9.

9.

Что?то было не так. Пол понял это по тому, как отец, засунув руку в карман, звенел ключами в ожидании начала банкета, который организовали по случаю его ухода. Лоис сидела на кожаном диване между Юнис и Тимми, она выглядела замечательно, но будто постарела с их последней встречи семь месяцев тому назад. Уж не из?за ее ли здоровья отец решил уйти в отставку?

— Садись, Дейвид. — Она разгладила юбку своего шелкового костюма цвета персика.

— Не хочется сидеть.

— Ты ведь не на расстрел идешь.

Дейвид сердито глянул на нее и отошел к своему кожаному креслу с высокой спинкой, стоявшему возле встроенных полок из красного дерева. Недавно кабинет был заново отделан. Все в нем было самого высокого качества. «Если хочешь, чтобы в радах твоих прихожан были преуспевающие бизнесмены, ты должен выглядеть как они и твой кабинет должен быть как у них, — сказал Полу отец в тот вечер чуть раньше. — Нельзя привести серьезного человека в обшарпанную дыру, а потом уверять его, будто христианство — это путь к лучшей жизни». Панели из вишневого дерева, изготовленные на заказ драпировки, медные лампы, роскошное зеленое ковровое покрытие на полу — интерьер отцовского кабинета стоил, видимо, больше, чем Пол зарабатывал за год. И это еще не считая письменного стола и жертвенника.

Отец постукивал пальцами по кожаному подлокотнику.

Надо что?нибудь сказать, чтобы разрядить обстановку.

— Едва ли у меня когда?нибудь будет такой кабинет, — сказал Пол, надеясь, что отец не услышит в его голосе зависть.

Отец снова встал и принялся ходить по комнате.

— Будет, если станешь много работать.

— Пол очень много работает, — вступилась за мужа Юнис.

— А я разве сказал, что нет?

Пол нахмурился, показывая Юнис, что ей не стоит вмешиваться. Она все поняла. Меньше всего Полу хотелось услышать от отца замечание о муже, который нуждается в том, чтобы его защищала жена.

— Церковь, у которой только пятьсот прихожан, не может сравниться с церковью, где прихожан шесть тысяч, Юнис.

— Иисус начинал с двенадцати. — Лоис погладила руку Юнис. — Некоторые люди забывают, что их деятельность ничего не значит, если их не вдохновляет Святой Дух.

Отец повернулся к ним спиной и принялся смотреть в окно.

— И кому ты оставляешь кафедру, папа?

— Джозефу Уиллеру.

— Он был помощником Дейвида в течение пяти лет, — пояснила Лоис. — Можно сказать, Джозеф — муж по сердцу Божьему[43].

Пол его не помнил.

— Я не слышал его проповедей. Он профессионал?

— Старейшины считают, что профессионал, — фыркнул отец.

— Джозеф — прекрасный учитель, великолепно знает Библию, — улыбнулась мать. — Люди могут ему доверять.

Отец отошел от окна и посмотрел на свои дорогие часы.

— Почему они задерживаются?

— Постарайся не волноваться, папа. Ты нас всех нервируешь.

— Не я придумал этот банкет. — Дейвид вытащил носовой платок с монограммой из внутреннего кармана пиджака от Армани и стер капельки пота, выступившие на лбу. — Мне не нравится, когда что?то делается специально для меня. — Он аккуратно сложил платок и убрал обратно в карман.

— Во всяком случае, это не вечеринка–сюрприз, — заметил Пол, чтобы немного разрядить обстановку.

— Это я хотел бы преподнести им сюрприз. — Глаза отца потемнели.

— Не советую этого делать, — возразила мать с легкой улыбкой на губах.

— Меня попросили сказать несколько слов о том, каково быть твоим сыном.

— И чья это была идея? — Дейвид посмотрел на жену. — Твоя, Лоис?

— Ты можешь не сомневаться, Пол будет добр к тебе. — Она скрестила ноги и снова расправила юбку. — Я подумала, будет неплохо, если твой сын скажет о тебе пару слов.

Пол никогда не признается, что сочинял свое пятиминутное выступление целых три дня и много часов вспоминал все нанесенные ему отцом обиды. Но разве будет благородно с его стороны сказать голую правду?

— Я скажу, что рос, видя, как глубоко ты предан делу строительства новой церкви, как ревностно ты служишь своей пастве. Все, кто знал тебя, согласятся со мной. Я надеюсь идти по твоим стопам. — Дейвид Хадсон посвятил всю свою жизнь церкви — вот что Пол намеревался сказать аудитории, которая соберется, чтобы сердечно попрощаться со своим пастором.

— Что ж, будем надеяться, что у тебя получится лучше, чем у меня.

Пол оцепенел.

— Я считаю, что ты все делал правильно, папа.

Мать рассмеялась:

— Действительно, он все делал правильно. И Дейвид первым расскажет тебе, как Господь его благословил.

Дверь распахнулась.

— Мы ждем вас, Дейвид.

— Спасибо. — Отец направился к дверям, но вдруг остановился, оглянувшись на жену. — Лоис, — почтительно произнес Дейвид и отступил в сторону. — Пора, Лоис.

— Да, пора. Давно пора. — Она загадочно смотрела на мужа. Юнис вспыхнула и смущенно бросила взгляд на Пола.

— Папа? — Полу никогда не доводилось видеть отца уязвленным или неуверенным в себе. Пол был потрясен. — Что здесь происходит?

— Ничего, что могло бы обеспокоить тебя. — Дейвид протянул жене руку: — Лоис…

— Последние несколько лет я наблюдала за игрой со стороны, Дейвид. А теперь ты вдруг захотел, чтобы я встала рядом. — Она плотно сжала губы. — Это твой вечер. Они собрались посмотреть на тебя. Отправляйся к ним, получи от них заслуженную награду. — В ее темных глазах блестели слезы. Она тряхнула головой.

Дейвид побледнел:

— Прошу тебя, Лоис.

Выражение скорби мелькнуло в ее глазах. Она на мгновение их закрыла, потом грациозно поднялась с дивана.

— Спектакль продолжается. — Лоис взяла Дейвида под руку и вышла с ним.

Пол положил руку Тимми на плечо.

— Ты идешь с нами, держись поблизости. — Он наклонился к Юнис и прошептал: — Ты не могла бы улыбаться? У тебя вид как на похоронах.

— Отец сказал тебе, почему он вышел в отставку?

— Он сказал, что устал и хочет отдохнуть. А еще он хотел бы больше времени проводить с мамой.

— Что ж, это неплохо, — сказала Юнис каким?то странным тоном и вышла с ним из кабинета.

В дверях, которые вели в актовый зал, их встретили двое дежурных по залу, одетых в строгие черные костюмы. Пол услышал низкий гул множества голосов и тихую музыку струнного квартета.

— Доктор Хадсон, пастор Уиллер сейчас подойдет, чтобы сопроводить вас и Лоис к столу. Я покажу вашему сыну и его семье их столик. Они будут сидеть прямо напротив сцены. Мы подготовили для вас прекрасный вечер. Надеемся, вам понравится. — Но улыбка дежурного была холодной. — Первым выступит Джозеф, потом подадут ужин. После того как принесут десерт, некоторые из наших младших пасторов скажут по нескольку слов. Пять минут, не больше, — заверил он, глядя на Пола. — Ваша речь будет вступлением к видеофильму о карьере вашего отца. Потом прозвучит музыка, специально написанная для этого вечера, потом конец.

«Конец». Он произнес это так, словно речь шла о суровом испытании, через которое надо пройти, а не о чествовании человека, уходящего в отставку.

— Леди и джентльмены, — сказал кто?то в микрофон, и шум толпы сразу стих до легкого гудения. — Прошу вас поприветствовать мистера и миссис Дейвид Хадсон.

Как только родители Пола вошли в зал, их встретил еще один дежурный. Люди поднимались со своих мест и аплодировали, пока Лоис и Дейвид шли к длинному центральному столу, стоявшему в передней части актового зала. Вскоре уже все прихожане стояли. Аплодисменты сотрясали зал.

Пола и Юнис с Тимми проводили к их столику. Аплодисменты продолжались даже тогда, когда родители уже сели за стол. Отец посидел несколько минут, потом поднялся, словно его смутило выражение обожания, развел руки и поклонился, приглашая всех садиться. Лоис потянула его за пиджак, и Дейвид сел, все стоявшие рядом с ним тоже сели.

Пола охватила зависть. Настанет ли такой день, когда его паства будет выражать ему свое почтение? Полотняные скатерти, роскошный фарфор, серебро, хрустальные бокалы, шикарная цветочная композиция, украшавшая центральный стол. Затраты на прощальный банкет в честь Дейвида Хадсона превзошли бы бюджет Сентервилльской христианской церкви за два года. Пол почувствовал себя маленьким и никчемным.

К микрофону подошел Джозеф Уиллер. Стулья заскрипели — люди рассаживались. Уиллер начал с молитвы, призывая всех присутствующих воздать хвалу Господу за Его многочисленные благодеяния. Потом он вкратце изложил программу вечера.

Банкет продолжался, и Пол все отчетливее видел, как напряжен его отец. Дейвид обменялся несколькими словами с человеком справа от него, потом принялся теребить скатерть, пока мать не накрыла его руку своей. Дейвид поднес ее руку к губам и поцеловал, отчего Пол пришел в изумление. Ему не доводилось видеть ничего подобного. Мать выдернула руку и положила ее на колено, лишь через некоторое время она занялась салатом, который перед ней поставили. У родителей явно не было аппетита.

У Пола его тоже не было. Ладони вспотели. Сердце тяжело стучало. Живот сводило. Отец обращал на него внимание лишь тогда, когда бывал им недоволен. В детстве это случалось очень часто. Отметки были недостаточно высокими. Он одевался недостойным образом. У него были слишком длинные волосы. Он был маменькиным сынком. Действительно, отец был занят строительством своей церкви, но при этом жертвовал общением с сыном, который хотел только одного — угодить отцу, добиться его признания.

— Пол? — Юнис положила руку ему на колено.

Она всегда чувствовала, когда его что?то беспокоило. На этот раз Полу помогло ее участие.

— Что?то не так между матерью и отцом. Никак не могу понять, что именно. Теперь мне кажется, что подготовленная речь никуда не годится. Помолись, чтобы Господь подсказал мне правильные слова, милая. Горячо помолись.

Юнис взяла его за руку и сжала ее:

— Руководители церкви сделали акцент на Боге и Его делах. Это хорошо, Пол. Так и должно быть.

— Посмотри на лицо моего отца.

— Смотри на Господа, Пол. Если ты внимательно посмотришь программу вечера, ты заметишь, что все внимание в ней уделяется не твоему отцу, а Иисусу Христу.

Юнис была права. Интересно, это идея отца сделать Господа центром всего торжества? На него это было не похоже, зато мысль была удачной. Его уход может изменить всю его паству. Программа вечера была построена так, чтобы отец понял: его дело во Христе будет продолжено. Его церковь будет существовать и после его ухода.

Тарелки с салатом убрали, подали говядину по–веллингтонски и шоколадный мусс на десерт.

Пол почти ничего не ел. Господи, подскажи мне слова, которые я должен произнести.

Поднялся Джозеф Уиллер и представил Пола Хадсона. Пол встал, взял микрофон и повернулся к аудитории. Он колебался лишь несколько секунд, потом заговорил о том уважении, которое испытывал к отцу, видя, как глубоко тот предан церкви. Пол призвал родителей воспитывать своих сыновей и дочерей в вере, учить их любить Господа всем сердцем, ибо это угодно Ему. Вернувшись на свое место, Пол посмотрел на центральный стол. Мать улыбалась, по ее щекам текли слезы, отец же смотрел на экран — свет притушили, начинался видеофильм, подготовленный его паствой.

Юнис взяла Пола за руку под столом и наклонилась к нему:

— Великолепная речь, Пол. Лучше сказать просто невозможно. Жаль, что отцу не понравилось.

* * *

Юнис знала, что отец сказал что?то Полу при выходе из церкви, потому что Пол довольно холодно пожелал всем спокойной ночи и поднялся в просторные комнаты для гостей, которые подготовили для них в роскошном родительском особняке в районе Северных Голливудских холмов. Тим сразу побежал в ванную комнату.

Лоис вздохнула:

— Что ты сказал сыну на этот раз?

— Ничего такого, на что стоило бы дуться. — Дейвид развязал галстук и направился в спальню.

— Возможно, стоит зайти к Полу, поинтересоваться, все ли в порядке? — спросила Лоис у Юнис. — Можешь передать ему, что я им горжусь.

Лоис встретила Тима на середине лестницы.

— Не хочешь посмотреть фильм вместе с бабушкой? Ты видел «Бен–Гур»? Тебе понравятся гонки на колесницах. Можем взять с собой попкорн и какао.

Юнис открыла дверь апартаментов для гостей и увидела на кровати чемодан. Пол вышел из гардеробной с ворохом одежды. Она закрыла дверь и направилась к нему.

— Что ты делаешь?

— А ты как думаешь? Собираю вещи.

— Пол, мы не можем уехать.

— Это ты так считаешь!

— Подумай, как это воспримет мать.

— Она поймет.

— Но, Пол, ты же обещал, что мы останемся здесь до пятницы.

— Ты останешься. Я возвращаюсь в Сентервилль. Скажи родителям, что в голову придет. Мне нужно работать. И это правда.

— Полагаю, вы с отцом повздорили после банкета.

Пол невесело рассмеялся:

— Немного, но этого хватило, чтобы мне захотелось побыстрее убраться отсюда. Не нужно было мне выступать. Не нужно было вообще приезжать.

— Что он сказал, Пол?

— Он сказал, что ожидал от своего сына большего, чем выражение никому не нужной благодарности за отеческие заботы, что такую речь любой первокурсник христианского колледжа напишет за пять минут.

— А что бы ему понравилось? Заверения в том, что приход развалится без него? Надеюсь, Господь этого не допустит. — Юнис шагнула к мужу. — Ты не можешь уехать, Пол. Это первый семейный отпуск с тех пор, как мы приехали в Сентервилль. Шесть лет, Пол. Мы обещали Тимми отвезти его в Диснейленд и на студию «Юниверсал». А как же все те парки развлечений, куда мама возила тебя в детстве? Это нечестно по отношению к ребенку.

— Он переживет. — Пол повернулся к ней спиной и открыл ящик комода.

— И когда ты перестанешь жить только ради того, чтобы угодить отцу!

Пол бросил в чемодан несколько рубашек. Юнис так рассердилась, что ее затрясло мелкой дрожью. Она прекрасно знала, что произойдет, если Пол выполнит задуманное.

— Если ты уедешь завтра утром, отец скажет, что ты поджал хвост и сбежал.

Пол так резко повернулся к ней, что от него можно было ожидать чего угодно. Юнис отпрянула от него… Она прижала руку к щеке, горевшей от пощечины, и в ужасе уставилась на мужа. Когда он шагнул ей навстречу, она отступила.

— Юни, — произнес Пол с посеревшим лицом. У нее бешено колотилось сердце.

— Иногда мне кажется, что я совсем не знаю тебя.

— Прости меня, — хрипло сказал Пол. Он сел на кровать, сгорбился и заплакал.

Юнис погладила его по голове дрожащими пальцами. Обычно она так утешала Тимми, когда тот бывал сильно расстроен. Чаще всего сын расстраивался из?за того, что сделал отец — или не сделал.

— Пол, просто твой отец был сегодня очень огорчен и выплеснул раздражение на тебя.

Он взял ее за руку:

— Ты простишь меня?

— Уже простила.

— Как можно любить человека и при этом так его ненавидеть? Мой отец буквально сводит меня с ума!

Можно ли считать, что это извиняет его поступок по отношению к ней?

— Твой отец ответит за многое, Пол.

Юнис больше ничего не могла сказать, иначе она предала бы Лоис. Неважно, что она знала о свекре, у нее не было права его осуждать, унижать его в глазах собственного сына. Пол должен узнать правду либо от самого отца, либо от матери. А если ни Дейвид, ни Лоис не откроют сыну правду, Юнис будет молить Господа, чтобы Он Сам поведал Полу истину. И пусть Дейвид Хадсон перестанет быть для сына идолом.

Юнис присела на кровать рядом с мужем.

— Ты просил меня помолиться за тебя, Пол. Я молилась. Я горячо молилась о том, чтобы Господь вложил правильные слова в твои уста. И ты молился. Ты произнес те слова, которые тебе подсказал Всевышний. — Юнис сжала его руку. — Ты угодил Господу, Пол, несмотря на то, что твой отец остался недоволен.

— Я был уверен, что те слова подсказал мне Бог, Юни. Абсолютно уверен. Мне давно уже не было так хорошо.

О, Господи, помоги ему увидеть, что он сбился с пути. Пусть это случится сейчас. Прошу Тебя.

— Иногда мне кажется, что отец специально меня унижает. Между нами всегда было что?то, что его раздражало. — В глазах Пола читалось страдание. — Во мне есть нечто, что бесит его.

Господи, умоляю, скажи Ты, не я. Пусть Пол услышит правду, которая прозвучит с любовью.

— Иногда все выглядит не так, как есть на самом деле, Пол.

— Что ты хочешь этим сказать?

Ее сердце гулко стучало, мышцы напряглись. Пусть помыслы мои будут чисты, Господи.

— Просто если человек говорит, что он христианин, это вовсе не означает, что это так. Даже если этот человек стоит за кафедрой.

Пол уставился на жену, попытался поймать ее взгляд, потом выпустил ее руку.

— Ты сама поняла, что ты сказала?

В его голосе послышался гнев. Будь что будет.

— Нам не дано узнать сердце твоего отца, Пол. Зато мы знаем, какой плод принесло его служение.

Пол встал.

— Ты все поняла неверно, Юнис. Невероятно, что ты можешь так ошибаться.

Пол стоял в нескольких футах от нее, но ей казалось, что между ними разверзлась пропасть. Он смотрел на Юнис, а ей казалось, что он повернулся к ней спиной.

— Очень хочу на это надеяться.

— Как ты могла даже предположить, что мой отец не христианин? Только посмотри, что? он построил для Господа. Ты видела, сколько людей было в зале? Они все пришли поблагодарить его за многие годы службы. Ты слышала, что они говорили ему, когда он шел к столу? Они не знали, как отблагодарить его за то, что он сделал для них! Если бы не он, они бы не пришли к Богу! Некоторые даже плакали!

Юнис удивилась, что Пол так легко купился на мишуру. Он изучал Библию дольше, чем она. Господь, а не Дейвид Хадсон, смягчает сердца людей. Спасает Божье Слово, Иисус Христос. Его смерть искупила грехи человеческие. Многие люди проповедовали Писание, преследуя свои корыстные цели. Но Господь делал так, что даже они участвовали в исполнении Его благого замысла. Дейвид Хадсон не спас ни одной заблудшей души. Юнис была готова вслух обвинить человека, который всю жизнь издевался над Полом, который мог уничтожить его одним словом, одним взглядом, чьего признания Пол так долго добивался. Но какой в этом прок? Юнис было достаточно заглянуть в глаза мужу, чтобы понять — он не готов ее слушать.

Неожиданно почувствовав себя очень усталой, Юнис поднялась.

— Поступай и думай, как хочешь, Пол. — Она пошла к двери.

— А ты, видимо, собралась пожаловаться моей мамочке, какой я никудышный муж и отец.

Юнис уже взялась за ручку двери, но повернулась и взглянула на Пола. Неужели он действительно так о ней думает? Или он просто хочет обидеть ее, как отец обидел его?

— Я иду вниз, хочу вместе с Лоис и Тимми посмотреть фильм. Пусть посидит один и позлится.

* * *

Когда Юнис уже поздно ночью легла спать, Пол обнял ее и снова извинился. Их отношения казались вполне неплохими — по крайней мере все было лучше, чем в последние несколько месяцев. А утром Юнис обнаружила, что лежит одна в постели. Она тотчас вскочила, но успокоилась, увидев костюм Пола, его брюки и рубашки на вешалках в гардеробной, а его чемодан — в углу рядом со своим чемоданом. На часах было семь.

Откинув одеяло, Юнис сунула ноги в тапочки. Она надела свой розовый халат и отправилась посмотреть, как дела у Тимми. Проходя мимо малой гостиной, Юнис увидела, что Лоис в черных слаксах, белой блузке и длинном свитере бордового цвета убирала белье с дивана–кровати.

— Я подумала, будет лучше, если я встану пораньше, чтобы Тим или Пол не узнали, что я сплю здесь.

Дверь родительской спальни была закрыта.

— Пол и отец, наверное, пьют кофе на кухне.

— Вряд ли.

— Тогда Пол, наверное, вышел на пробежку.

— Он все еще бегает?

— Не так часто, как хотелось бы.

Лоис улыбнулась:

— Он занимался бегом, когда учился в школе. Подавал надежды, ему даже предлагали войти в состав сборной страны.

— Почему он отказался?

— Господь призвал Пола служить Ему.

Вся кухня была залита южным калифорнийским солнцем. Лоис покрасила ее в голубой, белый и желтый тона. Юнис присела за барную стойку, Лоис тем временем молола кофе. Потом она положила его в фильтр и вставила в кофеварку.

— Что так взволновало Пола вчера вечером? — Она налила воду в кофеварку. — Он хорошо держался на банкете.

Юнис пожала плечами. Она не хотела говорить о Поле.

— Папа, наверное, наслаждается первым свободным днем. Обычно он встает рано.

— Дейвид встал и ушел, как и Пол. Я закрыла дверь в главную спальню, потому что не успела еще убрать там постель. — Лоис сухо улыбнулась. — Он отправился поиграть в гольф в Лейксайде.

— Вот как. Возможно, Пол поехал с ним.

— Нет, — ответила Лоис, выглянув в окно. — Он как раз возвращается.

Входная дверь открылась и закрылась. Вошел Пол в спортивных штанах и футболке, его золотистые волосы потемнели от пота.

— Доброе утро, леди! — Он поцеловал Юнис, а потом и мать в щечку. Открыв холодильник, достал пакет апельсинового сока, нашел стакан и наполнил его. Еще тяжело дыша, он приветственно поднял стакан: — Ваше здоровье! — Пол залпом выпил сок и поставил пустой стакан в раковину.

Лоис бросила ему кухонное полотенце:

— Держи, пока ты не залил потом мою чистенькую кухню. Он вытер лицо и повесил полотенце на шею.

— Где папа?

— Он… ему пришлось уйти сегодня утром. — Лоис бросила на Юнис предупреждающий взгляд.

— А я надеялся пригласить его на обед. Когда он вернется?

— Боюсь, он не объявится до вечера, Пол. — Лоис расставила чашки и блюдца. — А это означает, что ты можешь пойти с Юнис, Тимми и мной в Гриффит–парк и зоопарк.

— Замечательно. — Пол взялся за концы полотенца. — Какой у отца номер пейджера?

— Он не взял с собой пейджер.

Юнис поняла, что Лоис не хочет, чтобы Пол узнал, где находится Дейвид.

— Пойду приму душ, — сказала Юнис. Возможно, если она уйдет из кухни, Лоис все расскажет Полу.

— Позволь, я помоюсь первым. — Пол направился к двери. — Мне душ нужен больше, чем тебе.

Юнис снова села на высокий табурет, на душе было гадко. Рано или поздно Пол узнает, где был отец, и обидится, что его не пригласили.

Лоис налила невестке кофе.

— Если Пол пойдет с нами, он хорошо проведет время и не увидит, как возвращается его отец с клюшками для гольфа. Мне кажется, Дейвид оттягивает момент, чтобы объяснить Полу, почему он ушел в отставку.

Новые оправдания.

Лоис достала из холодильника пакет сливок и налила их в сливочник, который аккуратно поставила на стол рядом с сахарницей.

— Я так рада, что вчерашний день закончился.

— Прекрасная была программа. Лицо Лоис смягчилось.

— Да, хорошая. Старейшинам удалось остановить сплетню до того, как она распространилась. Всего несколько человек ушло из церкви, и сделали они это тихо. — Лоис налила себе кофе и села. Добавила сахар и сливки, медленно перемешивая. — Благодаря вчерашнему банкету передача кафедры Джозефу прошла легче.

— С вами все будет в порядке, мама?

— На самом деле я перенесла все куда легче, чем думала.

— В малой гостиной?

— У меня снова обострился ишиас, — саркастически заметила Лоис.

Эту версию услышит Пол, если спросит мать, почему она не спит в спальне.

Пол пошел с ними в Гриффит–парк. Тимми ни на шаг не отходил от отца, ловил каждое его слово, когда тот рассказывал о животных. Лоис и Юнис немного отстали от них, чтобы поговорить о своем.

— Все было сделано очень аккуратно, — рассказывала Лоис, — что, безусловно, лучше для церкви. Меньше всего я хотела внести разногласие в общину. Я не говорю уже о том разочаровании, которое почувствовали бы новые члены. Дейвид, конечно, жалеет обо всем.

Интересно, он раскаялся или просто огорчился, что у него отняли его церковь? Юнис хотела задать этот вопрос, но не решилась причинить свекрови новую боль.

Лоис приготовила для них пикник. Они нашли спокойный уголок в тени возле огромного луга. Лоис также догадалась захватить две перчатки и мячик для игры в бейсбол. Маленькая перчатка была сильно потертой, а большая — совсем новой. Юнис не могла вспомнить, когда Пол в последний раз играл с сыном в мяч. Ей очень понравилось.

— Сынок, подними перчатку, — крикнул Пол Тимми. — Вот так! Молодец! Какой ты ловкий! — Тим сиял от счастья.

Все было замечательно, пока они не подъехали к дому. Дверь гаража была открыта, Дейвид вытаскивал из багажника клюшки для гольфа.

— Ты говорила, что ему пришлось уйти. — Пол поставил машину на стояночный тормоз. — Неплохо придумано, мама.

Лоис наклонилась вперед на заднем сидении и положила руки сыну на плечи.

— Мы прекрасно провели день, Пол. Пол вытащил ключ из замка зажигания.

— Завтра утром я уезжаю в Сентервилль.

— А я думал, что мы отправимся в Диснейленд, — сказал с заднего сидения Тимми.

— В другой раз, сынок.

— Но, папа…

— У меня есть дела поважнее парка развлечений!

Юнис повернулась назад и постаралась улыбнуться.

— Ты же знаешь, папа всегда выполняет свои обещания, Тим. Ему нужно ехать, а мы можем остаться. Ты, я и бабушка отправимся завтра утром в Анахейм и проведем в Диснейленде целый день. Потом денек отдохнем и отправимся на студию «Юниверсал».

— Круто! — Тимми выпрыгнул из машины и побежал в дом. Лоис отправилась за ним.

Пол посмотрел на Юнис:

— А как же школа?

— В школе знают, что Тим не вернется до понедельника.

— Значит, получается, что я должен приехать за вами в пятницу, чтобы отвезти домой?

— Тебе незачем так утруждать себя, Пол. Мы вполне можем вернуться домой на автобусе.

— Поступай, как знаешь. — Пол вышел из машины, громко хлопнул дверцей и направился к дому.

Юнис еще немного посидела в машине, наблюдая, как свекор полирует свои клюшки для гольфа, потом вышла и отправилась вслед за мужем в дом.

* * *

Сэмюель оперся на косилку, закончив подстригать газон у входной двери дома. Он смел срезанную траву в совок и отнес ее в зеленый мусорный бак в гараже. Потом убрал грабли и косилку в гараж. Сэмюель устал, но чувствовал себя прекрасно. Ему нравился запах свежескошенной травы.

Из уважения к Эбби он всегда снимал обувь, перед тем как войти в дом через гараж. Он почувствовал запах бананового хлеба. Эбби на кухне не было. Сэмюель направился было к двери во внутренний дворик, но тут раздался звонок таймера. Он выключил плиту. Потом взял прихватки, открыл духовку и достал две буханки бананового хлеба и положил их на стол.

Эбби не было и на заднем дворе. Сэмюель вернулся внутрь.

— Эбби?

Он нашел ее в спальне, она сидела на полу, пытаясь вздохнуть, спиной она опиралась на край кровати.

— Эбби! Милая, что произошло? — Сэмюель обхватил ее, пытаясь подсунуть руку под колени.

— Нет! — Выдохнула она посиневшими губами. — Не поднимай меня.

— Я звоню врачу. Не двигайся!

Сэмюель потянулся за телефоном, но свалил его на пол. Поставил телефон обратно на место и набрал 911. Сообщив диспетчеру всю необходимую информацию, он повесил трубку и склонился над Эбби.

— Держись, дорогая. — Он нежно обнял ее. — Они уже едут. Потерпи чуть–чуть.

Сэмюель услышал, как вдали загудела сирена кареты скорой помощи. Осторожно положив Эбби на пол, он схватился за столбик кровати и поднялся на ноги. Превозмогая боль в коленях, заспешил по коридору, открыл дверь и вышел на улицу как раз в тот момент, когда врач с фельдшерами выходил из машины.

— Сюда. — Он махнул им, чтобы они следовали за ним, и пошел впереди. — Эбби, они уже здесь, милая. Сейчас войдут. Держись, любимая. — Сэмюель еле сдерживал слезы.

—Хлеб.

— Он уже на столе, милая. Я выключил плиту. Ни о чем не беспокойся. С тобой все будет хорошо. — Он взял ее за руку и почувствовал легкое пожатие ее пальцев.

— Успокойся, Сэмюель, а то нам придется вызвать еще одну скорую. — У Эбби на лбу выступила испарина. Сэмюель поцеловал ее в лоб и прижал к себе, он не мог говорить. Не забирай ее у меня, Господи. Прошу Тебя, не забирай ее. Пока не забирай.

Когда вошли медработники со своим оборудованием, для Сэмюеля не осталось места. Он отошел в сторонку и стал смотреть, как фельдшеры суетятся вокруг Эбби, разговаривают с врачом, ставят его жене капельницу, осторожно перекладывают на носилки.

— Я поеду с ней. — Сэмюель пошел за фельдшерами в прихожую, потом на улицу. Милли Брустер поджидала его у калитки, она спросила, чем может ему помочь.

— Запри входную дверь, если не трудно.

Врачи поднимали носилки в машину, Эбби махнула ей рукой.

— Мне пора ехать.

— Ни о чем не беспокойся, Сэмюель. Поезжай.

Поездка в больницу, казалось, длилась вечность. Как только они приехали, фельдшеры покатили Эбби в реанимацию, где их встретил врач, они передали ему сведения о ее состоянии и вкатили каталку в двери помещения. Сэмюель попытался зайти за ними, но его остановила медсестра.

— Мне нужна информация. Вам придется заполнить формы.

— Но моя жена…

— С ней доктор Хейз, сэр. Он прекрасный врач. Она в надежных руках. — Медсестра протянула Сэмюелю планшет с бланками.

— Когда закончите, найдете меня у стойки регистрации. Через несколько минут Сэмюель протянул ей планшет с заполненными формами.

— Здесь есть телефон?

Медсестра с улыбкой забрала планшет и показала направо.

— Телефоны в конце приемной между туалетами.

Платные телефоны? Сэмюель полез в карман. Он был пуст. Сэмюель полез в задний карман, но вспомнил, что оставил бумажник на секретере, в органайзере, подаренном дочерью. Зачем ему мог понадобиться бумажник, когда он подстригал газон?

Господи, Господи…

— Сэмюель!

Он повернулся и увидел быстро идущую к нему Юнис. Тим спешил за ней по пятам.

— Я думал, что вы оба сейчас в Южной Калифорнии.

— Мы вернулись около часа тому назад. Я как раз распаковывала вещи, когда позвонила Милли. И мы сразу же пришли. Как Эбби?

— Они не говорят. Сейчас ее осматривает врач. — Голос Сэмюеля сорвался. Юнис крепко обняла его. Тимми оказался между ними. Они все заплакали.

— Не сдавайтесь, Сэмюель. — Юнис погладила старика по спине и начала вслух читать молитву. Она просила Господа быть с ними, исцелить Эбби, дать им всем сил и терпения. Юнис закончила молитву, но они по–прежнему стояли обнявшись.

— Я хотел позвонить дочери, но у меня нет монетки, я забыл свой бумажник.

Юнис достала из сумочки кошелек с мелочью.

— Вы еще кое?что забыли, Сэмюель. — Она улыбнулась ему сквозь слезы.

—Что?

— Ботинки.

* * *

Когда Стивен узнал о болезни Абигайль, он позвонил на стройку и предупредил, что не придет. Он направился в больницу, по дороге купив букет цветов. В больнице спросил дежурную медсестру, как ему найти Эбби. Подойдя к одноместной палате на втором этаже, Стивен сначала постучался и только потом открыл дверь.

Эбби улыбнулась ему из?под кислородной маски, а Сэмюель встал и пожал ему руку. Стивен был потрясен, какой маленькой, бледной и худенькой выглядела Абигайль на больничной койке. А Сэмюель, казалось, постарел на несколько лет за эти дни.

— Еще цветы, — улыбнулся Стивен и поставил свой букет роз в вазу с маргаритками на прикроватном столике Абигайль. Цветы стояли и на другом столике на колесах, и на полке.

— Вы можете открывать собственный цветочный магазин, миссис Мейсон.

Эбби улыбнулась:

— Когда я проснулась, то подумала, что присутствую на собственных похоронах.

Сэмюель взял ее за руку.

Стивен был с ним согласен — это совсем не смешно.

— Я был в Сакраменто и узнал о вашей болезни только сегодня утром.

— Ты виделся с дочерью?

Стивен встретился с Бриттани в новом доме Кэтрин в Голд–Ривер. В первые восемь месяцев своего нового замужества Кэтрин была с ним неизменно вежлива, шла ему навстречу и позволяла часто приезжать к дочери. Но в этот раз, когда Кэтрин открыла дверь, Стивен сразу понял, что дела у нее идут не лучшим образом. Он увидел знакомое выражение на ее лице. Разочарование, злость, желание сорвать на ком?нибудь злобу. Ее муж снова уехал в командировку, поэтому у нее были свои планы на этот день. За обедом Бриттани сказала: «Мама просила Джеффа взять ее с собой в Париж и Лондон, но он и слышать об этом не хотел». Они сильно поругались, и Бриттани надеялась, что отчим не приедет обратно, несмотря на то что они живут в его доме. Она ненавидела отчима за то, что из?за него мама плакала. Стивен подумал, а не ненавидит ли Бриттани его самого по той же причине?

— Мы провели вместе целый день.

— Это хорошо, — заметил Сэмюель.

— Но он прошел не так, как бы мне хотелось. — К концу того дня у Стивена появилось сильное чувство неприязни к собственной плоти и крови. Бриттани стала копией Кэтрин. Она постоянно жаловалась и брюзжала. Казалось, она знает только одно слово — «скучно». Фильм, который они смотрели, оказался скучным. Обед тоже был скучным. Стивен был рад хотя бы тому, что в любимом слове дочери больше четырех букв. И все же она его достала. В два часа дня он предложил взять напрокат велосипеды и покататься вдоль реки.

— Но это же так скучно!

Когда он спросил ее, чего же она хочет, Бриттани ответила, что хочет походить по магазинам. И тут он не выдержал.

— Знаешь что, милая, магазины наводят на меня тоску.

Бриттани вытаращила глаза и тяжело вздохнула:

— Значит, ты потащишь меня за эту скучную велосипедную прогулку?

И произнесла она это с такой же интонацией, с какой нередко говорила Кэтрин. Стивен не выдержал.

— Скучным людям жизнь кажется скучной. Если единственное, что тебя интересует, это тратить деньги на вещи, которые тебе не нужны и не нравятся, значит у тебя серьезные проблемы, милая.

Совсем как ее мать. Кэтрин пробыла замужем только восемь месяцев, а уже жалуется. Стивен пожалел того беднягу, который надел ей на палец кольцо, а теперь вынужден выслушивать бесчисленные претензии.

И все же ему следовало держать себя в руках и не срывать злобу на одиннадцатилетней девочке. Он до сих пор сожалел о произнесенных словах. Стивен выпалил их в раздражении, не задумываясь о том, какую боль они могут причинить. А теперь было уже слишком поздно. Тот мостик, который он строил между собой и дочерью последние пять лет, сгорел дотла. Пропасть между ними стала еще шире. Он забыл, что Бриттани не такая толстокожая, как ее мать.

— Раз уж я такая скучная, папа, не трать на меня свое время в следующем месяце!

— Не моя вина в том, что я приезжаю только раз в месяц. Поговори об этом с мамой.

— Мне все равно. Я ненавижу вас обоих! — Больше она не открывала рот до самого вечера. Этому она тоже научилась у Кэтрин: так пользоваться молчанием и слезами, чтобы мужчина почувствовал себя червем после грозы — мокрым и беспомощным. Стивен извинился, но это не помогло.

— Встреча с дочерью прошла неудачно? — спросил Сэмюель.

— Полный провал. Словно шел по минному полю. — Ему не удалось перейти это поле. И Бриттани тоже.

Эбби сделала Сэмюелю знак, тот встал и нажал кнопку, чтобы изголовье кровати приподнялось. Устроившись поудобнее, Эбби похлопала по кровати рукой, предлагая Стивену присесть рядом.

— Маленькие девочки идеализируют своих отцов, Стивен.

Он фыркнул.

— Она ненавидит меня всей душой. Чувствуется школа Кэтрин.

— Ничего подобного.

— Она же ясно выразилась, что ненавидит меня.

— Видимо, ты ее очень огорчил.

— Всегда виноват мужчина.

— Прекрати жалеть себя и выслушай меня. Скорее всего, твоя дочь станет искать мужчину, похожего на тебя, выйдет за него замуж, а потом постарается исправить все то зло, что вы оба с Кэтрин творите сегодня.

Стивену показалось, что Эбби ударила его прямо в живот. Он постарался не придавать значения ее словам.

— Хотите сказать, она выйдет замуж за симпатичного и привлекательного парня, такого как я? — Скорее всего, его дочь выйдет замуж за богача, который будет удовлетворять все ее прихоти.

Но Эбби говорила не об этом.

— Я старая и больная, Стивен, но я еще кое?что могу. Во всяком случае, я не беспомощна. — Она состроила гримасу в сторону Сэмюеля, потом снова повернулась к Стивену уже с серьезным лицом. — Я повидала в жизни куда больше, чем ты, и я видела много раз, как девушки повторяют одну и ту же ошибку. — Ее рука, похожая на лапку маленькой птички, лежала на его руке. — Ты должен найти подход к Бриттани и наладить ваши отношения. И побыстрее. Ты слышишь меня? Она ведь не твоя жена, Стивен. Она твоя дочь. Они разные люди, хотя и кажутся тебе похожими. И еще. Ты должен простить Кэтрин.

— Уже простил.

— Возможно, умом, но не сердцем. Всякий раз, когда ты о ней говоришь, у тебя срывается голос и появляется особое выражение на лице. И дочь твоя не слепая. Тебе нужно обо всем этом молиться, Стивен. Долго и усердно, и это совершенно необходимо, если ты хочешь продвигаться вперед и расти во Христе. Прошло уже пять лет, а ты все еще продолжаешь точить топор войны. И, знаешь, хочешь ты этого или нет, ты глубоко вонзаешь его в Бриттани.

Стивена поразило, насколько Эбби была права. Разве был у его дочери хоть малейший шанс, если он постоянно видел в ней то, что так презирал в своей бывшей жене? Ведь очень просто винить Кэтрин в поведении Бриттани. Как отец, он тоже несет за нее ответственность.

«Раз уж я такая скучная, папа, не трать на меня свое время в следующем месяце!»

Он услышал обиду и упрек в ее голосе, хотя она смотрела в тот момент в сторону. Как он мог считать, что любит ее, заботится о ней, если он не борется за то, чтобы проводить с ней больше времени? Одного дня в месяц мало, для того чтобы построить с кем?то отношения, а тем более с дочерью. Кэтрин использовала Бриттани как оружие.

Эбби ласково улыбнулась:

— Христос уже простил тебя, Стивен. А как ты можешь жить, не простив Кэтрин?

Никак, если считает себя христианином. Неважно, что сделала его бывшая жена, он должен думать только о том, как стать хорошим отцом для дочери.

— Я буду работать над этим.

— У тебя все получится. Я знаю. — Эбби похлопала его по руке. — Ты и сам удивишься, как сильно изменятся отношения между вами троими.

Раздался стук в дверь.

— Есть кто дома?

Сердце Стивена подскочило, его обдало жаром — в палату заглянула Юнис Хадсон. Она увидела его и улыбнулась:

— Привет, Стивен.

Он неуклюже ответил, а Сэмюель встал и поприветствовал ее, обняв и поцеловав в щечку.

— Как сегодня наша больная? — Юнис взяла Эбби за руку. Она была так близко, что Стивен почувствовал аромат ее духов. Или так пахла ее кожа? Он поднялся и отошел в сторонку, чтобы дать ей место. Сэмюель внимательно следил за ним. Неужели он выдал себя? Он полный идиот. К сожалению, напоминания о том, что Юнис замужем, к тому же за его пастором, нисколько не помогали.

— Я, пожалуй, пойду, — сказал Стивен. Эбби запротестовала:

— Но ты же только что пришел. Ты ведь хочешь сбежать не из?за того, что я сказала тебе?

Юнис подняла голову.

— Нет, мэм. Просто… — Просто что? Он не может придумать достаточно веской причины, когда Юнис смотрит на него.

— Я не собиралась вам мешать, Стивен. Я всего на несколько минут.

Сердце Стивена бешено колотилось.

— Как мне кажется, Эбби уже закончила отчитывать меня за плохое поведение. — Он смотрел на Юнис, которая усаживалась на его место.

— Я принесла вам записи богослужений. — Она вытащила кассеты из сумочки и положила их на тумбочку. — А дети сделали для вас открытки. — Юнис передала Эбби связку конвертов, перевязанную желтой ленточкой. Они поговорили несколько минут, легко и непринужденно, как мать с дочерью, потом Юнис наклонилась и поцеловала ее в щечку. — Вы должны отдыхать, Эбби.

— Это все, что мне остается.

Юнис снова взяла ее за руку и пожала.

— Я забегу к вам вечером с Тимом. — Поднимаясь, она посмотрела на Стивена: — А с вами мы встретимся в церкви, Стивен.

— Да. — Он проследил глазами, как она направляется к двери.

— Юни и Тимми просидели в приемной шесть часов, когда Эбби привезли в больницу. — Сэмюель снова взял жену за руку.

Эбби усмехнулась:

— Она даже принесла его ботинки.

— Ботинки? — Стивен переводил непонимающий взгляд с одного на другого.

— Эбби всегда заставляет меня оставлять ботинки в гараже.

— Я не хочу грязных следов на моем чистеньком коврике.

— Когда я обнаружил Эбби на полу, я совсем забыл надеть обувь.

— И приехал в больницу в одних носках.

Сэмюель поцеловал ее руку.

— Подобная рассеянность только подтверждает мою преданность. — Он прижал ее руку к своей щеке. Стивена поразила нежность Сэмюеля и его бледность. Он был вымотан и все еще очень беспокоился. Состояние Эбби было нестабильным.

Они еще немного поговорили, и Стивен понял, что пора уходить. Эбби устала, Сэмюель выглядел озабоченным.

— Пожалуй, мне пора идти.

— Представляешь, Стивен, Сэмюель собирается провести занятие по изучению Библии завтра вечером.

Стивен посмотрел на Сэмюеля:

— Вы уверены в своем решении?

Он не был уверен, но все равно решил провести урок.

— Эбби настаивает.

Выходя из палаты, Стивен заметил Юнис у поста медсестры. Он предпочел бы выждать еще десять минут, чтобы не встречаться с ней. Он боялся, что не удержится и и пригласит ее выпить кофе.

— Стивен, я хочу вас кое с кем познакомить. Это Карен Кесслер. Карен, это Стивен Декер.

Из?за стола поднялась привлекательная брюнетка и протянула ему руку.

— Приятно наконец с вами познакомиться.

— И мне тоже. — Он знал, что значит этот внимательный женский взгляд.

— Карен — наша новая прихожанка. Она открывает клуб для одиноких людей.

Ого!

— Отлично. Желаю удачи. — Стивен шагнул назад, махнув ей рукой, как бы говоря: «Как?нибудь встретимся».

— Может, я вам позвоню и расскажу, что мы собираемся делать на нашем первом собрании? — спросила Карен.

— Простите, у меня совсем нет времени. — И нет интереса. Раздраженный, он направился к выходу.

— Стивен!

Юнис последовала за ним. Она явно была чем?то озабочена.

— Я сделала что?то не так?

Он порылся в кармане и вытащил ключи от машины.

— Нет. — Почему он весь покрылся испариной?

— А по–моему, я сделала что?то не так.

Конечно, не так. Он испытывал к ней чувства, которые не должен был испытывать. Она же всего лишь попыталась свести его с Флоренс Найтингейл[44]. Возможно, оно и к лучшему, что Юнис не догадывается о его чувствах к ней. Как все запуталось! Стивен постарался взять себя в руки и улыбнуться.

— Все хорошо, Юнис. Во всяком случае, вы ничем не можете мне помочь.

Пол был его другом, но это не мешало Стивену посматривать на его жену. А это было неправильно, очень неправильно. И то, что между мужем и женой появилось некоторое напряжение, ничего не меняло. Стивен мгновенно распознавал «проблемный» брак. Ему очень хотелось облегчить ее боль. Избавить от одиночества. Снять стресс. Он почувствовал, что если пригласит сейчас Юнис выпить кофе, она может согласиться. А это уже могло привести к серьезным проблемам.

— До встречи.

— Стивен?

Его сердце гулко билось. Он не смог бы сдвинуться с места, даже если бы от этого зависела его жизнь. Помоги мне, Господи!

— Можно, я кое?что спрошу у вас по секрету?

— Валяйте. — И бейте прямо промеж глаз.

— Пол говорил, что вы сделали наброски нового здания церкви.

— Верно.

— Он просил вас об этом?

— Нет. Он только упомянул в прошлом декабре, что в здании Сентервилльской церкви нам становится тесно. Тогда я задумался. Мне еще не приходилось проектировать церкви. Поэтому я решил попробовать. Нет, — Стивен отрицательно покачал головой, — ваш муж ни о чем меня не просил. — Ему показалось, что она вздохнула с облегчением. Юнис не доверяла Полу. Стивен начал раздумывать, почему, но тотчас остановил себя. Это совершенно тебя не касается, Декер. Выбрось все из головы. Быстренько садись в машину и уезжай отсюда подальше.

Юнис смотрела на него ясными невинными голубыми глазами.

— Пол говорил, что наброски удались.

Стивену стало жарко. О, Господи, дай мне сил. Будь перед ним какая?нибудь другая женщина, он решил бы, что она с ним заигрывает. Но Юнис Хадсон? Никогда! Стивен мог представить себе выражение ее лица, если бы он пригласил ее к себе домой посмотреть эскизы.

— Я объединил идеи разных архитекторов. Когда я мечтаю, я мечтаю о великом.

— Как и Пол.

Хорошо, что Юнис упомянула имя мужа в разговоре. Оно подействовало как холодный душ. Стивен посмотрел ей в глаза и долго не отводил взгляда.

— Естественно, так поступают очень многие. Мечтают, я хочу сказать. Это не значит, что мечта будет воплощена в жизнь. Или что вообще что?то получится. — Стивен довольно открыто намекал ей на свои чувства, чтобы она поняла.

Он ожидал, что Юнис отвернется, но этого не произошло. Она выдержала его долгий взгляд, щеки ее порозовели, а глаза заблестели.

— Стивен…

О, Господи, помоги. Он не ожидал увидеть в ее глазах то, что увидел.

— Мне лучше уйти.

—Да.

Ни один из них не пошевелился.

— Простите меня, Стивен.

Он не понял, за что Юнис просит прощения, но не хотел волновать ее лишний раз, ей и так хватало неприятностей. А он уже большой мальчик. Он сам может о себе позаботиться.

— Спасибо, что познакомили с Флоренс Найтингейл. Возможно, я к ней как?нибудь зайду.

Вроде бы она снова дышала ровно.

— Ее зовут Карен.

— Карен, — старательно повторил он. Но ему было наплевать на эту Карен.

— Она очень милая.

— Не сомневаюсь. — Только ему нет до этого никакого дела.

* * *

Сэмюель сидел в комнате за длинным столом. По другую сторону устроились доктор Шеффер, социальный работник, адвокат и некто, занимавшийся выдачей направлений к врачам. У Сэмюеля ныло сердце.

Врач был молодым и хорошо образованным, Сэмюель видел множество дипломов в рамках на стене его кабинета. Доктор не стал тратить время впустую и сразу перешел к делу. Состояние Эбби улучшаться не будет, прогнозы неутешительные. Он сказал все, что хотел, менее чем за две минуты. Голые факты. Врач спросил Сэмюеля, нет ли у него вопросов, но тон, которым он говорил, означал, что все уже сказано и обсуждать больше нечего. Сэмюель ответил, что ему все ясно. Аналогичный вопрос был задан остальным. Все заявили, что и Сэмюелю, и Эбби будет лучше, если ее отправят в приют. Доктор извинился. Их было трое против одного.

— Я забираю жену домой завтра утром. — Сэмюель видел, что сидевшие напротив него не согласны и готовы бороться.

— Очень благородно, мистер Мейсон, но неразумно.

— Вы не сможете сами ухаживать за ней, мистер Мейсон.

— Здесь ей обеспечивают круглосуточный уход. Никто не сможет обеспечить такой уход в одиночку.

— Я благодарен вам за заботу, но я уже принял решение. Социальный работник тяжело вздохнула и сцепила руки.

— Мы знаем, это тяжело, мистер Мейсон. Но мы обязаны ознакомить вас с фактическим состоянием дел. Вы старше своей жены. Четыре года назад у вас был сердечный приступ. Если вы возьмете заботу о миссис Мейсон на себя, ваше собственное сердце не выдержит.

— Я все?таки попробую.

— А что будет, если вы сами окажетесь в больнице, мистер Мейсон? Вашей жене ведь нужен постоянный уход.

Они знали, как вселить сомнения.

— В приюте в Вайн–Хилле за ней будут ухаживать по высшему разряду. Но если вас это не устраивает, мы можем оказать вам помощь.

— Вам нужно беречь свои силы, мистер Мейсон.

— Доктор ясно объяснил, что ваша жена уже не поправится. Сэмюель почувствовал, что его загоняют в угол.