Новое призвание

Новое призвание

Ранним весенним вечером мы с Глорией, сидя на крыльце своего Центра на Бродвее, 221, наблюдали, как Ральфи и Карл в сгущающихся сумерках косят траву. Приближался час уличного богослужения в гетто. С заднего двора доносился счастливый смех: Дейв Картер и Джимми Баес потешались над Алленом, Джои и Кирком, играющими в крокет. В Центре закончился ужин, и девушки, Франсис и Анхи, руководили уборкой посуды. Алисия и маленькая Лаура, которой исполнилось год и 4 месяца, довольные, резвились на свежескошенной траве.

Глория, сидя ступенькой ниже, нежно и задумчиво глядела на меня, своего смуглолицего мужа, который, опершись о перила крыльца и полуприкрыв глаза, казалось, был погружен в мир грез. Она протянула руку и положила ее мне на колено:

- Милый, что с тобой? О чем ты думаешь?

- Что ты сказала? - рассеяно переспросил я, не желая отрываться от своих мыслей.

- Я спросила, о чем ты задумался. Ты все еще бежишь куда-то? У нас есть свой Центр для малышей. Израэль с Розой живут во Фресно и служат Господу. Санни - настоятель большой церкви в Лос-Анджелесе. Джимми работает у нас, а Мария служит Богу в Нью-Йорке. На следующей неделе ты летишь в Швецию и Данию читать проповеди. О чем же еще ты грезишь? Чего еще можно просить у Господа?

Я очнулся, взглянул прямо в вопрошающие глаза своей любимой, и голос мой прозвучал словно откуда-то издалека:

- Не я прошу у Господа, дорогая, а Он требует от меня большего. Своим служением мы лишь слегка взрыхлили почву.

- Но Никки, - заговорила Глория, пытливо всматриваясь мне в лицо, - это ведь не твое личное дело. Это забота всех христиан, по всему миру.

- Знаю, - отозвался я. - Я все думаю об этих громадных церквах в центре города, что стоят пустыми всю неделю. Разве не замечательно было бы превратить их в приюты для сотен заброшенных детей и подростков из трущоб? Каждая такая церковь могла бы превратиться в самостоятельный Центр, руководимый добровольцами...

- Никки! - прервала меня Глория, сжав колено. - Ты большой мечтатель. Неужели ты всерьез думаешь, что церковнослужители согласятся превратить свои храмы в приюты для несчастных и бездомных детей? Они и хотели бы помочь, но предпочитают, чтобы это делал за них кто-то другой. Они устраивают шум, если на службу к ним вламывается пьяный. Подумай, как они взбеленятся, придя, скажем, в воскресенье в свои святилища и увидев, что роскошное помещение осквернено - превращено в спальню для бывших наркоманов. Нет, Никки, это все мечты. Эта публика не желает пачкаться. Для них невыносимо видеть, как ковры в их церквах пачкают босыми ногами.

Я печально покачал головой:

- Да, конечно, ты права... Интересно, как поступил бы Иисус?

Я помолчал, глядя в сторону высящихся вдали гор.

- Помнишь нашу прошлогоднюю поездку в Пойнт-Лома? Берег бухты Сан-Диего? И тот здоровенный маяк? На протяжении многих лет он направлял идущие в бухту корабли. Но времена изменились. На прошлой неделе я прочел, что из-за смога пришлось отказаться от этого маяка и построить новый, ближе к воде, чтобы свет его был ниже уровня смога.

Глория внимательно слушала.

- То же самое и тут. Церковь еще прочно стоит, сияя в вышине. Но немногие сегодня видят этот свет, потому что времена изменились и вокруг стало слишком темно от смога. Нужно зажечь новый маяк, ближе к земле, где он станет виден людям. Мне мало быть просто смотрителем маяка - я должен нести свет сам. Нет, я больше никуда не бегу. Просто хочу быть в центре событий.

- Понимаю, - произнесла Глория, и в голосе ее звучали гордость и участие. - Я хочу, чтобы это тебе удалось, но, может статься, тебе придется нести этот свет в одиночку. Ты сознаешь это?

- Нет, не в одиночку! - возразил я, кладя свою ладонь на руку супруги. - Со мной будет Иисус.

Смех на заднем дворе зазвучал громче: партия в крокет закончилась, и участники игры вместе со зрителями направлялись к крыльцу. Карл и Ральфи, с Библиями в руках, уселись перед домом.

Я склонил голову и взглянул на Глорию:

- Сегодня мне звонили из Пасадены, - я сделал паузу, ожидая ее реакции, но Глория ждала продолжения: - Звонила мать двенадцатилетнего мальчишки, которого арестовали за то, что он приторговывал марихуаной. Ее муж хочет, чтобы сына засадили в тюрьму... А у нас - ни места, ни денег, чтобы приютить его. - Отсутствующим взглядом я следил за воробьем, скачущим в траве, и при мысли о безвестном ребенке, истосковавшемся по любви, готовом даже в тюрьму, лишь бы привлечь к себе внимание, ищущем, нуждающемся в Иисусе и до сих пор не познавшем Его, мои глаза наполнились слезами.

- Никки, - пальцы Глории сплелись с моими. - Что ты собираешься делать?

Я улыбнулся и взглянул ей в лицо:

- То, что велит мне Иисус. Вмешаться.

- Ах, Никки, Никки! - вырвалось у Глории, и она обхватила мои колени,- Я люблю тебя! А лишнее место для одного человечка всегда найдется. И Бог обязательно обо всем позаботится!

Джимми подал микроавтобус назад и открыл двери. Ребятня заполнила салон, чтобы ехать на уличное богослужение, в гетто. Я рывком поднял Глорию на ноги:

- Vamanos!* Бежим! Пора приниматься за работу во славу Иисуса.

* Бежим! (исп.) - прим, переводчика.