Преподобный Иоанникий, в схиме Илиодор (1795-1879)

Здесь, ревностно стремясь к высшим духовным подвигам, 24 декабря 1858 года он принял святую схиму с именем Илиодор.

Имея давнее стремление к уединенным сосредоточенным молитвенным подвигам, подвижник испросил разрешение у настоятеля построить в гуще леса уединенную келью. Настоятель дал на это благое дело разрешение, но монастырских средств на строительство не было. Сам же старец не имел денег на сооружение даже убогой хижины. Тогда отец Илиодор сказал: «Верую, что Господь не оставит меня, буду молиться, чтобы Он послал мне средства на это дело». Молитва его была услышана. Вскоре нашлись благодетели, которые помогли построить желанную для старца келью, строительство которой было закончено летом 1863 года.

Отец Илиодор, как и все ученики старца Филарета, был строгим блюстителем сердечной чистоты, внимательным хранителем своей совести, стяжателем смирения — «этой добродетели, неприступной для врага».

Переселившись в пустынную келью, он принял еще более суровый по отношению к самому себе образ жизни, усилил духовные подвиги. Кроме общего правила, он еще исполнял и другое — личное правило, состоявшее во всенощном бдении, исполнении пятисотницы с земными поклонами, чтении Евангелия и апостольских посланий и так далее. Так в молитве и посте подвизался он в своей пустынной келье более одиннадцати лет. На месте его подвигов впоследствии был основан Дальний (СпасоИлиодоровский) скит.

Занимаясь Иисусовой молитвой, бдительно охраняя свои чувства и мысли, отец Илиодор за свою святую жизнь сподобился Божиих откровений. Во время совершения святой литургии он видел Божию Матерь. Ему была открыта загробная благая участь старца Филарета; он провидел будущие места своих собратьев, предостерегал новоначальных иноков от проступков, примирял враждующих, утешал скорбящих, по своему смирению тщательно скрывая дар прозорливости.

За наставлениями и советом к отцу Илиодору стали обращаться не только братия и богомольцы, но и многие архиереи — авторитет его был очень велик. Кто бы ни приходил к старцу, он с сердечным вниманием выслушивал каждого, если беседа была душеполезная, а когда собеседник переходил к осуждению ближних, то старец кротко замечал: «Писано есть: „яко да не возглаголют уста моя дел человеческих...“» (Пс. 16, 4). Душевная простота старца Илиодора уподоблялась состоянию незлобивого младенца, но духовно он проникал в глубины человеческих душ. Например, если келейник готовил пищу, будучи в немирном устроении, то старец не мог вкушать ее. Память смертная всегда была присуща подвижнику, и часто он говорил себе: «Бедный Илиодор! Скоро предстоит тебе предстать на суд Божий».

Блаженная кончина старца Илиодора последовала 28 июня 1879 года.