировоззрению был испанцем. Получив от отца в 1556 году испанскую корону, он стал Филиппом II, и было ясно, что для него это самое важное из всех владений. Нидерланды были поставлены на службу Испании и ее интересов. Это в свою очередь породило чувство обиды в правящей верхушке Семнадцати провинций, которые упорно сопротивлялись попыткам Филиппа завершить объединение этих земель и сделать их наследственным владением испанской короны.

Протестантская проповедь

Еще до начала протестантской Реформации в Нидерландах существовало сильное реформаторское движение. Именно там появились братства общинной жизни и родился величайший из реформаторов-гуманистов Эразм Роттердамский. Одним из главных постулатов братьев общинной жизни была необходимость читать Писание не только на латыни, но и на родном языке народа. Поэтому протестантская Реформация нашла в Нидерландах благодатную почву.

Пришедшие туда лютеранские проповедники обратили множество людей. Затем больших успехов добились анабаптисты, особенно те, кто следовал учению Мельхиора Гофмана. Показательно, что лидерами "Нового Иерусалима" в Мюнстере были уроженцы Нидерландов. Пока Мюнстер держался, к осажденным пытались присоединиться многие из соотечественников, но императорские войска перехватывали и убивали их. Затем анабаптисты предприняли несколько неудачных попыток захватить города в самих Семнадцати провинциях. Наконец, в Нидерланды хлынули кальвинистские проповедники из Женевы, Франции и Южной Германии. В конечном счете наибольших успехов добились именно эти проповедники, и кальвинизм стал преобладающей формой протестантизма на этих территориях.

Карл V принимал суровые меры, чтобы пресечь здесь распространение протестантизма. Он издал несколько эдиктов, направленных против протестантов и в первую очередь против анабаптистов. Частота появления этих эдиктов – они буквально следовали один за другим – свидетельствует, что они не достигали поставленной цели: воспрепятствовать распространению протестантизма и обращению в него. За веру погибли десятки тысяч людей. Учителей сжигали на кострах, их последователям отрубали головы, многих женщин живьем закапывали в землю. Но несмотря на такие жестокие наказания, протестантизм продолжал пускать корни. Есть свидетельства, что к концу правления Карла его религиозная политика встречала все большее сопротивление. Но Карл пользовался популярностью, к тому же большинство населения все еще было убеждено, что протестанты – еретики и вполне заслуживают наказания.

К Филиппу, которого в Нидерландах никогда не любили, стали относиться еще с большей неприязнью из-за его безрассудства, упрямства и лицемерия как политика. Решив вернуться в Испанию и оставить в провинциях в качестве наместника свою сводную сестру Маргариту Пармскую, он, дабы укрепить свою власть в Нидерландах, разместил там испанские войска, которые должны были содержаться за счет местных средств. Вскоре между испанскими солдатами и коренными жителями, не видевшими необходимости в присутствии иностранных войск, начались трения и конфликты. Коль скоро не было войны, их присутствие означало, что Филипп сомневается в лояльности своих подданных.

Одновременно были назначены новые епископы, получившие инквизиторские полномочия. Церковь в Семнадцати провинциях, несомненно, нуждалась в реорганизации, но Филипп избрал неудачное время и поступил неразумно, объясняя свои действия необходимостью искоренить ересь. Между тем жители Нидерландов знали, что в Испании инквизиция превратилась в орудие королевской политики, и опасались, что и у них в стране король намеревается сделать то же самое.

Но еще хуже было то, что Филипп и наместница пренебрежительно относились к самым лояльным из своих подданных. Правда, Вильгельм Оранский, близкий друг Карла V, и граф Эгмонт, выдающийся военачальник, были введены в Государственный совет. Но все важные решения принимались без них регентшей и ее иностранными советниками. Самым ненавистным среди этих советников был кардинал Гранвелла, которого жители Нидерландов винили во всех выпавших на их долю несправедливостях и унижениях. Они неоднократно возмущались действиями Гранвелла, и из-за протестов король отозвал его. Но вскоре стало ясно, что низложенный кардинал всего лишь подчинялся указаниям своего повелителя и что вся эта оскорбительная для страны политика проводится с ведома самого короля.

В поисках справедливости руководители Семнадцати провинций отправили в Испанию графа Эгмонта. Филипп принял его с почестями и обещал радикальные перемены. Обрадованный полученными заверениями, Эгмонт вернулся на родину. Но, вскрыв перед Советом переданное ему Филиппом запечатанное письмо, он испытал жестокое разочарование – оно явно противоречило обещаниям, которые ему дал король. В то же самое время Филипп отправил указания Маргарите проводить в жизнь решения Тридентского собора в отношении протестантизма, карая смертной казнью тех, кто будет этому противиться.

Распоряжения короля вызвали большое волнение. У должностных лиц и судей в Семнадцати провинциях не поднималась рука истребить такое количество своих сограждан, которых королевский указ приговаривал к смертной казни. В ответ на указания Филиппа несколько сот представителей дворянства и буржуазии обратились к наместнице с петицией отказаться от такой политики. Маргарита заколебалась, но в этот момент вмешался один из придворных, посоветовав ей не обращать внимания на "этих нищих".

Гезы

На патриотов эти слова произвели сильное впечатление. Раз угнетатели называют их нищими (гезами{9}), они и сами будут называть себя так же. Кожаная сума нищего стала знаменем восстания, охватившего все население страны, а не только дворянство и буржуазию. Знамена мятежников развевались повсюду, и власти не знали, как подавить сопротивление.

Еще до начала боевых действий движение приняло религиозную окраску. На митингах, на которые часто собирались под охраной вооруженных "нищих", раздавались призывы защищать протестантизм и оказывать сопротивление властям. Опасаясь более серьезных беспорядков, войска не разгоняли эти собрания. Были также группы иконоборцев, которые врывались в церкви, опрокидывали алтари и уничтожали иконы и другие символы старой религии. Во время этих бесчинств никто не вмешивался – одни в душе радовались, а другие поражались, что небо не карает тех, кто совершает подобное кощунство.

Наконец Государственный совет был вынужден обратиться к Вильгельму Оранскому, советами которого он часто пренебрегал. Проявив такую же верность, с какой он служил Карлу, и рискуя жизнью, Вильгельм вмешался в ход событий. Благодаря призывам и уговорам его самого и других людей, оказавших ему поддержку, волна насилия спала, а иконоборцы прекратили погромы церквей. Но произошло это только после того, как Совет приостановил деятельность инквизиции и ввел ограниченную свободу вероисповедания. Со своей стороны, гезы обещали воздерживаться от каких-либо акций, если правительство не будет восстанавливать инквизицию или прибегать к другим формам угнетения.

Но такого короля, как Филипп, не могло поколебать сопротивление подданных. С грубой откровенностью он заявил, что не желает быть "господином еретиков". Старый принцип "нельзя доверять неверному" вполне отражал суть происходящего. Дав обещание придерживаться достигнутых в Провинциях соглашений и простить мятежников, он одновременно занялся подготовкой армии, чтобы силой навязать Нидерландам свою волю и свою веру. Вильгельм Оранский, знавший о двуличности короля, посоветовал своим друзьям, в частности графам Эгмонту и Горну, объединиться и организовать вооруженное сопротивление. Но они поверили обещаниям короля, и Вильгельм удалился в свои владения в Германии.

Буря не заставила себя ждать. В начале 1567 года герцог Альба вторгся в страну с испанскими и итальянскими войсками. Король наделил его такими полномочиями, что он, по сути дела, стал истинным правителем, тогда как у регентши осталась лишь номинальная власть. Ему вменялось в задачу потопить в крови восстание и ересь. Одной из первых его мер стало учреждение Совета по делам о мятежах, который народ вскоре окрестил "Кровавой палатой". Суд Альбы не был связан никакими правовыми положениями, ибо, как он сам объяснял Филиппу, легальные методы позволяют признавать виновными лишь тех, чьи преступления доказаны, теперь же "государственные преступления" требуют принятия более решительных мер. Протестанты осуждались за ересь, а католики за недостаточную решимость в противоборстве с ересью. Уже одно только сомнение в правомочности Совета по расследованию беспорядков считалось государственной изменой, равно как и неприятие реорганизации церкви или заявления о том, что у Провинций есть права и привилегии, отменить которые король не может. Казненных по этим обвинениям было так много, что авторы того времени писали о витавшем в воздухе запахе смерти и о сотнях повешенных на деревьях вдоль дорог. Графы Эгмонт и Горн, проявив наивную доверчивость, с осознанием выполненного долга остались на своих землях, но были арестованы и предстали перед судом. Поскольку сам Вильгельм Оранский был недосягаем, Альба арестовал его пятнадцатилетнего сына Филиппа Вильгельма и отправил его в Испанию. На это Вильгельм ответил тем, что всемерно способствовал снаряжению армии для вторжения в Нидерланды. Но Альба, после нескольких одержанных побед, приказал казнить Эгмонта и Горна.

Казалось, Альба все подчинил своему контролю, но повстанцы получили помощь с неожиданной стороны. Вильгельм Оранский предоставил каперские свидетельства морякам в надежде, что они смогут нарушить торговое сообщение Альбы с Испанией. Эти "морские гезы", поначалу попросту пираты, со временем превратились в более организованное сообщество, и военно-морской флот Филиппа уже не мог с ними справиться. Одно время им оказывала покровительство английская королева Елизавета, разрешая продавать захваченную добычу в английских портах. Затем Испания вынудила Елизавету изменить политику. Но морские гезы уже набрали достаточную силу, и от них так просто было не избавиться. В результате блестяще проведенной операции они захватили город Бриль, добились еще ряда значительных успехов, после чего о них стали слагать легенды, – они и вдохновляли патриотов, сражавшихся на суше. Несколько городов встали на сторону Вильгельма Оранского, когда тот опять вторгся в Нидерланды, на этот раз при поддержке французов. Но французы вели себя неискренне, и известие о резне в Варфоломеевскую ночь (речь о которой пойдет в следующей главе) побудило Вильгельма на подходе к Брюсселю оставить надежды на сотрудничество протестантов с французской короной. Не имея собственных средств и не рассчитывая еще на чью-либо помощь, Вильгельм был вынужден распустить войска, состоявшие в основном из наемников.

Месть Альбы была ужасной. Его войска, захватывая город за городом, каждый раз нарушали условия капитуляции. Пленных убивали просто из мести, а несколько городов, оказавших сопротивление, были преданы огню. Наряду с повстанцами без разбора убивали женщин, детей и стариков. Вскоре в руках Альбы оказались все опорные пункты повстанцев.

И только на море повстанцы еще сохраняли силу. Гезы одерживали над испанцами победу за победой и даже взяли в плен адмирала. У Альбы возникли сложности со снаряжением и провиантом, и в его войсках росло недовольство. Устав от долгой борьбы и не получая из Испании необходимой технической и военной поддержки, Альба попросил перевести его в другое место.

Новый испанский наместник Луис де Рекесенс разумно решил воспользоваться религиозными разногласиями среди повстанцев. Он поставил целью заключить сепаратный мир с католиками южных провинций, вбив тем самым клин между ними и протестантами, проживавшими в основном на севере. До тех пор религиозный вопрос был всего лишь одной из многих составляющих того, что по сути представляло собой национально-освободительное восстание против иноземного угнетения. Лидер восстания Вильгельм Оранский был либеральным католиком, по крайней мере – до вынужденного отъезда в Германию, и лишь в 1573 году объявил себя кальвинистом. Но политика Рекесенса по нейтрализации южных католических провинций выдвинула религиозный фактор на первый план.

Положение протестантов было отчаянным. Рассчитывать они могли только на морских гезов, так как на суше их войска постоянно терпели сокрушительные поражения. Переломным событием стала осада Лейдена, важного торгового центра, заявившего о приверженности протестантизму и окруженного испанскими войсками. Отряд, отправленный Вильгельмом Оранским для снятия осады, был разгромлен испанцами, и в этом бою погибли два брата Вильгельма. Казалось, что пришел конец, но Вильгельм, которого враги называли "Молчаливым" или "Хитрецом", предложил разрушить дамбы и затопить окружавшие Лейден поля. Принять такое решение значило свести на нет результаты многолетних трудов и потерять значительную часть пахотных земель. Но жители пошли на это. Осажденные же, несмотря на неимоверные трудности из-за нехватки продовольствия, продержались четыре месяца, – за это время море подошло к Лейдену. Воспользовавшись этим, подошли морские гезы, провозгласившие, что они скорее станут турками, чем папистами. Не получая поддержки с моря, испанцы были вынуждены снять осаду.

В это время умер Рекесенс. Его войска, лишившись военачальника и не получая платы, взбунтовались и принялись грабить южные города, менее защищенные по сравнению с северными. Это привело к воссоединению Семнадцати провинций, подписавших в 1576 году так называемое "Гентское умиротворение". В этом союзном договоре южных и северных провинций со всей очевидностью провозглашалось, что решающее значение имеет национальная независимость, а не религиозные разногласия. Это соглашение поддержал Вильгельм Оранский, который всегда заявлял, что религиозный догматизм и сектантская нетерпимость представляют собой одно из главных препятствий на пути к единству и независимости Нидерландов.

Следующим испанским наместником стал дон Хуан Австрийский, внебрачный сын Карла V и, следовательно, сводный брат Филиппа II. Он был одним из наиболее почитаемых героев христианского мира за подвиги, совершенные в морском сражении с турками при Лепанто, тем не менее ему не разрешали войти в Брюссель, пока он открыто не заявит о согласии с условиями "Гентского умиротворения". Но Филипп II не хотел отказываться от борьбы. В Нидерланды была послана еще одна армия, и южные провинции опять уклонились от участия в сопротивлении. Тогда северные провинции наперекор совету Вильгельма Оранского образовали собственный союз для защиты своей свободы и веры.

Борьба продолжалась несколько лет. Завладев южными провинциями, испанцы никак не могли покорить северные. В 1580 году Филипп II выпустил прокламацию с обещанием награды в 25 000 крон и возведения в дворянское сословие любого, кто убьет Вильгельма Молчаливого. В ответ на это Вильгельм и его сторонники заявили, что они не подчиняются никакой королевской власти. Но три года спустя, после нескольких неудачных попыток, одному из претендентов на награду удалось все же убить Вильгельма. (Филипп в очередной раз не сдержал слова, сначала вообще отказавшись выплатить награду, а затем выплатив ее частично.) Филипп надеялся, что смерть Вильгельма положит конец восстанию. Но сын Вильгельма Мориц, которому тогда было всего девятнадцать лет, проявил себя еще более одаренным военачальником, чем отец, и возглавил войска повстанцев, одержавшие под его руководством несколько замечательных побед.

В 1607 году, почти через десять лет после смерти Филиппа II, Испания пришла к выводу, что потери в этой войне не стоят затраченных на нее усилий, и подписала перемирие. К этому времени большинство населения в северных провинциях стало кальвинистским и сочетало кальвинистскую веру с националистическими убеждениями, тогда как южные провинции оставались католическими. В конечном счете религиозные, экономические и культурные различия привели к образованию трех стран – протестантских Нидерландов и католических Бельгии и Люксембурга.