Бнай Брит и коммунизм

Бнай Брит и коммунизм

Лидеры еврейского национализма создали неисчислимое множество всевозможных легенд. Например, для объяснения того факта, что подавляющее число активных деятелей революции в России было евреями, находило еще до революции семнадцатого года такое объяснение: причина этого только в том, что евреи в России находятся в угнетенном состоянии. Стоит только дать им равноправие, и они перестанут быть революционерами и террористами. Эта легенда получила широкое распространение еще во времена Александра Третьего, и была высказана в письме к Нему барона Гинзбурга после Одесского погрома (1881 года). Но она же, эта версия-легенда, была полностью разоблачена, тогдашним министром внутренних дел графом Игнатьевым. Барон Гинзбург, будучи российским гражданином, был кроме всего прочего, и представителем Всемирного еврейского союза в России и в таком качестве считался представителем всего еврейского народа и его интересов в России. Министр Игнатьев, ознакомившись с запиской барона, отметил, что в преступной среде процент евреев выше, чем представителей иных национальностей. «Любые послабления, — пишет он Александру Третьему, — туг же используются ими для своих чисто корыстных интересов». И что стоит только властям применить закон во всей его точности, как «евреи подымают дружный вопль негодования на притеснение и нарушение их прав, которые они усматривают в простом исполнении закона... они требуют, чтобы имелись в виду исключительно еврейские потребности, все, что им не нравится, следует, по их мнению, устранять или обходить».

Министр обращает внимание Царя, что всюду, где «среди русских жило еврейское племя, оно всегда возбуждало ненависть. Первые свидетельства летописи о погромах относятся к 1027 году». Саму причину погрома министр объясняет тем, что евреи беззастенчиво обирают других, и при этом те видят, как все это сходит им с рук. «Безнадежность положения, уверенность, что законным путем нельзя восстановить свои права, и вызывает стихийное движение». Следует, по мнению графа Игнатьева, оградить законные права населения и избавить «коренное население от еврейского гнета». То же самое он сказал и представителям международного еврейства в Петербурге — Гинзбургу. Полякову, Варшавскому и другим, отметив, что нужно было много постараться, чтобы такой терпеливый народ, как русский, вывести из терпения. Он отметил и тот факт, что среди русских живут различные народности, но нигде не приходится употреблять войска для их защиты. «В местном населении, — сказал министр, — вкоренилось убеждение, что нет такого закона, который еврей не умел бы обойти» («Источник» № 3, 1993 г.).

Что касается причины участия евреев в революции, когда вся эта смута была названа «еврейской революцией», в том числе и в печатных еврейских органах, то главный аргумент против легенды, объясняющей преобладание евреев в этой смуте их стесненным положением, заключается в простом факте, совершенно уничтожающем саму основу этой легенды: дело в том, что и во Франции, и в Германии, и в Италии, и в Венгрии, и повсюду, где евреи пользовались всей полнотой всех свобод, они были во главе всех революционных партий. Этот аргумент не желали принимать во внимание в высших правительственных сферах Российской Империи, где юдофильство стало обязательным признаком интеллигентного человека. Легенды, однако, создаются из политических видов. После Октябрьской революции стали создаваться легенды, призванные объяснять, почему евреи в Советской России заняли господствующее положение. Поскольку такое положение слишком бросалось в глаза, нужно было объяснить миру, что речь идет все-таки о социальной революции, а не о захвате евреями власти над Русским народом под демагогическими лозунгами, в целях осуществления идеалов иудаизма.