XI. Два друга воина

XI. Два друга воина

Полковник и фельдфебель вместе служили Царю земному, вместе защищали отечество во дни Севастопольской осады, вместе послужили и Царю небесному в монашеском жительстве в пустыни Святого Параклита. Полковник Николай Иванович Степанов на царской службе учил воинов страху Божию, воодушевлял упованием на Бога, особенно советовал им изучать напамять псалом 90-й. По окончании военной службы фельдфебель Петр Павлов получил пенсию и поступил в послушники в пустынь Святого Параклита, а полковник получил место смотрителя детского приюта в Москве. Часто навещал полковник своего друга-пустынника и наконец сам переселился туда же. Прежде всех приходил он в церковь и выходил после всех; нередко лицо его орошалось слезами во время молитвы. Из получаемой им пенсии (91 р. 40 к. в месяц) он 40 р. отдавал игумену, а остальные немедля же раздавал кому приходилось. «Очень хорошо жить без денег, — говаривал он благодушно, — с деньгами трудно управляться с собой». Плохую келлию, данную ему вначале, он не хотел переменить на лучшую, которую предлагал ему игумен. Спал в гробе, в котором и был погребен. Он так полюбил обитель, что называл ее не иначе как «земным раем», а братий называл ангелами. И зиму и лето ходил без теплой одежды: в будни в подряснике, а в праздники в мундире, надевая в торжественные дни и знаки отличия. Замечательно, что, когда в церкви читали «Помилуй мя, Боже», он стоял с особым умилением, а иногда и на коленях. Спросили его: почему псалом 50-й его так трогает? Он отвечал: «Когда я был еще отроком, у нас в доме случился пожар, меня разбудили, и я, вскочив с постели, бросился на колени и стал читать этот псалом. Об этом после мне говорили родители, вот этот случай мне и вспоминается при чтении псалма 50-го». К концу жизни у него усилилась одышка, он стал изнемогать. Часто причащался святых Тайн, но собороваться не решался. Но вот в ночь пред самою смертию он призывает духовника и иеродиакона и просит их пособоровать. «Лежу я, — говорит он, — с закрытыми глазами, потом открываю и вижу пред собою собор Пресвятой Богородицы со множеством святых, а справа — преподобный Сергий. Подумал я, что это — галлюцинация, и закрыл глаза. Чрез несколько времени опять открываю и вижу то же самое. Так делал несколько раз. Думаю: значит, мне надо пособороваться, и послал за вами. Тогда и видение кончилось». Во время утрени его пособоровали, а после литургии причастили. Он со всеми простился и, сказав: «Слава Богу за все!» — тихо предал Богу свою душу. Это было 8 июля 1909 года, на 76-м году жизни почившего. Положили его в том гробе, в котором он спал, и на могиле поставили крест им же самим сделанный с простою надписью: «Послушник Николай».

Остался теперь один старец фельдфебель Петр Павлович, уже почти потерявший зрение. Усердно посещал он храм Божий, да и возвратившись из храма, не спешил отдыхать по немощи старческой, а долго, бывало, стоит у аналоя, исполняя свое келейное правило, которое выучил наизусть. Видя его усердие к делу спасения, о. игумен тайно постриг его в мантию с именем Павла. И вырыл о. Павел себе могилу на кладбище в пол-аршина глубины и каждый день ходил к ней размышлять о смерти. Умилительно было видеть убеленного сединами старца, который с обнаженной головой, оперевшись на палочку, стоит над могилой и покачивает головой... На два года пережил он своего полковника, каждый день приготовляясь к смерти. В последний день жизни он так ослабел, что его сочли умершим, стали опрятывать тело его, но когда повернули, старец открыл глаза, отдышался и сказал: «Ах, я ныне, кажется, еще не причащался: позовите, пожалуйста, духовника». Духовник пришел, причастил его, и он тут же скончался на 85 году жизни. Особую любовь имел он к священным изображениям: найдет брошенную кем-то картиночку с таким изображением, приберет или сожжет, только бы лики святых не были попираемы ногами. Похоронили его в той могиле, которую начал он сам себе готовить...